— Ты подделал доказательства.

Орвен изменился в лице.

— Следи за словами.

— Приказ подделала Лисель. Но теперь, когда Север потребовал виновного, ты намерен подтвердить, что подпись принадлежит мне. Это уже не детская выходка сестры. Это твоё решение.

— Никто не утверждает, что ты намеренно…

— В документе будет моё имя?

Отец промолчал.

— Будет?

— Да.

Внутри словно оборвалась туго натянутая струна.

Ивена посмотрела на Ровена.

— Вы знали?

— Я получил от вашего отца официальное признание ответственности дома Ардалей и имя человека, подписавшего приказ.

— Моё.

— Ваше.

— И теперь, услышав правду, всё равно увезёте меня?

Ровен впервые отвёл взгляд к Орвену.

— Моё поручение — доставить на Север названного вашим домом представителя.

— Даже если он невиновен?

Посланник ответил после паузы:

— Вопрос вины будет решать лорд Торвальд.

Эта фраза заставила Орвена нахмуриться.

Ивена заметила.

Значит, отец ожидал чего-то другого.

— Что вы знаете об Эйдаре Торвальде? — спросила она.

— Ивена, — предупредил отец.

— Я хочу знать, к кому ты меня отправляешь.

Орвен повернулся к столу, словно устал от разговора.

— Лорд Торвальд управляет северными землями. Он достаточно разумен, чтобы понимать ценность соглашения.

— Это не ответ.

— Другого тебе не требуется.

— Мне требуется всё, что может пригодиться, если я собираюсь прожить несколько лет у человека, которого наш дом считает врагом.

Ровен изучал её уже с иным выражением.

— Лорд Торвальд исполняет заключённые договоры, — сказал он. — Требует того же от других. В его землях суровые правила, потому что ещё суровее последствия ошибок.

— Он дракон?

Орвен недовольно качнул головой, словно вопрос был детским.

Ровен ответил:

— Да.

— Сильный?

— Очень.

— Женат?

В этот раз в серых глазах посланника мелькнуло удивление.

— Нет.

— Я спрашиваю не из любопытства. Если отец уже решил распорядиться моей жизнью, я предпочитаю заранее узнать все возможные формы этого распоряжения.

Лисель всхлипнула.

Ивена повернулась к ней.

— Не надо.

— Что?

— Плакать.

— Я не хотела…

— Ты уже это сказала.

— Ивена, я правда не думала, что отец отправит тебя.

— А кого ты думала он отправит, когда воспользовалась моим именем?

Лисель открыла рот.

Закрыла.

В её лице появилось растерянное выражение ребёнка, впервые обнаружившего, что сломанная вещь не становится целой после слов «я нечаянно».

— Я собиралась всё исправить.

— Как?

— Не знаю.

— Вот именно.

Ивена подошла к столу и собрала свои расчёты в папку.

Три часа назад она спешила закончить их до приезда северного посланника. Пересчитала стоимость уцелевших материалов, нашла два хозяйства, готовых продать семенной фонд дешевле обычного, составила возможный график поставок.

Она собиралась спасать положение семьи.

Отец в это время готовился спасать Лисель за её счёт.

— Куда ты? — спросил Орвен.

— В свою комнату.

— Совет не окончен.

— Для меня окончен.

— Сядь.

Раньше она бы села.

Эта мысль появилась неожиданно.

Раньше Ивена могла спорить, злиться, требовать аргументов, но в конце выполняла приказ отца. Потому что дом держался на порядке. Потому что кто-то должен был быть разумным. Потому что семья важнее личной обиды.

Сколько решений Орвен принял, заранее рассчитывая именно на это?

— Нет.

Он посмотрел на неё так, словно не узнал.

— Что ты сказала?

— Мне нужно собрать вещи. Ты ведь уже обещал отдать меня Северу.

— Я обещал направить тебя в земли Торвальда для погашения долга.

— Какая удобная формулировка.

Орвен понизил голос:

— Не заставляй меня сожалеть, что я доверял тебе управление землями.

Ивена почувствовала, как гнев наконец вытесняет оцепенение.

— Доверял?

