Ивена первая отвернулась.

— Отлично. Восемь.

— Договорились.

— И новое стекло.

— Началось.

— Я десять дней смотрела на эту трещину над головой. Если она рухнет на рассаду, я выставлю счёт лично вам.

— Тогда заменим.

— Всё?

— Самые плохие участки.

— Вы учитесь.

— У ужасного учителя.

Она опять рассмеялась.

И тут заметила что-то у самой кромки грядки.

Сначала решила, что на тёмную землю упал кусочек старого стекла и отразил зеленоватый свет.

Ивена наклонилась.

Сердце ударило.

— Подождите.

Эйдар замолчал.

Она опустилась на колени.

Пальцы коснулись земли рядом с едва заметной точкой.

Тонкий зелёный стебелёк пробился между комочками почвы и согнулся под тяжестью собственной маленькой верхушки.

Ивена перестала дышать.

— Эйдар.

Он присел рядом.

— Вижу.

— Нет, вы понимаете?

Она повернулась к нему, уже не пытаясь скрывать улыбку.

— Оно взошло.

Эйдар посмотрел на росток.

Потом на неё.

И впервые Ивена увидела его по-настоящему открыто улыбающимся.

Без осторожности.

Без насмешки.

Его лицо стало моложе, а взгляд потеплел так, что у неё внезапно перехватило дыхание сильнее, чем от первого зелёного листа.

— Поздравляю, Ивена.

Она хотела ответить.

Не успела.

Снаружи ударил ветер.

Огромная стеклянная стена содрогнулась от основания до самой высокой рамы.

Эйдар мгновенно поднялся.

Второй порыв оказался сильнее первого. Где-то над ними заскрежетал металл, снег плотной волной ударил в стекло, и оранжерея наполнилась гулом приближающейся бури.

Ивена вскочила.

— Что происходит?

Эйдар уже шёл к двери.

За мутным стеклом исчезли очертания крепости. Белая стена закрыла двор за считаные секунды.

Он потянул дверь на себя.

Она не поддалась.

Эйдар навалился сильнее.

Снаружи раздался хруст, словно по камню прошла трещина, а по нижнему краю двери стремительно пополз белёсый лёд.

— Отойдите, — приказал Эйдар.

Ивена сделала шаг назад.

Он снова дёрнул дверь.

Та осталась неподвижной.

Очередной порыв ударил по оранжерее, стеклянные рамы жалобно задрожали, а ветер снаружи завыл так, что заглушил все остальные звуки.

За несколько мгновений дверь намертво вмерзла в проём.

Глава 4. Запертые под одной крышей

Дверь окончательно перестала поддаваться. Белёсая корка льда уже схватила нижний край проёма, а за мутными стёклами мир исчез в плотной снежной круговерти. Ещё несколько минут назад Ивена сидела возле первого зелёного ростка и спорила с Эйдаром о количестве рабочих; теперь ветер бил в оранжерею с такой силой, что железные рамы отзывались протяжным дребезжанием.

Эйдар отпустил ручку и поднял голову к стеклянной крыше.

— Отойдите от двери.

— Она вмёрзла?

— Она завалена снаружи. Лёд здесь вторичен.

Ивена сделала несколько шагов назад. Снег уже залепил нижние стёкла, и сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Там, где утром виднелась крепость, теперь клубилась сплошная белая мгла.

— Можно растопить лёд.

— Можно.

— Тогда почему вы стоите?

Эйдар повернулся к ней.

— Потому что за дверью, скорее всего, полметра свежего снега, а ветер идёт прямо со склона. Если я нагрею створку и открою её сейчас, всё это окажется внутри.

Ивена представила холодный поток, ворвавшийся на грядки, первый едва появившийся росток и остальные семена, которые только готовились пробиться наружу.

— Понятно.

Эйдар снова посмотрел вверх.

Над восстановленной секцией стекло пока держалось, но за пределами их маленького островка порядка старые рамы стонали при каждом ударе ветра. Особенную тревогу вызывал участок возле центрального прохода, где несколько больших листов так и не заменили. Деревянные накладки удерживали трещины, однако сегодняшний ветер явно не участвовал в их соглашении о десяти днях.

