— Младший приветствует старшего, и да, я уверен. Не задумываясь, бросил парень.

— Пойдешь с крестьянами, не смущает?

— Я сам происхожу из крестьян, мне не по чину их стесняться.

— Твой дед смыл своё происхождение кровью, ты больше не батрак. Произнёс он, параллельно сделав мощный взмах мечом, рассекший кувшин, стоящий в метрах семи от Багадора.

— Но и не совсем знать, да?

— Хребет смерти в начале, хребет смерти в конце, всё это лишь людские атрибуты, юный Святополк.

— Вам лучше знать, старший. Безучастно согласился мальчик.

— Экипировку выдадим стандартную, кольчугу и меч, на большее не рассчитывай. Пойдёте в область холма яда, километров пятнадцать от Антонавки, жёлтая зона первого ранга, приваливают в основном мутировавшие кони. Всё ясно? Отчеканил Багадор.

— Всё, кроме одного, старший.

— Спрашивай.

— Откуда там кони?

— Их нерадивые хозяева, неопытные Гридни забрались к подножью хребта смерти, сами умерли, наткнувшись на медведя, лошадей облучило, но часть сразу убежала, сбрасывая глупцов, поэтому мутировали все по-разному. Нормальных в стойло клана, остальных на убой, на месте Хайду объяснит лучше.

— Спасибо, старший, не смею больше задерживать.

— Иди, парень. Сухо произнёс он.

— Хорошей тренировки, дедушка. Мягко произнёс Чингиз, при постороннем ему бы стоило назвать его патриарх, но у Чосовых свой кодекс, они не стыдились родства и не кичились титулами.

Когда дети удалились, Угэдэй тяжело вздохнул, он хотел подарить парню меч из числа клановых артефактов и отправить с ним внешнюю дружину, а не крестьян. Но старик Ярополк сказал, что парень должен сам развиваться. Не любил такого Угэдэй, долг жизни был для него святым, он бы не пожадничал бы ничем для парня, но КРОВЬ лучше знает, по какому пути направить свою КРОВЬ.

— Ты хоть дрался когда-нибудь, малыш? Откровенно издевался над Святополком, идущим впереди Фёдор, один из крестьян-добровольцев, недавно прорвавшихся до ранга Нукера.

— Шёл бы ты лучше побыстрее, чем болтал как баба. Словесно прилетело ему от опытного Гридня Хайду, что сразу вызвало всеобщий смех. Мужчина являлся назначенным инструктором от дружины, крепкий опытный тридцатипятилетний мужчина, прямой и незатейливый. Рейд под его началом зашёл в пределы жёлтой зоны минут пятнадцать назад, переплыв реку. Однако сейчас, взбираясь по крутому холму, дружинник подмечал, что радиационное давление прижимало, но слабее обычного, видимо, ещё не дошли до эпицентра.

— Мой дед резал тварей, когда ты под стол ходил, петух. Сплюнул досадно парень, в группе крепких и опытных мужчин, многие из которых уже совершили прорыв, он не ожидал особого паритета к своей личности, но неуважение терпеть не мог.

— Петух? А что хорошо, у вас в хозяйстве и того, наверное, скоро не окажется. Если будут проблемы с финансами моего дядьку зовут Мишка Кривой возьмёт на лесопилку, тме более вижу, малый ты способный. Говорил детина, медленно делая глубокие вдохи, ведь холм становился всё круче, с его весом порядка ста двадцати килограмм плюс тяжёлым рюкзаком было откровенно непросто.

— Любому, кто скажет ещё слово, без круга кровь пущу. Тихо, но уверенно произнёс Хайду, не дав мальчику вставить слово. Дружинник был откровенно раздражён разговорами на фоне, он надеялся подняться на относительно ровную поверхность, поскольку перспектива сражения с мутировавшими лошадьми неизвестного ранга, бегущими на тебя сверху, его, мягко говоря, не воодушевляла.

Отряд словил тишину, а балом правил лишь мелодичный топот ботинков и тяжёлые вдохи и выдохи вчерашних крестьян, они сильно били, обладали хорошим слухом и быстрее восстановились от травм, но техника дыхания, в отличие от того же Святополка, дышащего диафрагмой, у них была не поставлена. Поднявшись на практически плоский участок, все за исключением Гридня, упорно вглядывающегося в пустоту, рассредоточились на групки, дабы поесть.

