— Используйте.

Ивена посмотрела на него.

— А вы?

— Я не собираюсь спать.

— Почему?

— Кто-то должен охранять вашу грядку.

— Очень смешно.

Она всё-таки положила голову на камзол.

От ткани исходило его тепло.

И знакомый запах древесного дыма.

Сон не пришёл.

Через несколько минут Ивена открыла глаза.

Эйдар сидел рядом, вытянув ноги и прислонившись к стене. Рукава рубашки оставались закатанными. На предплечье виднелся длинный старый шрам.

— Откуда?

Он проследил за её взглядом.

— Что?

— Шрам.

— Драка.

— С человеком?

— С драконом.

Ивена приподнялась.

— С чужим?

— Со своим.

— У вас есть собственный дракон?

Эйдар посмотрел на неё с удивлением.

— Вы думали, слово «дракон» означает только способность греть камни?

— Ровен сказал, что вы дракон. Я решила, речь о магии рода.

— И о ней тоже.

— Тогда как можно подраться со своим драконом?

— В юности очень легко.

Ивена села.

— Объясните.

— Сейчас?

— Я всё равно не сплю.

Эйдар вздохнул.

— В нашем роду драконья природа проявляется по-разному. Кто-то получает только силу и тепло. Кто-то способен принимать вторую форму полностью.

— Вы способны?

— Да.

Она невольно посмотрела на него внимательнее.

— И где тогда дракон?

— Сейчас сидит рядом с вами и жалеет, что начал этот разговор.

Ивена рассмеялась.

— Это уклонение.

— Это ответ.

— Вы можете превратиться?

— Могу.

— Здесь?

— Могу.

Она оглядела тесную служебную секцию.

— Не надо.

— Очень разумно.

— Насколько вы большой?

— Ивена.

— Что?

— Вы задаёте удивительные вопросы.

Она поняла двусмысленность и почувствовала, как жар поднимается к щекам.

Эйдар тоже понял.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом он рассмеялся.

Ивена толкнула его в плечо.

— Я говорила о драконе!

— Разумеется.

— Вы ужасный человек.

— Это пока не входит в договор.

— Эту фразу вы уже использовали.

— Хорошие вещи стоит сохранять.

Она отвернулась, но улыбку скрыть не удалось.

— Так откуда шрам?

— Первый полный оборот случился раньше, чем ожидали. Я плохо контролировал форму. Задел когтем.

— Сам себя?

— Да.

— Впечатляет.

— Мне было шестнадцать.

— Это многое объясняет.

— А у Ардалей?

Ивена перестала улыбаться.

— Что у нас?

— Драконья кровь. Ваш род тоже считается драконьим.

— Считается.

— Вы никогда не обращались?

— Нет.

— Сила?

— Почти никакой.

Эйдар посмотрел на неё внимательнее.

Ивена сразу пожалела, что ответила.

— Вот поэтому отец всегда считал Лисель более ценной.

— У неё сильнее дар?

— Значительно.

— Какой?

— Она чувствует огонь и может управлять небольшим пламенем. В детстве отец говорил, что со временем способность разовьётся.

— А ваша?

Ивена пожала плечами.

— Я хорошо чувствую землю. Влажность, иногда состояние растений. Ничего впечатляющего.

Эйдар приподнял бровь.

— Женщина, которая за десять дней оживила мёртвую оранжерею, сейчас рассказывает мне, что её способность не впечатляет.

— Я оживила её руками, а не магией.

— И?

— Для драконьего рода это имеет значение.

— Для урожая — нет.

Ответ заставил Ивену замолчать.

Снова это происходило.

Он говорил какую-нибудь простую вещь и случайно попадал в место, которое годами болело.

— Вы всегда всё оцениваете по пользе?

— Нет.

— А по чему ещё?

— По выбору.

Она повернулась к нему.

— Как Ровен?

— Что Ровен?

— Он сказал мне в дороге, что выбор определяется тем, кем станешь на дороге, которую всё-таки выберешь.

Эйдар усмехнулся.

— Это похоже на него.

— Он часто говорит такие вещи?

