— Хорошо.

— Вы опять?

— Что?

— Соглашаетесь.

— Это раздражает?

— Ужасно.

Эйдар улыбнулся.

Ивена повернулась.

Он уже не шутил.

— Что вы ему сказали?

— Что люблю вас.

Ответ пришёл просто.

Без красивой подготовки.

Ивена почувствовала, как всё внутри становится неожиданно хрупким.

Эйдар продолжил:

— Он сказал, что это ещё не причина позволить вам остаться.

— Очень похоже на отца.

— Я ответил, что разрешение мне тоже не требуется.

— А дальше?

— Он спросил, собираюсь ли жениться.

Ивена задержала дыхание.

— Вы сегодня удивительно разговорчивы.

— Хотите, остановлюсь?

— Нет.

Эйдар встал.

Ивена подняла голову.

Он прошёл несколько шагов к тому месту, где под грядкой начинался первый распределительный канал.

Потом повернулся к ней.

— В первый день мне прислали дочь моего врага.

Ивена улыбнулась.

— Звучит ужасно.

— Тогда так и было.

— Продолжайте.

— Потом я получил лучшую хозяйку Севера.

— Брант будет спорить.

— Я готов.

Эйдар подошёл ближе.

— А сейчас передо мной женщина, которую я люблю. И на этот раз я ничего не стану решать за неё.

Ивена перестала улыбаться. Слова были знакомыми по смыслу: он говорил это поступками с самого начала — в договоре, в совете, в день, когда отказался объявить её невестой, в тот момент, когда ушёл из зала, чтобы она могла выбрать сама.

Эйдар опустился перед ней на одно колено.

Ивена закрыла рот ладонью.

— Вы всё-таки решили воспользоваться самым очевидным способом?

— Я долго сопротивлялся.

— Плохо.

— Очень.

Он достал маленькое кольцо.

Простое.

Светлый металл и крошечный тёмный камень, похожий цветом на северную землю после полива.

Никакого родового герба.

Ивена сразу заметила.

— Без знака Торвальдов?

— Вы слишком дорого заплатили за право носить только те знаки, которые выбираете сами.

Глаза защипало.

— Эйдар.

— Да?

— Если я сейчас расплачусь, Брант узнает.

— Я прикажу молчать.

— Он не послушается.

— Тогда у нас действительно проблема.

Ивена рассмеялась сквозь слёзы.

Эйдар тоже улыбнулся.

Потом стал серьёзным.

Он не взял её руку.

Не надел кольцо заранее.

Просто держал его на раскрытой ладони.

И ждал.

— Ивена Ардаль, вы сами выберете меня?

Ивена улыбнулась.

Эпилог. Я выбрала дом

— Да.

Ответ прозвучал легче, чем Ивена ожидала.

Она столько раз представляла, что почувствует, если однажды сама примет решение, способное изменить всю дальнейшую жизнь, что ждала страха, сомнений, хотя бы привычного желания проверить условия ещё раз. Вместо этого внутри стало удивительно спокойно.

Эйдар всё ещё стоял перед ней на одном колене, держа раскрытую ладонь с кольцом. Несколько мгновений он просто смотрел, словно хотел убедиться, что услышал правильно.

Ивена улыбнулась шире.

— Вам повторить?

— Возможно.

— Вы злоупотребляете положением.

— Как человек, которому только что дали согласие, я считаю, что получил право хотя бы на одно уточнение.

Она протянула руку.

— Да, Эйдар Торвальд. Я выбираю вас.

Только тогда он надел кольцо ей на палец.

Светлый металл оказался прохладным, тёмный камень поймал отражение фонаря. Ивена повернула кисть, рассматривая его, и почувствовала, как слёзы всё-таки собираются в глазах.

Эйдар поднялся.

— Брант узнает.

— Разумеется.

— Очень быстро.

— Скорее всего, он уже стоит за дверью.

Ивена невольно оглянулась.

За стеклянной стеной первой оранжереи никого не было. Праздник ещё продолжался выше по склону, оттуда доносились голоса, смех и музыка. Свет фонарей отражался в снегу.

