— Спасибо, красавица, ответил Василий, улыбнувшись оставшимися десятью зубами. — Базар фильтруй, послышался окрик от соседнего стола. Встал здоровый парень лет двадцати пяти, со шрамами на лице и мечом на поясе. Ранг Нукера.

— И что он сказал не так? — спросил Святополк, жестом усаживая Василия, который уже собирался встать, чтобы привести состояние челюсти наглеца к его собственному.

— А то, что Вика — моя девушка.

— Он её не оскорблял и руки не распускал, чего ты к нам лезешь? отрезал Боеслав.

— А это не тебе решать, сопля, отозвался мужчина, появившийся у него из-за спины. Это был седой Гридень, глава ватаги.

— Тима, Алексей Григорьевич, успокойтесь, всё хорошо, — попыталась разрядить обстановку девушка.

— Я бы уже давно пару дырок в них проделал, — процедил Ратибор, глядя на картину сверху вниз.

— Знаешь, тебе надо было в дипломатию идти, точно бы вышло, — хмыкнул Глеб. Тем временем парни за столом тоже повскакивали. Напряжение росло.

— Мы не хотим проливать кровь на чужой земле, нам не нужны ваши женщины, мы просто хотим поесть и отправиться в путь, спокойно произнёс Святополк.

— Да иди ты, мелкий засранец! Тот идиот зырил на мою женщину, я ему руки сломаю! — взвился Тимур.

— Долбоёбы, сука! Значит так: сядьте за свой поганый стол, иначе мы вырежем ваши глаза и развлечёмся с вашими бабами, потеряв контроль, рявкнул Боеслав.

— Ну всё, готовьтесь, — прошипел Тимур. Василий не стал дожидаться команды — мощный удар его руки впечатал наглеца в стену. Старый Гридень попробовал ударить, используя превосходство в плотности Покрова, но в ту же секунду его снесла пятка, прилетевшая точно в нос. Третьего мужика Святополк вырубил резким ударом кисти по шее. Василий обнажил меч, намереваясь довершить дело.

— Подождите! — закричала хозяйка, мотая руками.

— Господа, умоляю, не надо! Вика — моя племянница, невеста этого идиота, а этот седой недоумок — мой брат! Василия мольбы не остановили, он замахнулся, чтобы отрезать главному наглецу голову, но в сантиметре от шеи его клинок с лязгом наткнулся на меч Святополка.

— Он должен ответить, — прошипел раздражённый Василий. Это закон!

— Ответит, — холодно отрезал Святополк. Скажем, двумя пальцами. Убивать никого не нужно, мы здесь не за этим.

— Хорошо.

— Не надо! Не трогайте Тимошу! — взвыла женщина. Святополк не обратил внимания на всхлипы. Он ударил обоих лежащих ногой, чтобы вырубить их, оставив в сознании только Тимура.

— Василий, он оскорбил тебя, значит, тебе и приводить наказание в исполнение, — сказал Боеслав. Василий подошел к нукеру. Некогда уверенный в себе парень лежал, дрожа от страха. Он мог бы встать, но тупо боялся.

— Запомни… это… с тобой… сделали… Лютояровы, — произнёс Василий, нанося удар за ударом. Кровь растеклась лужицей по полу. Воин едва сдерживал стоны, но стоически терпел, боясь заплакать.

— Ваша плата, мы уходим, — бросил Владимир, кинув хозяйке две гривны. Вся старшая дружина последовала за патриархом, младшие, презрительно глядя на раненого, покинули помещение вслед за ними.