— Насколько это серьёзно? — спросила Ивена.

— Если буря обычная, переждём несколько часов.

— А если необычная?

— Тогда узнаем.

Она посмотрела на него.

— Это у вас считается обнадёживающим ответом?

— Лучшего пока нет.

Словно в подтверждение по крыше ударило что-то тяжёлое. Раздался треск, один из железных переплётов дёрнулся, и сверху посыпалась стеклянная крошка.

Эйдар оказался рядом раньше, чем Ивена успела понять, откуда летит осколок. Его рука обхватила её за плечи и потянула в сторону. Они отступили под каменную арку между секциями.

Стеклянный лист выдержал.

Пока.

Ивена почувствовала тепло его ладони даже через ткань плаща.

— Спасибо.

Эйдар сразу отпустил её.

— Теперь отойдём от внешней стены.

— Ростки.

— Что?

— Если стекло вылетит, холод ударит прямо по грядке.

— Ивена, если стекло вылетит, я в первую очередь хотел бы, чтобы оно не ударило по вам.

Она посмотрела на него.

Эйдар говорил совершенно серьёзно.

— А во вторую?

— По грядке.

— Хорошо. Тогда мы почти согласны.

Она выскользнула из-под арки и направилась к складу материалов в дальней части оранжереи.

— Куда вы?

— За досками.

— Я только что попросил вас держаться подальше от стекла.

— А я только что услышала, что оно может вылететь.

— Это не означает, что нужно идти ему навстречу.

Ивена обернулась на ходу.

— Если раму выдавит, мы потеряем всё тепло за несколько минут. Вы собираетесь держать дыру ладонью до утра?

Эйдар выругался вполголоса и пошёл за ней.

— Вот теперь я начинаю понимать Бранта.

— Он вам нравится, потому что постоянно со мной спорит?

— Сегодня особенно.

В небольшой кладовой сохранились доски, оставшиеся после ремонта, несколько старых щитов, мотки верёвки и плотное полотно, которым рабочие закрывали материалы от снега. Ивена потянулась к одному из щитов.

Эйдар забрал его первым.

— Этот беру я.

— Я могу нести доску.

— Не сомневаюсь.

— Тогда почему…

— Потому что я могу нести две.

Он поставил один щит на другой, поднял оба и кивнул на свёрнутое полотно.

— Возьмите это.

Ивена подавила возражение.

Ещё неделю назад подобное распоряжение от мужчины показалось бы ей попыткой подчеркнуть, что женщина должна заниматься чем-то полегче. Сейчас всё было проще: Эйдар действительно мог унести больше.

Она подхватила полотно и верёвку.

Они вернулись к восстановленной секции.

Ветер усиливался.

За десять дней Ивена выучила каждую слабость здешних рам. На пятом участке сверху оставалась старая трещина. Две боковые планки держались на новых креплениях, но древесина там была старой. У внешнего угла стекло пришлось составить из трёх кусков.

— Начнём отсюда, — сказала она.

— Почему?

— Эта рама сдастся первой.

Эйдар поставил щиты.

— Уверены?

— Сегодня вы особенно любите этот вопрос.

— Вы особенно часто принимаете решения.

— У меня буря снаружи и первые всходы внутри. Я тороплюсь.

Он без дальнейших споров взялся за работу.

Ивена ожидала, что лорд Северных земель позовёт людей, попробует открыть другой выход или хотя бы будет больше командовать. Вместо этого Эйдар снял камзол, закатал рукава рубашки и принялся закреплять первую доску так уверенно, словно половину жизни провёл плотником.

— Подержите здесь.

Она прижала край щита.

— Вы умеете чинить рамы?

— Умею держать молоток.

— Это разные вещи.

— Сейчас выясним, насколько.

Первый удар он нанёс слишком сильно.

Древесина жалобно хрустнула.

Ивена дёрнула руку.

— Осторожнее!

Эйдар остановился.

— Сломал?

— Пока нет. Но если будете бить так, нам останется защищать рассаду обломками.

— Я привык к более прочным вещам.