— Не стоит недооценивать этого человека, — сказала она. — Он способен появиться из каменной стены, если есть возможность узнать чужую тайну.

— Тогда у нас мало времени.

— Для чего?

Вместо ответа Эйдар обнял её.

Ивена успела только положить ладони ему на грудь, прежде чем он поцеловал её.

В этот раз никто не врывался с известием об открытых заслонках. Не начиналась буря. Не приезжал отец с договором. Не требовалось спасать урожай, доказывать право на землю или объяснять целому совету, почему её собственная жизнь принадлежит ей.

Оранжерея вокруг жила своим ровным ночным дыханием. Под грядками сохранялось мягкое тепло, где-то капала вода, за стеклом лежал снег, а совсем рядом стоял мужчина, от которого Ивена когда-то ожидала худшего.

Она прижалась к нему крепче.

Эйдар отстранился первым.

— О чём думаете?

— О том, что вы ужасно долго шли к самому очевидному решению.

— Я хотел дождаться момента, когда вы сможете отказаться.

Ивена провела большим пальцем по кольцу.

— Поэтому я и согласилась.

Он коснулся её щеки.

— Я знаю.

— Отвратительная привычка.

— Какая?

— Понимать меня в самые неудобные моменты.

— Поздно жаловаться.

— Почему?

— Вы уже согласились выйти за меня.

Ивена подняла бровь.

— Согласие на брак ещё не означает согласие во всём.

— Именно это я и боялся услышать.

Она рассмеялась.

Голос разнёсся под стеклянным сводом, и Ивена вдруг подумала, что запомнит эту ночь именно такой.

Не предложением.

Не кольцом.

Даже не первым признанием Эйдара.

Собственным смехом в той самой оранжерее, где когда-то она стояла над пустой землёй и была уверена, что провалилась.

Эйдар взял её за руку.

— Вернёмся к людям?

— Придётся.

— Почему так обречённо?

— Потому что Брант увидит кольцо.

Они успели дойти только до двери.

Она распахнулась.

На пороге стояли Брант, Харрен и Ровен.

Ивена закрыла глаза.

— Я вас ненавижу.

— Я ничего не сделал, — сказал Ровен.

— Вы пришли вместе с ними.

— Хотел остановить.

Харрен смотрел на руку Ивены.

Брант тоже.

Потом старик удовлетворённо кивнул.

— Наконец-то.

— Что значит «наконец-то»?

— Значит, завтра можно продолжать пятую теплицу.

Ивена растерялась.

— При чём здесь моя помолвка?

— Ни при чём. Просто вы сегодня добрая.

— Брант!

Он уже уходил, громко смеясь.

Харрен поздравил их первым.

Ровен пожал руку Эйдару, затем повернулся к Ивене.

— Вы хорошо подумали?

Она прищурилась.

— Очень хотите испортить момент?

— Проверяю, не заразились ли вы от лорда Торвальда склонностью принимать решения без чтения условий.

— Условия будут мои.

— Тогда всё в порядке.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Вы слышали?

— Я начинаю бояться свадьбы.

— Правильно.

Они вернулись к людям вместе.

Кольцо заметили ещё до того, как Ивена успела сесть.

Кто-то закричал поздравление, Брант потребовал ещё одну кружку, а Харрен через несколько минут уже рассказывал всем, что лично помог развитию этой великой любви, поскольку именно он несколько раз вовремя прибегал с хозяйственными катастрофами и тем самым не позволял отношениям развиваться чересчур быстро.

Ивена спорила.

Эйдар смеялся.

Ровен утверждал, что существуют свидетели обратного.

А за их спинами светилась первая оранжерея.

Та, с которой всё началось.

Год спустя Ивена стояла перед новой вывеской и пыталась понять, кто разрешил сделать буквы такими огромными.

«ХОЗЯЙСТВО ИВЕНЫ АРДАЛЬ».

Ниже, гораздо меньшими буквами:

«Северный дом и оранжерейные земли».

Она сложила руки на груди.

— Брант.

Стоявший на лестнице старик даже не обернулся.

— Что?

— Почему моё имя видно от крепости?

— Чтобы никто не заблудился.

— У нас дорога одна.

— Поэтому и не заблудятся.