Дом продолжал жить, словно Ивену не вычеркнули из него пять минут назад.

Она пошла к лестнице.

На третьей ступени её догнал голос:

— Леди Ивена.

Ровен.

Он оставил кабинет отца и теперь стоял в нескольких шагах.

— Что ещё?

— Ваши расчёты.

Она опустила взгляд на папку под рукой.

— Что с ними?

— Вы принесли их на совет до того, как узнали решение?

— Да.

— Зачем?

— Я думала, мы будем обсуждать компенсацию.

— И вы уже подготовили варианты?

— Это моя работа.

Ровен задумчиво посмотрел на неё.

— Теперь, полагаю, ваша работа изменилась.

— Теперь, полагаю, у меня вообще нет работы.

— Ошибаетесь.

Впервые за всё утро его голос прозвучал почти жёстко.

Ивена подняла взгляд.

— Лорд Торвальд не просил вашего отца прислать бесполезного заложника. Ему нужен человек, который сможет исправить последствия произошедшего.

— Очень удобно для моего отца.

— Возможно.

— Вы знали, что он выберет меня?

— Я знал имя до приезда.

— И не знали, что приказ отдала Лисель.

— Нет.

— Теперь знаете.

— Знаю.

— И всё равно повезёте меня.

— Если вы поедете.

Ивена нахмурилась.

— У меня есть выбор?

— С моей стороны никто не станет тащить вас в карету силой.

— А со стороны договора?

— Если дом Ардалей откажется выполнить условия, лорд Торвальд потребует полную компенсацию немедленно и введёт ограничения на южные караваны.

Ивена невесело усмехнулась.

— То есть выбор есть. Между собой и несколькими тысячами людей, которые зависят от торговли моего отца.

— Примерно так.

— Тогда это не выбор.

Ровен ничего не ответил.

Ивена уже собиралась уйти, когда он добавил:

— Иногда выбор определяется не количеством доступных дорог, леди Ардаль.

Она остановилась.

— А чем?

— Тем, кем вы станете на той, которую всё-таки выберете.

Ей хотелось ответить колкостью.

Не получилось.

Ровен слегка поклонился и вернулся к кабинету.

Ивена поднялась наверх.

К вечеру дождь закончился.

Ивена стояла посреди своей спальни и смотрела на два раскрытых дорожных сундука.

За последние часы вещи почему-то потеряли привычные значения.

Платье цвета тёмной зелени — подарок матери на двадцатилетие.

Плотный шерстяной плащ — поездка в западный округ прошлой зимой.

Кожаные перчатки — сбор винограда, когда она решила, что должна хотя бы раз сама пройти весь путь от лозы до погреба.

Книги.

Вот с ними оказалось труднее всего.

Служанка Мира уже трижды спрашивала, какие брать.

Ивена не знала.

Как собирают жизнь, если неизвестно, на сколько уезжаешь?

На год.

На пять.

Навсегда.

— Возьмите справочник по северным почвам, — предложила Мира.

Ивена посмотрела на девушку.

— У меня есть справочник по северным почвам?

— Есть. Вы ругались на него весной. Говорили, что автор ни разу не видел настоящей мерзлой земли.

У Ивены вырвался смех.

Первый настоящий за весь день.

Мира улыбнулась, но глаза у неё были красными.

— Положи.

— А ещё?

— Книгу по стекольным конструкциям.

— Ту толстую?

— Да.

— Она весит как маленький поросёнок.

— Значит, придётся оставить одно платье.

Мира фыркнула и пошла к шкафу.

За дверью раздался стук.

Ивена напряглась.

— Кто?

— Я.

Лисель.

Мира посмотрела на хозяйку.

Ивена несколько секунд молчала.

— Впусти.

Сестра вошла одна.

Она успела переодеться. Вместо праздничного платья на ней было простое домашнее, волосы распущены по плечам. Браслет жениха исчез.

Лисель остановилась возле двери.

— Можно?

— Ты уже внутри.

Мира подхватила стопку платьев.

— Я проверю второй сундук, миледи.

Она вышла, оставив сестёр вдвоём.

Лисель посмотрела на собранные вещи.

