Она хотела сказать, что не любит приказов.

Не успела.

Сон забрал её раньше.

Ивена проснулась от непривычного ощущения тепла.

Сначала не поняла, где находится.

Щека лежала на чём-то твёрдом, рядом ровно поднималось и опускалось мужское плечо, а поверх неё было натянуто шерстяное покрывало.

Она открыла глаза.

Печь догорала.

За узким окном служебной комнаты всё ещё была серость.

Эйдар сидел в той же позе.

— Сколько прошло?

Он посмотрел вниз.

— Доброе утро.

Ивена резко выпрямилась.

— Утро?

— Похоже на то.

— Вы обещали разбудить меня через полчаса!

— Я передумал.

— Что?

Она сбросила покрывало и вскочила.

Ноги затекли.

Ивена едва удержала равновесие.

Эйдар поймал её за локоть.

— Осторожно.

— Я спала всю ночь?

— Большую часть.

— А грядки?

— Живы.

— Откуда вы знаете?

— Проверял.

— Вы же обещали…

— Не греть каналы без вас. Я не грел.

Ивена уже шла к выходу.

— Тогда как…

Она остановилась у первой грядки.

Зелёные ростки стояли на месте.

Их стало больше.

Гораздо больше.

На тёмной земле виднелись маленькие зелёные дуги.

Десятки.

Ивена опустилась рядом.

— Они взошли.

Эйдар подошёл сзади.

— Да.

Она коснулась края грядки.

Тёплый.

— Как?

— Ночью буря немного стихла. Потом я поддерживал тепло короткими промежутками.

Ивена повернулась.

— Значит, всё-таки грели.

— Вы сказали без вас не греть канал.

— Да.

— Я грел каменную стену рядом с ним.

Ивена несколько секунд смотрела на него.

— Вы невозможный человек.

— Я следовал точной формулировке.

— Это мой приём.

— Быстро учусь.

Она хотела рассердиться.

Не получилось.

На его лице лежала усталость. Под глазами появились тени. Судя по всему, он действительно почти не спал.

Ивена почувствовала вину.

— Почему вы меня не разбудили?

— Вы спали.

— Это я уже выяснила.

— Значит, вопрос закрыт.

— Нет. Вы всю ночь следили за теплом один.

— Не всю.

— Сколько спали?

— Достаточно.

— Это сколько?

— Ивена.

— Эйдар.

Он рассмеялся.

И от этого простого звука у неё внутри что-то дрогнуло.

Она отвернулась к росткам.

Опасно.

Очень опасно.

В первый день она боялась его потому, что он был врагом.

Теперь начинала бояться совсем другого.

Того, что он ей нравился.

Ивена провела пальцем возле зелёного стебелька.

— Спасибо.

За спиной стало спокойно.

— За что именно?

— За то, что они живы.

— Это ваша работа.

— Этой ночью — наша.

Слово прозвучало естественно.

Наша.

Ивена почувствовала его вес.

Эйдар тоже ничего не сказал.

Буря закончилась после рассвета.

Сначала стих ветер.

Потом через залепленные снегом стёкла пробился настоящий дневной свет.

Ивена подошла к двери.

Лёд всё ещё держал створку.

— Теперь можно растопить? — спросила она.

Эйдар проверил стену снега снаружи через верхнее стекло.

— Можно попробовать.

Он положил ладонь возле замка.

Лёд начал таять.

Тонкие струйки воды побежали по дереву.

Ивена наблюдала.

— Удобно быть драконом.

— Иногда.

— Я бы экономила состояние на дровах.

— Вот поэтому вам нельзя давать драконью форму.

— Почему?

— Вы немедленно превратите её в хозяйственный инструмент.

— А что ещё с ней делать?

Эйдар покачал головой.

— Брант был прав.

— В чём теперь?

— Вы опасная женщина.

Лёд треснул.

Эйдар потянул дверь.

Она открылась на ширину ладони и упёрлась в снег.

Снаружи сразу послышались голоса.

— Здесь!

— Лорд Эйдар!

— Отойдите от створки!

Ивена узнала Бранта.