— Что-то хреновое, какое-то предчувствие. Едва слышно буркнул Хайду, но все услышали. В лагере сразу повисло напряжение, сущённая конина либо доедена, либо убрана в походные рюкзаки, в руках материализовались мечи и щиты, все стали плечом к плечу. Может, вчерашние крестьяне не были мастаками войны, но тот факт, что они ещё живы, свидетельствовал о наличии инстинкта самосохранения. Святополк почувствовал, что сердце вновь пропустило три удара, как во время пожирания плоти твари, сзади раздался заглушённый звук копыт.

— Сзади идут! Все разом обернулись, а из-за их спин материализовались два коня, если их ещё можно назвать так. Они были чудовищно огромны, раза в полтора больше обычных, на спинах у обоих было по шесть горбов, зубы свисали как клыки, оба склонились в позе перед рывком.

— Бросьте щиты! Крикнул Гридень, понимая, что удар таких махин не остановит даже шеренга. Рассредоточиться! Быстро! Пурпуровы дети! Отчеканил воин, немного не успев, единственного война, стоящего в одиночку, сразу смело лошадиным копытом, теперь их было двадцать два, никто не ожидал, что они появятся из-за спины. Крепко вцепившись в пусть и не новый, но острый меч, Святополк усердно рассматривал коней и прикинул, они смогли обогнуть их незаметно, так, чтобы даже Гридень заподозрил в последний момент, а появились и вовсе первопредки пойми откуда, однако твари точно не на уровне Витязя, твари красного уровня задохнулись бы и зачахли во всего лишь жёлтой зоне, однако обычные животные бы умерли, даже не дойдя до красной… Чем их пичкуют Чосовы, и как они там выживают без трансформации, неясно. Пронеслось в голову у Святополка за те две секунды, что лошади брали разгон. Бах! Двоих товарищей слева затоптало, их ошметки разлетелись во все стороны, пальцы одного из них, сдавленно хрустнув, легли ему на плечи, а справа Гридень встретил вторую лошадь покров в покров, рассекая ей бок, энергетическая волна сжатого покрова долетела и до Святополка, его отбросило на два метра, поэтому следующий рывок лошади обошёл его стороной, улетев, он ударился об деревянную корячку, из затылка хлынула кровь. Когда он поднял глаза, перед ним возникла следующая картина: крестьян осталось порядка десяти, трое залезли на горбы и пытались достать до шеи, Хайду же лежал чуть в стороне от второй, которая, несмотря на все возможные порезы, всё же умудрилась свалить война. Действие Святополка было бессознательным, схватив меч и тяжело поднявшись на ноги, он ускорился на место схватки дружинника, целясь в ногу лошади. Секунда, и та, развернувшись, отвлеклась и, встав на дыбы, встречала его в полной готовности. «Хер тебе», подумал Святополк, не замедляясь, он сделал резкий перекат и, оказавшись сзади, дёрнул лошадь за копыто со всей силой нукера, тварь выдержала, но завалилась вбок, секунда, и меч Гридня рассёк ей шею. Это изменило всю специфику боя, Хайду больше не был связан боем с одним монстром, поэтому мог помочь крестьянам со второй лошадью, рубили её долго, тупо срезая горбы, каждый раз не хватало немного до шеи, она истекла мутировавшей кровью на смерть, из десятка крестьян погибло ещё трое, включая Фёдора. Закончив перевязывать раненных, те из бойцов, кто был способен держаться на ногах, вырезали сердца и выдавили кровь из них в особые баночки, плотно те закрыв. И только затем собрали тела и придали огню, проведя базовый обычай для погребения война. Костёр горел особенно яростно, подпитываясь окружающей скверной, давление радиации становилось сильнее, среда уплотняла ИБР, необходимый для выживания. Медленно, но неумолимо, лагерь развели прямо на останках на опушке в крови, идти куда-то просто не хватало физических сил. Грудь гридня опоясывал бинт, весь в мазях, который уже успел покрыться красно-жёлтым.

— Всегда так?

— Как повезёт, но со свободной ватагой крестьян, часто. Обидно, если честно, Господин с таким трудом находил среди крестьян людей с ИБР больше 20 %, но по-другому войны не куются, до высоких рангов им не дорасти, самим нужны прорывы, а цену прорывов можешь сам оценить. Хмыкнул тот, разведя руками, на лице было немного безумное выражение, глаза глядели в никуда. Под его ногой и вовсе лежал один из крестьян с пробитой головой, тот, что сражался бок о бок с Фёдором, кажется, Херлинг его звали.