Потом тонкая рука в светлой перчатке.

Девушка спустилась на снег.

Светлые волосы были уложены под меховой капюшон. На груди сияла знакомая брошь матери.

Ивена остановилась.

Несколько недель расстояния исчезли одним ударом.

Лисель подняла голову.

Увидела сестру.

На лице появилась осторожная, почти виноватая улыбка.

— Здравствуй, Ивена.

Она сделала шаг навстречу.

— Отец прислал меня забрать тебя домой.

Глава 6. Любимая дочь приехала

Лисель произнесла это с такой осторожной надеждой, словно привезла известие, которого Ивена ждала все последние недели. Снег оседал на белом мехе её шубы, свет факелов дрожал на матовом золоте материнской броши, а за спиной сестры слуги уже открывали вторую карету и снимали с крыши дорожные сундуки.

Ивена смотрела на знакомое лицо и никак не могла соединить его с двором Торвальда.

Лисель принадлежала другому миру. Тому, где зимний холод означал необходимость выбрать шубу потеплее, где к ужину накрывали длинный стол, где Орвен решал за дочерей, какой гость достоин приглашения и какой союз принесёт дому больше пользы. Ещё недавно Ивена сама жила там и считала этот порядок естественным.

Теперь за её спиной светились окна северной крепости, на склоне горели три восстановленные секции оранжереи, а на сапогах остались следы земли после сегодняшнего обхода.

Лисель сделала ещё один шаг.

— Ты ничего не скажешь?

Ивена заметила, как сестра спрятала руки в меховые рукава. Старый жест. Так она делала с детства, когда не знала, как начать неприятный разговор.

— Скажу. Что значит «забрать домой»?

Улыбка Лисель ослабла.

— Именно то и значит. Отец всё исправил.

У Ивены дрогнули пальцы на краю синего шарфа.

За последние недели она успела услышать от отца достаточно, чтобы насторожиться при слове «исправил».

— Каким образом?

Лисель оглянулась на людей вокруг и впервые заметила, что они с сестрой не одни.

Рядом с Ивеной стоял Эйдар. Он успел спуститься со стены вместе с ней и теперь сохранял то спокойствие, которое особенно раздражало людей, желавших заранее понять его решение. Чуть дальше появился Ровен. Он, вероятно, узнал герб Ардалей ещё до того, как кареты вошли во второй двор, и теперь смотрел на Лисель без всякого удивления.

Она узнала его сразу.

— Господин Ровен.

— Леди Лисель.

Румянец проступил на щеках девушки. Ивена могла представить, что сестра вспомнила их последнюю встречу: семейный совет, поддельный приказ, собственное признание и человека, который слышал каждое слово.

Лисель повернулась к Эйдару.

Её воспитание победило растерянность. Она склонила голову с безупречной грацией, той самой, которой Ивена никогда не владела и много лет считала одним из доказательств собственной непригодности к настоящей светской жизни.

— Лорд Торвальд. Благодарю, что позволили нашему отряду войти так поздно.

— Оставлять людей за воротами в такой мороз у нас не принято.

— Отец предупредил о моём приезде?

— Нет.

Лисель моргнула.

— Совсем?

— Совсем.

Она явно рассчитывала на другое.

Ивена почувствовала знакомое раздражение. Орвен снова что-то решил, оформил, отправил дочь через полстраны и даже не убедился, что человек на другом конце соглашения осведомлён.

— Тогда тем более стоит войти, — сказал Эйдар. — Во дворе мы ничего полезного не обсудим.

Он дал распоряжение разместить людей и лошадей, после чего обратился к одному из слуг:

— Гостевые комнаты в западном крыле. Ужин подать через час.

Лисель посмотрела на разгружаемые сундуки.

— Мне хватит одной комнаты. Остальные вещи можно пока оставить.

Ивена невольно задержала взгляд на трёх каретах.

— Ты приехала надолго?

Сестра поколебалась.

— Я надеялась, что мы уедем вместе.

Ответ оказался неприятнее, чем она ожидала.