Она положила папку обратно на стол.

— В прошлом году южные поля дали лучший урожай за двенадцать лет. До этого два сезона подряд они приносили убыток. Я изменила систему аренды, отказалась от поставщика, который крал у нас зерно, и убедила три деревни восстановить старые каналы. Ты назвал это моей обязанностью.

Орвен открыл рот, но Ивена продолжила:

— Когда в восточных садах вымерзла треть деревьев, я провела там два месяца и вернулась к осеннему сбору. Когда управляющий Рестен исчез с деньгами работников, я нашла недостачу до того, как её заметил казначей. Когда Лисель решила, что может распоряжаться дорожной стражей, она воспользовалась моей подписью именно потому, что люди привыкли выполнять мои приказы.

Лисель опустила глаза.

— А теперь ты говоришь о доверии, — закончила Ивена. — Ты доверяешь мне ровно до того момента, пока моей жизнью не становится выгоднее расплатиться.

Орвен побледнел от ярости.

— Ты забываешь, кому обязана своим положением.

Ивена посмотрела вокруг кабинета.

Ещё утром эти стены означали дом.

Сейчас она увидела их иначе.

Стол, за которым ей никогда не предлагали место рядом с отцом, хотя половина лежащих на нём отчётов была составлена ею.

Карта, где она знала каждый участок лучше любого мужчины из совета.

Портреты предков, смотревших со стен сурово и уверенно, как люди, которым никогда не приходилось доказывать право принадлежать собственному роду.

— Кажется, сегодня ты очень ясно показал мне моё положение.

Она взяла папку.

— Ивена!

Отец шагнул к ней, но Ровен неожиданно заговорил:

— Лорд Ардаль.

Орвен остановился.

— Что?

— Я советовал бы позволить вашей дочери подготовиться.

— Это семейный разговор.

— Через несколько часов леди Ивена покинет ваш дом под моей ответственностью. Мне поручено доставить её в сохранности.

Ивена посмотрела на посланника.

Он не защищал её.

Просто исполнял приказ.

И всё же в этом кабинете именно чужой человек впервые обозначил предел власти её отца.

Орвен тоже это понял.

— До вечера, — бросил он. — Выезд после заката.

— После заката? — переспросила Ивена.

— Дорога до северной заставы займёт несколько дней, — объяснил Ровен. — Лорд Торвальд приказал не задерживаться.

Конечно.

Лорд Торвальд.

Человек, которого она никогда не видела, уже определял время её отъезда.

Хотя справедливости ради он хотя бы не притворялся отцом.

— Хорошо.

Ивена направилась к двери.

— Сестра.

Голос Лисель догнал её возле порога.

Ивена остановилась.

— Можно я пойду с тобой?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что она обернулась.

Лисель выглядела растерянной. Щёки побледнели, глаза покраснели.

— Куда?

— В комнату.

— Зачем?

— Поговорить.

— Мы уже поговорили.

— Нет, ты говорила, а я…

— А ты молчала, когда отец назвал виновной меня.

Лисель вздрогнула.

— Я испугалась.

— Я знаю.

— Ты думаешь, мне всё равно?

Ивена долго смотрела на сестру.

Вот это было самое трудное.

Если бы Лисель злорадствовала, всё стало бы проще. Если бы отец ненавидел Ивену, можно было бы однажды уйти и закрыть за собой дверь.

Но Лисель любила её.

По-своему.

Любила сидеть у неё на кровати после балов и рассказывать сплетни. Приносила ей ленты из города, потому что считала, что Ивена носит слишком скучные платья. В детстве пряталась в её комнате во время грозы.

И всё равно позволила ей заплатить за собственную ошибку.

— Тебе не всё равно, — сказала Ивена. — Просто тебе оказалось страшнее потерять свою жизнь, чем сломать мою.

Лисель побледнела ещё сильнее.

Ивена вышла.

Коридор встретил её обычной домашней суетой.

Служанка несла стопку выглаженного белья. Двое мальчишек из кухни тащили корзину яблок. Старый дворецкий Костен беседовал с плотником возле лестницы. Где-то наверху хлопнула дверь.