— Бедные вещи.

Он бросил на неё взгляд, в котором появилось знакомое веселье.

— Покажете?

Ивена забрала молоток.

— Видите старое отверстие?

— Да.

— Рядом не бить. Древесина уже ослаблена. Крепление ставим чуть выше, но так, чтобы щит лёг на перекладину.

Она сделала два удара.

Эйдар наблюдал.

— Теперь вы.

— Я думал, вы решили всё сделать сами.

— Тогда зачем мне большой дракон под рукой?

— Действительно.

На второй попытке он справился лучше.

Через четверть часа они укрепили самое опасное место. Ещё один порыв потряс оранжерею, однако рама выдержала.

Ивена отошла на шаг и посмотрела на результат.

— Уже лучше.

— Похвала?

— Не привыкайте.

— Поздно.

Они перешли к следующему участку.

Работа быстро согрела Ивену. Она сняла плащ, положила его возле грядки и осталась в шерстяном платье. Волосы снова начали выбиваться из косы, ладони после десяти дней работы стали грубее, зато молоток уже не оставлял красных полос после каждого часа.

Эйдар таскал щиты, передвигал каменные блоки, удерживал рамы, пока Ивена закрепляла полотно. Несколько раз она ловила себя на том, что наблюдает за ним дольше необходимого.

В крепости он выглядел правителем.

За столом с договором — человеком, привыкшим решать судьбу земель.

Здесь, в рубашке с закатанными рукавами и древесной пылью на плече, он выглядел иначе.

Обычнее.

И от этого почему-то опаснее.

Он наклонился за очередной верёвкой.

— Что?

Ивена быстро отвела глаза.

— Ничего.

— Вы смотрели.

— Проверяла, не собираетесь ли опять сломать раму.

— И как?

— Пока держитесь достойно.

— Чувствую себя польщённым.

Работа закончилась неожиданно. Не потому, что они укрепили всё, а потому, что Эйдар остановился посреди прохода и прислушался.

Ивена тоже замолчала.

Под шумом ветра слышалось другое.

Капли.

Она повернулась к грядкам.

По краю каменного желоба переливалась вода.

— Заслонка.

Ивена бросилась туда.

Уровень воды поднялся почти до края. Где-то в системе возникло давление, и поток стал сильнее. Ещё немного — вода хлынет прямо на грядки.

Она схватилась за деревянный рычаг.

Не двигается.

— Застрял.

Эйдар оказался рядом.

— Отойдите.

— Не надо его ломать.

— Я помню ваши взгляды на грубую силу.

Он взял рычаг двумя пальцами, осторожно пошевелил.

— Лёд?

— Здесь тепло.

— Значит, мусор.

Ивена опустилась на колени и сунула руку под край желоба.

— Там есть боковая крышка.

— Я сам.

— Ваша рука туда не пролезет.

— Ивена.

— Не начинайте.

Она нащупала защёлку, которую Брант показывал несколько дней назад. Пальцы сразу намокли, вода была холоднее, чем ожидалось.

Крышка открылась.

Поток выплюнул кусок старой коры и несколько щепок.

Заслонка сразу поддалась.

Ивена прикрыла её.

Вода вернулась к обычному уровню.

— Вот.

Она вытащила руку и только теперь ощутила, как заледенели пальцы.

Эйдар взял её за запястье.

— Что вы делаете?

— Смотрю.

— На мою руку?

— На вашу способность делать вид, что вы ничего не чувствуете.

Он разжал её пальцы.

Ивена хотела выдернуть ладонь, но остановилась.

Его кожа была горячей.

Не той обычной человеческой теплотой, которую она чувствовала, когда он помогал ей подняться. Сейчас от его пальцев по её ладони распространялось настоящее тепло.

Оно быстро прогнало болезненный холод.

— Так лучше? — спросил он.

— Да.

Ответ прозвучал тише, чем она хотела.

Они стояли слишком близко.

Ивена видела тонкий шрам возле его большого пальца, тёмные ресницы, маленькую светлую полоску у подбородка, которую раньше не замечала.

Эйдар поднял глаза.

Она почувствовала, что он тоже заметил расстояние между ними.