До появления карет они с Эйдаром стояли на стене и говорили о будущем. Ивена впервые вслух призналась, что хочет своего места — такого, которое никто не сумеет отнять. Прошло меньше получаса, и прошлое въехало в северный двор под золотым гербом Ардалей, чтобы сообщить: место для неё уже выбрано.

Домой.

Словно эти недели были временной ошибкой.

Словно достаточно прислать карету, чтобы Ивена снова стала старшей дочерью, которая берёт папку с отчётами и исправляет последствия чужих решений.

— Сначала поговорим, — сказала она.

Лисель посмотрела на неё с облегчением.

— Конечно.

Она сделала движение, словно собиралась обнять сестру, но остановилась, заметив, что Ивена не шагнула навстречу.

Мгновение оказалось неловким и болезненным для обеих.

Лисель опустила руки.

Ивена увидела это и почти пожалела.

Почти.

Потом вспомнила ту же девушку за семейным столом. Её побелевшие пальцы. Опущенные глаза. Молчание, продолжавшееся до тех пор, пока Ивена сама не вынудила её признаться.

Жалость вернулась на привычное место — рядом с обидой.

— Идём, — сказала Ивена.

Они направились к крепости.

На ступенях Лисель вдруг коснулась её локтя.

— Ты носишь шарф.

Ивена посмотрела на синюю шерсть, выглядывающую из-под воротника.

— Здесь холодно.

— Я рада, что он пригодился.

Простая фраза прозвучала робко.

Ивена ничего не ответила.

В холле Лисель замедлила шаг. Её взгляд скользил по светлым каменным стенам, шерстяным дорожкам, людям, которые продолжали заниматься своими делами даже после приезда южных гостей. Здесь никто не выстроился вдоль лестницы для торжественной встречи. Дворецкий отдал распоряжения насчёт комнат и сразу ушёл. Двое работников пронесли через боковой проход ящик с железными креплениями и лишь коротко поклонились Эйдару.

— Я представляла крепость иначе, — призналась Лисель.

— Я тоже.

— Отец говорил, здесь всё мрачное.

Ивена оглянулась на Эйдара.

Он услышал.

— У нас есть несколько особенно мрачных подвалов, — сказал он. — При необходимости покажем.

Лисель растерялась, потом поняла, что он шутит, и улыбнулась.

Улыбалась сестра по-прежнему прекрасно.

Ивена неожиданно поймала себя на том, что смотрит на Эйдара.

Его лицо осталось спокойным. Он был вежлив, как с любой гостьей.

Это почему-то принесло совершенно несоразмерное облегчение.

Ивена тут же рассердилась на себя.

Несколько часов назад она сама размышляла о том, что однажды уедет. Эйдар ничем ей не обязан. А Лисель всю жизнь привлекала мужчин одним появлением. Глупо было ждать, что Север изменит устройство мира только потому, что Ивене здесь стало хорошо.

— Ивена?

Она обнаружила, что сестра смотрит на неё.

— Что?

— Я спросила, где ты живёшь.

— В восточном крыле.

— Покажешь?

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Мы можем поговорить до ужина?

— Разумеется.

Он остановился.

Ровен тоже.

Лисель неожиданно обратилась к Эйдару:

— Лорд Торвальд, отец передал документы. Там предложение, которое желательно обсудить сегодня.

— Тогда обсудим за ужином.

— Он просил получить ответ как можно скорее.

Ивена едва удержалась от смеха.

— Конечно, просил.

Лисель повернулась к ней.

— Что?

— Ничего. Идём.

Комната Ивены удивила Лисель ещё сильнее крепости.

Сестра вошла, остановилась посреди светлого помещения и оглядела письменный стол, шкаф, кресло у окна и разложенные на подоконнике схемы новых секций.

— Ты здесь работаешь?

— Иногда.

— В спальне?

— У меня есть ещё кабинет возле оранжереи.

Лисель повернулась так быстро, что меховой капюшон соскользнул на плечи.

— Твой кабинет?

— Он раньше принадлежал Эйдару.

— И он отдал его тебе?

— Скорее потерял в неравной борьбе.

Лисель смотрела вопросительно.