Затем они мирно продолжили дорогу, словно ничего и не было, Святополк же рассуждал о верности своего решения, с одной стороны, Боеслав жёстко спровоцировал ватагу деревенских, они устроили погром и оставили одного из деревенских инвалидом, с другой — их первыми оскорбили, и он не позволил Василию забрать их жизни. Также Владимир заплатил хозяйке за ущерб, размышления были непростыми. Правильно ли он поступил? Тут ключевым был факт что они не были причастны к началу конфликта, Василий не распускал рук, а фразу «Спасибо, красавица» он бы произнёс, даже если бы еду принесла пятидесятилетняя хозяйка, это была его базовая благодарность, ничего плохого в ней Святополк не видел, наказывать по факту было некого. Да и к тому же прошло уже несколько часов с происшествия, а отец с дедом не сделали ему даже намёка на замечание, значит, ситуацию он рассудил верно, покалечив одного наглеца, но не убив троих. Только вот крики и плач женщин запомнятся ему надолго, в этот момент парень чувствовал себя скорее разбойником, для него стало привычным делом встречать меч в меч угрозу Сабуровых или сражаться с порождениями скверны. Святополк привык встречаться с более сильными или равными врагами, поэтому ватага деревенских воспринимались им чуть ли не как дети, мол, сами не ведают, что творят, не понимают, как работает мир, что с них взять. Однако это не меняло того факта, что они наехали на Василия и в целом вели себя слишком нагло, значит, ответили по факту.

— Хватит уже думать, расслабься. Произнёс Боеслав, глядя соратнику в лицо.

— Не могу, мне кажется мы наказали того Тиму слишком жёстко.

— Брехня, мы поступили как эти, ну те, джентльмены. Будь на нашем месте другая ватага, они бы их зарезали за дерзость.

— Знаю, но всё-таки бить слабых…

— Святополк, намотай сопли на кулак, дело не в силе, а в уважении, если тебя не готовы уважать, ты должен доказать, что это чревато последствиями, тем более когда речь идёт о знатном роде. Не дал ему закончить фразу Боеслав.

— Парень говорит верно. Бесшовно вклинился в разговор Ярополк. Резать без причины — это грех, наказывать за проступок — есть добро. Ты мог спасти жизнь этому парню.

— В смысле? Нахмурился Святополк.

— В коромысле, ну представь, он бы как я и сказал до этого нарвался на ватагу посильнее. Ситуация бы повторилась, только в конце ему бы шею перерубили, оставив его девку вдовой. Ответил Боеслав, поняв, куда клонит старец.

— А если бы такая ватага к ним никогда и не забрела.

— А на этот вопрос знают ответ лишь Первопредки. Сосредоточься, Святополк, пять дней, и мы будем в Ногайской губернии, там не любят мягких, любое проявление слабости может вызвать неуважение ко всему роду Лютояровых.

— Ты прав, дед. Они нас оскорбили и ответили за дело. Уже уверенно, согласился парень. А затем спросил: —Эм, а как отец там выживал, если всё так плохо?

— А, он хорошо играл в бурус, по степным обычаям считается, что такие дети с возрастом станут мудрецами, поэтому к ним относятся с огромным уважением. Он даже старика Октая, целого старейшину клана, обыгрывал, к нему люди из других жузов приходили чтобы проверить слухи о мальчике гении.

— Это было давно, да и вообще вы помолчать не хотите? Затыкал их Владимир, утомлённый болтовнёй.

Следующие шесть дней прошли мерно, караван двигался в сторону земли Аргунов, объезжая большие города, как Ургенч, ограничиваясь периодическими передышками в сёлах. Больше столкновений, как в Ивановке, не было. Когда наконец перед ними раскинулись бескрайние просторы Ногайской губернии, у всех присутствующих не было предела радости. Минут пятнадцать движения по чернозему, и им встретился первый патруль. Однако он оказался не таким, каким войнам представлялся, их встретил десяток подростков едва старше Боеслава, на огромных жеребцах раза в полтора больше красногривых коней Чосовских, а в сравнении с обычными особями, как у Лютояровых, и вовсе гигантскими. Виду ребята были лихого, средний уровень группы Нукер, у каждого на голове войлочная шляпа, а на длинных халатах было по награде с цифрой от одного до десяти.

— Кто такие? Вопрошал старший группы, косясь на пришлых, в его глазах читалось непонимание ситуации. Парень осознавал, что перед ним не угроза, ведь войны были в повозках, а не на конях, но в то же время чувствовал силу группы, поэтому диссонанс разрывал ему голову, заставляя анализировать варианты.

— Приветствуем, сынов степи. Произнёс Владимир, спрыгнув с телеги, и демонстрируя открытые руки. Мы знакомые достопочтенного старейшины Октая, аксакалами.

— С чего вы взяли, что он вас примет? Спросил всё тот же юноша.

— Когда я был ребёнком, достопочтенный дал мне обещание, что примет гостем в своём доме в любое время.