— Письмецо получил, к тому же обостри чувства, идиот, ты погряз в своих таргашеских делах и не видишь очевидного.

— Нет ничего проще, чем произнести слова, нет ничего сложнее, чем за них ответить. Мрачно ответил Сабуров, после чего обострил чувства до предела, секунда, две, вопросов больше не было, появился новый Воевода.

— Ты-то как почувствовал отсюда? Вопрошал Михаил.

— Ты многое пропустил, я близок к прорыву, брат.

— Опасные слова, брат. Ответил тот, сверля родственника взглядом.

— Это неважно, Алексея надо спасать.

— Лютояровы должны ответить, даже если старик стал Воеводой, навалимся все вместе и сделаем всё чисто.

— Надёжный план как рейд в пурпурову зону, и Чосовы, естественно, будут наблюдать за этим, сложив ручки, не тронув ни единую рязань нашего имущества, и Алексею не перережут горло, едва почуют наше приближение.

— Они! Должны! Ответить! Цедя слова выдал Михаил, слишком сильно его подставили, вообще не перед теми людьми.

— И ответят, брат, Сабуровы были бы не Сабуровыми, если бы не платили по счетам. Они просят мира на три года, скреплённого клятвой кровью.

— Тебе так нужен Алексей? Ещё больше набычился глава рода.

— Нужен, не нужен, он моя КРОВЬ.

— КРОВЬ основа Рода, рода основа клана, кланы основа домов, дома основа империи.

Помнишь ещё что-то. Одобрительно кивнул Юрий.

— Выбора нет, назначай встречу. Тяжело вздохнув, бросил Михаил, ему не было толку от Алексея, но сейчас был не лучший момент для раскола в семье, даже с учётом того, что долг перед инвесторами они закроют, нужно будет реструктурировать капитал, тем более несколько лет ничего не решают, да и кто сказал, что не найдётся ни одной юридической лазейки, подумал тот, ухмыльнувшись. Михаил Сабуров был знаменит тем, что никогда не прощал обид.

Переговоры между родами были назначены на вечер на территории Чосовых как нейтрального клана, который сумеет обеспечить безопасность как пленнику, так и выступить стабилизатором ситуации. Ссориться на территории чужого рода, особенно такого могущественного, зачастую было себе дороже, тем более ситуация была примечательна тем, что из зоны вернулся Джучи, сын главы клана, как и обещал Воеводой. Первыми на место встречи приехали Лютояровы в составе деда, отца, сына и Ратибора, все остальные дружинники всё ещё сидели в бункере, исключая возможность разрушительной атаки тыла. Сабуровы прибыли позднее, опоздав на пятнадцать минут, это было в рамках аристократического протокола, но чётко демонстрировало разницу в статусах. От их семьи присутствовали Михаил, Всеволод, а также сыновья Всеволода Вадим и Богдан, всем видам демонстрировавшие свою ярость. Вышла им навстречу соответствующая по силе делегация Чосовых, состоящая из Угэдэя, Агнии, единственной женщины в ранге Воеводы во всём Хорезме, вернувшегося Джучи и хмурого старшего офицера из дружинников, расклад сил был равный.

— Глава клана приветствует равных и приглашает в скромную обитель. Согласно обычаям поздоровался Угэдэй, ровно без примесей эмоций.

— Глава клана принимает гостеприимство и смирение, благодарит за кров. Произнёс Михаил, не изменяя своим традициям.

Затем остальные члены делегаций поздоровались, они давно знали друг друга, так что нужды в знакомстве не было. После чего, не сдавая оружие, шагнули на территорию внешней крепости и, завернув в одну из башен, скрылись в её каменных стенах, напряжение было таким густым, что уже стало осязаемым. Минув длинный пролёт, они оказались в грубой комнате с длинным столом, за которым сидели Лютояровы, её атмосфера подходила не для абстрактных приёмов, а для конкретных решений. Когда все поздоровались и уселись за стол, Угэдэй передал слово супруге как модератору. В политике, она была куда более сведущей.

— Мы рады, что репутация нашего рода настолько крепка, что мы можем выступить гарантом переговоров. Произнесла Агния медленно, мысленно уже подбирая слова для следующего заявления. В первую очередь мы бы хотели высказать позицию нашего рода по конфликту, сложившемуся в регионе. Диверсионные действия, совершенные Лютояровыми, мы считаем непозволительными, подставивши под удар репутацию нашего рода. Закончила она, недобро уставившись на Владимира.

Однако нападение Сабуровых без официального объявления войны тоже является неодобряемым нашим кланом поступком, не соответствующим обычаям.

— Одни вы пушистые, да? Вопрошал Всеволод, в следующую секунду ощутив на себе взгляд Угэдэя из тех, что ощущать на себе не хочется, а также увидел, что рука Джучи тянется к ножнам.