— Раздражённые люди нашли нас.

— Я предупреждал.

Снаружи застучали лопаты.

Снег постепенно уходил от двери.

Щель становилась шире.

Через несколько минут в проёме появилось лицо Бранта.

Седые брови были покрыты инеем.

— Живы?

Ивена скрестила руки.

— Доброе утро и вам.

— Я спрашиваю.

— Живы.

— Оранжерея?

— Тоже.

Брант заглянул за её плечо.

Увидел грядки.

Прищурился.

— Это что?

Ивена улыбнулась.

— Ваше «не получится».

Он распахнул дверь шире и протиснулся внутрь.

За ним вошли двое рабочих.

Брант подошёл к первой грядке.

Долго смотрел на ростки.

Потом присел и потрогал землю.

— Взошли.

— Я тоже заметила.

Он поднял глаза.

— Все?

— Пока нет. Но достаточно.

На лице старого каменщика появилось выражение, которое Ивена не смогла определить сразу.

Гордость.

И облегчение.

— Значит, вторую секцию начнём сегодня.

— Сегодня вы дадите мне людей поспать.

— Вы же сама говорили, что…

— Брант.

Он усмехнулся.

— После обеда.

— Завтра.

— После обеда.

— Вы хуже Эйдара.

— Эйдар хотя бы платит.

Она рассмеялась.

И только тогда заметила Ровена.

Он стоял в дверях.

В отличие от остальных, не улыбался.

В руке у него был конверт.

Белая плотная бумага с красной печатью дома Ардалей.

Радость исчезла сразу.

Ивена узнала герб даже с нескольких шагов.

В груди неприятно сжалось.

Эйдар тоже заметил письмо.

Он подошёл ближе, но ничего не спросил.

Ровен вошёл в оранжерею, стряхнул снег с плеч и протянул конверт Ивене.

— Леди Ардаль. Это от вашего отца.

Она не сразу взяла письмо.

На лицевой стороне стояло её имя.

Почерк Орвена.

Под ним, крупнее обычного, была сделана приписка:

«Передать лично. Ответ требуется немедленно».

Глава 5. Отец всё ещё приказывает

Красная печать треснула под большим пальцем Ивены.

Она почувствовала, как рядом прекратились разговоры. Брант больше не спорил о том, когда начинать вторую секцию, рабочие отвернулись к грядкам, Ровен отошёл от двери, давая ей хотя бы видимость уединения. Эйдар остался в нескольких шагах и тоже ничего не спросил.

Ивена развернула лист.

Почерк отца она узнала сразу. Орвен всегда писал ровно, с одинаковым нажимом, словно даже перо обязано было соблюдать установленный им порядок.

«Ивена.

Получил сведения о твоём прибытии и о том, что Торвальд допустил тебя к восстановлению северного хозяйства».

Ни приветствия.

Ни вопроса о дороге.

Ни единой строчки о том, как она устроилась в крепости, пережила ли закрытие перевала, хватает ли ей тёплых вещей.

Ивена читала дальше.

«Твоё положение даёт дому Ардалей возможность лучше понимать состояние северных владений. Вместе с ближайшим ответом пришли копии чертежей новой системы обогрева, которую ты создаёшь. Укажи количество действующих теплиц, реальный объём зимних запасов, число хозяйств, способных пережить закрытие перевалов без южных поставок, а также объём стекла, древесины и зерна на складах Торвальда».

Пальцы Ивены крепче сжали бумагу.

Вот, значит, зачем отец написал.

Она дошла до следующего абзаца.

«Особенно важны сведения о том, насколько Север зависит от внешней торговли. Если Торвальд сумеет восстановить собственное хозяйство, условия весенних переговоров изменятся. Дом должен знать об этом заранее.

Ты много лет вела наши земли и умеешь отделять важные сведения от второстепенных. Используй это умение сейчас.

Не позволяй недавнему семейному разногласию мешать твоим обязанностям».

Ивена перечитала последние слова.

Семейному разногласию.

Так отец назвал день, когда подтвердил чужим людям поддельную подпись собственной дочери и отправил её выплачивать долг за поступок Лисель.