— Когда хочет казаться мудрее.

— Получается.

— Не рассказывайте ему.

Они снова замолчали.

Буря продолжала биться о стекло.

Но теперь звук казался дальше.

Ивена натянула покрывало на плечи.

— Мне холодно.

Эйдар сразу повернулся.

— Сильно?

— Пока терпимо.

Он коснулся камня рядом.

— Температура падает.

— Канал?

— Придётся немного добавить.

— Вы устали.

— Я могу дать тепло иначе.

— Как?

Он протянул руку.

— Идите сюда.

Ивена посмотрела сначала на ладонь, потом на него.

— Куда?

— Ближе.

— Это очень подробное объяснение.

— Драконье тепло проще удерживать возле тела, чем постоянно отправлять в камень. Если согреемся сами, часть сил останется для грядок.

Ивена почувствовала странное волнение.

В другой ситуации она бы нашла десяток причин отказаться.

Но пальцы действительно начали мерзнуть.

— Хорошо.

Она пересела ближе.

Эйдар устроил покрывало так, чтобы оно закрывало обоих.

Сначала между ними осталось достаточно места.

Потом очередной порыв ветра ударил в стену, откуда-то сверху посыпался иней, и температура снова упала.

Тепло Эйдара стало ощутимым.

Оно исходило от него мягкой волной.

Ивена невольно придвинулась ещё немного.

Его плечо оказалось рядом.

Она почувствовала тепло вдоль руки.

— Лучше? — спросил он.

— Да.

— Тогда спите.

— Вы опять.

— Вы едва держите глаза открытыми.

— Я контролирую.

— Конечно.

— Не надо этим тоном.

— Каким?

— Будто я ребёнок.

— Я видел детей, которые гораздо охотнее признают усталость.

Ивена хотела возразить.

Зевнула.

Эйдар улыбнулся.

— Ни слова.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Вы теперь и мысли читаете?

— Ваше лицо очень выразительно.

Она устроилась удобнее.

Голове снова некуда было лечь.

Эйдар чуть сдвинулся.

— Можете на плечо.

Ивена посмотрела на него.

— Что?

— Вы всё равно через пять минут туда упадёте.

— Не упаду.

— Хотите поспорить?

Она уже знала, чем заканчиваются их споры.

— Нет.

Ивена осторожно положила голову ему на плечо.

Тело сразу напряглось.

Не его.

Её.

Она чувствовала каждую точку соприкосновения: твёрдое плечо под щекой, его руку рядом с её локтем, тепло, удерживаемое покрывалом.

Эйдар не двигался.

Не воспользовался близостью.

Не обнял её без разрешения.

Просто сидел.

Через несколько минут Ивена расслабилась.

— Странно, — пробормотала она.

— Что?

— Я думала, вы будете другим.

— Каким?

— Не знаю. Хуже.

— Очень лестно.

— Отец называл вас врагом.

— Для него я и есть враг.

— Для меня?

Вопрос прозвучал сонно.

Эйдар ответил не сразу.

— Это решать вам.

Ивена закрыла глаза.

Перед ней на мгновение возник родной холл.

Орвен.

Лисель.

Открытые двери.

Слова: «Потерю Лисель наш род не переживёт».

Потом картинка исчезла.

Здесь гудел ветер.

Рядом сидел человек, которому отец отдал её как удобную часть сделки.

Этот человек первым предложил ей уехать.

Дал договор на чтение.

Платил за работу.

Таскал доски ради её оранжереи.

Сидел ночью на холодном полу и грел землю, потому что она десять дней ждала один зелёный росток.

Ивена вдруг поняла, что больше не слушает бурю.

Она слушает дыхание Эйдара.

Ровное.

Спокойное.

Рядом с врагом ей впервые после отъезда из дома было безопасно.

Эта мысль должна была испугать.

Но сил на страх уже не осталось.

— Разбудите через полчаса, — пробормотала она.

— Обязательно.

— Вы обещали и раньше.

— Помню.

— И никаких самостоятельных подвигов с каналами.

— Ивена.

— Что?

— Спите.