— Ты правда поедешь.

Ивена сложила перчатки.

— Похоже на то.

— Но ты могла отказаться.

— И что произойдёт?

— Отец что-нибудь придумает.

— Он уже придумал.

Лисель опустилась на край кресла.

— Я скажу Верданам правду.

Ивена замерла.

— Что?

— О приказе.

— Когда?

— Завтра.

— Почему не сегодня, когда здесь был северный посланник?

Лисель опустила голову.

— Я пыталась.

— Нет.

— Пыталась.

— Ты открыла рот только после того, как я прижала тебя к стене вопросами.

Лисель заплакала.

Без театра.

Слёзы просто покатились по щекам.

— Мне страшно.

Ивена села напротив.

— Думаешь, мне нет?

— Ты всегда справляешься.

Слова прозвучали почти с обвинением.

Ивена удивлённо посмотрела на сестру.

— Поэтому меня можно отправить?

— Я не это имела в виду.

— Но именно так всё и вышло.

Лисель вытерла щёки ладонями.

— Отец сказал, что ты умеешь жить везде. Что на Севере тебя будут уважать, потому что ты умеешь работать. А я… я ничего такого не умею.

Ивена почувствовала усталость.

Так вот что отец сказал Лисель.

Одной дочери объяснил, что её нельзя потерять.

Другой — что она достаточно сильная, чтобы пережить потерю.

— Ты могла научиться.

— Я знаю.

— Я предлагала.

— Знаю.

— Тогда почему сейчас звучит так, словно моя способность справляться делает происходящее справедливым?

Лисель вскинула голову.

— Я не думаю, что это справедливо.

— Но принимаешь.

— Что ты хочешь от меня?

Вопрос вырвался у неё с отчаянием.

Ивена задумалась.

Чего она хотела?

Чтобы Лисель пошла вниз, призналась перед Ровеном и сама села в северную карету?

Ещё утром — да.

Сейчас Ивена уже понимала, что отец не допустит этого. Откажется от договора. Влезет в долги. Найдёт новый способ сохранить любимицу.

А Ивена останется здесь.

Продолжит работать на человека, который однажды уже решил, что её жизнью можно закрыть семейный счёт.

Эта мысль неожиданно оказалась страшнее Севера.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот день, — сказала она.

Лисель растерялась.

— Зачем?

— Потому что однажды отец снова решит за тебя. И тогда рядом может не оказаться человека, которым можно расплатиться вместо тебя.

— Ивена…

— Я много лет думала, что защищаю тебя. Возможно, я просто научила тебя тому, что последствия всегда понесёт кто-нибудь другой.

Лисель закрыла лицо ладонями.

Ивена встала.

Ей было жаль сестру.

Это раздражало сильнее всего.

Она подошла к окну.

После дождя сад блестел. Листья липли к дорожкам, с карниза мерно капала вода. На дальнем дворе готовили лошадей северян.

Чужих тёмных коней.

Её будущую дорогу.

— Прости меня, — сказала Лисель.

Ивена не повернулась.

— Сейчас я не могу.

Сестра тихо заплакала.

— Когда-нибудь?

— Не знаю.

Это был единственный честный ответ.

Когда Лисель ушла, Ивена закончила сборы.

Два сундука.

Папка с расчётами.

Книги.

Тёплая одежда.

Немного денег, которые принадлежали лично ей.

Поразительно мало для двадцати шести лет жизни.

Мира застегнула последний ремень.

— Я могу поехать с вами.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты недавно вышла замуж.

— Муж поймёт.

— А я не пойму, если ты оставишь его ради моих семейных глупостей.

— Это не ваши глупости.

Ивена улыбнулась.

— Вот поэтому и оставайся.

Мира отвернулась, притворяясь, что проверяет замок.

Ивена коснулась её плеча.

— Всё будет хорошо.

— Вы сами в это верите?

— Пока нет.

— Тогда зачем говорите?

— Мне нужно с чего-то начать.

Они обе рассмеялись.

Через минуту Мира всё-таки обняла её.

Это было настолько неожиданно, что Ивена сначала застыла, а потом прижала девушку к себе.