— Извиняюсь за несдержанность брата. Отрезал назревающий конфликт Михаил, он был опытнее в играх разума. Мы считаем пленение нашего родича также поступком низкой чести, как нам известно, ему не было предоставлено право почётной дуэли, его просто варварски окружили Лютояровы, это нарушает обычай.

— Нарушения не было, пленник не требовал дуэли и не был готов к ней психологически после кончины своих людей. Парировал Владимир.

— Доказательства? Приведите его сюда, пусть сам скажет.

— Наше слово, если ты не веришь ему, то как достойный муж не должен делить с нами кров и стол, потребовав продолжение войны, ну правда сначала её наконец объявив. Вклинился в разговор Ярополк.

— Довольно пустых слов, чего вы хотите?

Вопрошал Всеволод.

— Ровно того, что описали в письме. Отозвался Святополк, вклиниваясь в разговор старших.

— Не пристало безусому лезть в разговоры мужчин. Сделал тому замечание Богдан.

— Извиняюсь за несдержанность сына, но также поддерживаю сказанные им слова, мы не намерены просить чего-либо сверх описанного, ваш живой родич в обмен на временный мир.

— Три года? Подняв бровь, уточнил Михаил.

— Три года. Ответил Ярополк.

— Слишком долго, край шесть месяцев, и я дам слово, что не пущу лично ни капли вашей КРОВИ.

— Три года, и такое слово ты дашь не лично от себя, а от всего клана. Ярополк был не намерен сдаваться. Или может мне стоит поработать над лицом вашего племянника? Перешёл черту старец, жажда убийства Всеволода чуть не заставила его сорваться, под столом Михаил пнул брата, приводя в себя.

— Два года, и личное слово каждого, кто в этой комнате, но не всего КЛАНА. Цедя слова, выдавил Сабуров.

— Идёт. Отозвался Владимир, Ярополк посмотрел на него, тяжело вздохнув, просил ведь сына торговаться до трёх.

— Прежде чем мы дадим клятву, мне нужно увидеть сына. Разумно заметил Всеволод, в ответ на это Угэдэй лишь щёлкнул пальцами, и дружинник, выйдя из комнаты, отправился за пленником. Секунд двадцать, и на пороге показался Алексей, без кандалов, весь халенный в дорогой красной накидке, на нём не было ни одного следа насилия, вот что значит гарантия Чосовых.

— Вот текст клятвы. Произнёс Владимир, протягивая лист.

Михаил зачеркнул, что его не устраивает, и протянул Владимиру обратно, тот, внимательно перечитав, кивнул, его всё устраивало. Тогда один за другим Сабуровы, сидевшие в комнате, произнесли следующий текст:

«Я (имя и отчество) из клана Сабуровых, клянусь, что меч мой не ранит ни одного война или члена рода Лютояровых, а копьё моё не полетит в сторону их дома в течение двух лет, начиная с данного дня. Клянусь силой, клянусь родом, клянусь КРОВЬЮ»

Понравилась глава? Поставьте лайк и добавьте книгу в библиотеку! Это очень помогает выходу новых глав.

После достижения временного мира с Сабуровыми прошёл месяц. Быт Лютояровых вошёл в привычные будни, правда, с рядом изменений. Жить все окончательно переехали в бункер, отстраивать поместье было дорого, трудно и, как показала практика, не очень надёжно. Их жизнь была чем-то похожа на вахтовую. Войны разбилась на две части во главе с Глебом, где все остальные помимо него были нукерами, и во главе с Ярополком, куда вошли Гридни и Ратибор. Первые ходили в основном в первую жёлтую, добывая мутаген общего пользования из низкоранговых сердец. Он шёл на обогрев жилищ, заменяя дорогой уголь в крестьянских домах, мутоген смешивали с водой в соотношении 1 к 50 им топились например печи, литр стоил две гривны. Вроде бы и немного, но за две недели на вахте, ватага Глеба, заимела пятьсот его литров, которые Владимир пока что определил на склад. Ватага Ярополка ходила вплоть до первой красной зоны, добывали сердца тварей, шедшие на рафинад, там уж расценки были другие, литр стоил двести гривен, также старец, когда ватага закрепилась в лагере, уходил дальше, возвращаясь с пятью, шестью, огромными плодами мутагена. Сегодня был день смены, должна была вернуться ватага Ярополка и выйти ватага Глеба. Святополк привычно точил меч, успевший покрыться за две ходки в зону длинными царапинами и даже чуть согнуться, когда мутировавший волк решил попробовать плоть мальчика на вкус. Парень едва успел прикрыться оружием, однако затем с такой силой пнул тварь по башке, что та отлетела метров на шесть, так что в долгу не остался. На обоих руках красовались новые шрамы, взгляд спокойный, сосредоточенный, текущий индекс сопротивления дорос до двадцати девяти процентов, мальчик был близок к новому рангу, после которого перейдёт в старшую ватагу, нукерам для этого нужны были походы во вторую жёлтую для битв на пределе, он же всё ещё был в рамках потенциала.