Он отпустил её руку.

— Найдём, чем её вытереть.

— Разумная мысль.

Ивена повернулась к столу с инструментами, стараясь не думать о том, что ладонь всё ещё помнит его прикосновение.

Глупость.

Всего лишь драконье тепло.

Очень полезное хозяйственное свойство.

Примерно так же полезны печь, камин и правильно устроенный канал под грядкой.

Почему тогда сердце билось так, словно она только что совершила что-то запрещённое?

К полудню стало ясно, что буря быстро не закончится.

Свет почти не изменился с утра. За стёклами царили серые сумерки, хотя по времени солнце должно было стоять высоко. Ветер то ослабевал, то возвращался с новой силой, и каждый раз Ивена невольно смотрела на укреплённые рамы.

Эйдар несколько раз пытался проверить дверь.

Безрезультатно.

Другой выход находился в старой части оранжереи, но там снег попадал внутрь через разбитую крышу. Добраться до внешней двери можно было, однако она выходила прямо на открытый склон.

— Там хуже, — сказал Эйдар после короткой проверки. — Останемся здесь.

Ивена кивнула.

— Нас будут искать?

— Уже ищут.

— Откуда они знают, что мы здесь?

— Ровен знает, куда я ушёл.

— А Брант знает, что я прихожу сюда раньше первого колокола.

— Значит, нас ищут очень раздражённые люди.

— Брант будет уверен, что я специально решила встретить бурю в оранжерее, чтобы получить девятого рабочего.

— А вы разве не поэтому здесь?

Ивена посмотрела на него.

— Вот увидите, после этой ночи потребую десять.

— Даже не сомневаюсь.

Они вернулись к грядкам.

Первый росток всё ещё стоял.

Ивена присела рядом с ним.

Зелёная верхушка уже немного распрямилась.

— Жив.

— Вам повезло.

— Нам повезло.

Эйдар ничего не сказал, но она краем глаза заметила его улыбку.

Ивена проверила остальные ряды.

На второй грядке показалась ещё одна зелёная точка.

Потом третья.

Она даже позвала Эйдара, прежде чем поняла, что делает это уже совершенно естественно.

— Смотрите.

Он подошёл.

— Ещё один?

— Третий.

— Значит, первый был не случайностью.

— Семена обычно не прорастают случайно.

— Я знаю.

— Иногда сомневаюсь.

Эйдар сел на бортик.

— Что теперь?

— Теперь главное — не погубить их первой же ночью.

— Оптимистично.

— Я перенимаю северный характер.

Она проверила почву.

Тепло пока держалось.

Но воздух внутри постепенно остывал.

Раньше работающие каналы получали драконье тепло лишь определёнными промежутками. Сегодня Эйдар пришёл до первого колокола и ещё не успел сделать обычный утренний прогрев.

Ивена выпрямилась.

— Нам нужно идти вниз.

— Зачем?

— Проверить центральную камеру.

Эйдар сразу понял.

— Тепла не хватит до ночи.

— Особенно если температура снаружи падает.

Они спустились по каменной лестнице.

Внизу было теплее, чем в старой части оранжереи, однако Ивена сразу почувствовала: стены остывают.

Она положила ладонь на первый канал.

— Плохо.

— Насколько?

— Через несколько часов земля начнёт терять тепло.

Эйдар снял камзол и повесил его на выступ.

— Тогда начнём.

— Сейчас?

— Вы хотели дракона под грядкой.

— Я не ожидала получить его на всю ночь.

— Жизнь полна разочарований.

Он положил ладонь на центральный камень.

Тепло появилось постепенно.

Ивена привыкла к этому за последние дни, но сегодня впервые могла наблюдать без рабочих и спешки.

Никакого огня.

Никаких вспышек.

Просто под пальцами Эйдара нагревался камень, и тепло медленно уходило в созданную ими систему.

— Вам это тяжело? — спросила она.

— Пока нет.

— А если несколько часов?

— Посмотрим.

— Не нравится мне это слово.

— Мне тоже.

Она проверила соседний канал.

— Чуть меньше.

— Вы опять начинаете.