Обычная размолвка.

Неприятный разговор за семейным столом.

Пустяковая обида, которую разумная старшая дочь обязана отложить ради интересов рода.

Внизу оставалось всего две строки.

«Ответ отправь с первым доступным гонцом.

Помни, кому ты обязана своим именем».

Ивена долго смотрела на последнюю фразу.

Раньше она услышала бы приказ.

Ещё месяц назад взяла бы чистый лист и начала составлять ответ, одновременно ненавидя себя за то, что подчиняется. Возможно, вычеркнула бы часть сведений. Возможно, попыталась бы убедить отца отказаться от опасной игры. Но написала бы.

Потому что Орвен Ардаль был главой рода.

Потому что она была его дочерью.

Потому что за словом «должна» в её прежней жизни всегда следовало действие.

Теперь бумага лежала в её руках, а вокруг пахло влажной землёй, мокрой древесиной и холодным воздухом, который проникал через только что освобождённую дверь. За спиной зеленели первые ростки. Совсем маленькие, но настоящие.

Их не было десять дней назад.

Как не было у неё тогда уверенности, что она вообще способна начать здесь что-то своё.

— Плохие новости? — спросил Ровен.

Ивена сложила письмо вдвое.

— Предсказуемые.

Брант кашлянул.

— Если семейное дело, мы можем уйти.

— Не нужно. У нас после обеда вторая секция.

— Вы же требовали завтра.

— Передумала.

Седые брови поползли вверх.

— Хорошее письмо.

Ивена рассмеялась, хотя ещё минуту назад ей было совсем не до смеха.

— В некотором смысле.

Она посмотрела на Эйдара.

Он стоял у края грядки, прислонившись ладонью к каменному бортику. После бессонной ночи его рубашка была помята, на рукаве осталась древесная пыль, волосы давно потеряли обычный порядок. Ивена невольно вспомнила, как проснулась у него на плече.

Воспоминание оказалось настолько неуместным рядом с письмом отца, что она рассердилась на собственную память.

Эйдар встретил её взгляд.

— Вам нужно вернуться в крепость.

— Почему?

— Потому что вы не спали половину ночи.

— Я спала больше вас.

— Это не соревнование.

— Тогда не пытайтесь выиграть.

Ровен усмехнулся.

Эйдар повернулся к нему:

— Я что-то смешное сказал?

— Нет. Я просто рад, что теперь не один вынужден с ней спорить.

— Предатели, — сказала Ивена.

Брант уже направлялся к дальней секции.

— После обеда, госпожа.

— После обеда.

— И восемь человек.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Девять.

— Восемь.

— Вы всю ночь провели в моей оранжерее и всё равно ничего не поняли.

— Напротив. Именно поэтому оставляю восемь.

— Тогда я заберу Харрена.

Ровен перестал улыбаться.

— За что?

— Он молодой, сильный и умеет таскать доски.

— Он служит в моей охране.

— Сегодня будет служить рассаде.

Харрен, стоявший снаружи с лопатой, услышал своё имя и заглянул внутрь.

— Что я сделал?

— Ничего, — ответили Ровен и Эйдар одновременно.

Ивена прошла между ними к двери.

— Вот и прекрасно. Значит, свободен.

Харрен посмотрел вслед уходящей Ивене, потом на обоих мужчин.

— Мне идти за ней?

— Иди, — сказал Эйдар.

— А если она заставит меня работать?

Ровен похлопал его по плечу.

— Считай это службой Северу.

Ивена не обернулась, но улыбнулась.

Письмо отца она всё ещё держала в руке.

В крепости стало непривычно тепло.

После ночи в оранжерее даже обычный коридор казался роскошью. Ивена поднялась в свою комнату, умылась холодной водой, сменила платье и несколько минут просидела перед столом, глядя на сложенный лист.

Ответ требуется немедленно.

Эта приписка когда-то заставила бы её бросить всё остальное.

Сколько раз Мира приносила подобные записки прямо в постель поздним вечером? «Ивена, проверь расчёты до утра». «Ивена, управляющий ждёт решения». «Ивена, подготовь ведомость для совета».

Она всегда вставала.

И каждый раз говорила себе, что иначе нельзя.

Теперь можно.

Ивена взяла письмо и вышла.

Рабочий кабинет Эйдара находился в том же коридоре первого этажа, где он показал ей договор в день приезда. Дверь была приоткрыта. Изнутри слышались голоса.

— Если северная дорога не будет расчищена до вечера, отправьте вторую бригаду, — говорил Эйдар. — Поселения у нижнего склона должны получить дрова сегодня.

Ивена остановилась.

Перед ней был обычный рабочий разговор. Она могла вернуться позже.

Потом посмотрела на письмо.

Нет.

Если уйдёт сейчас, будет весь день носить его с собой.

Она постучала.

— Войдите.

В кабинете находились Эйдар, Ровен и двое незнакомых мужчин в дорожной одежде. На столе лежала карта, поверх неё — списки. Ровен увидел Ивену и сразу поднялся.

— Я зайду позже.

— Не обязательно, — сказала она.

Эйдар посмотрел на письмо в её руке.

— Закончили?

— Почти.

Ивена подошла к камину.

Огонь горел ровно. После бури в крепости топили сильнее обычного.

Она развернула отцовский лист в последний раз.

«Помни, кому ты обязана своим именем».

Затем положила угол бумаги на пламя.

Один из незнакомых мужчин удивлённо кашлянул.

Красная печать почернела первой. Пламя побежало по краю листа, свернуло бумагу, добралось до ровных строк Орвена.

Ивена держала письмо, пока огонь не приблизился к пальцам, потом бросила его в камин.

Лист упал на поленья.

Через несколько мгновений от приказа отца остался лишь тёмный пепел.

В кабинете никто не говорил.

Ивена отряхнула пальцы.

— Теперь закончила.

Эйдар опёрся ладонями о стол.

— Ответ будет?

— Нет.

— Вам требуется гонец на Юг?

— Нет.

Ровен посмотрел на него.

Эйдар коротко кивнул, и управляющий повернулся к двум мужчинам:

— Продолжим в соседней комнате.

Они ушли.

Ровен прикрыл за собой дверь.

Ивена осталась с Эйдаром.

Он не спрашивал.

И почему-то именно это заставило её объяснить хотя бы часть.

— Вы не хотите знать, что он написал?

— Если захотите рассказать — расскажете.

— А если там было что-то, касающееся вас?

— Там было что-то, касающееся меня?

Ивена помолчала.

— Да.

— И?

— Я не собираюсь это выполнять.

Эйдар выдержал паузу.

— Тогда пока мне достаточно.

Ивена повернулась к нему.

— Просто достаточно?

— Вы ожидали допроса?

— Возможно.

— Зачем?

— Мой отец только что прислал письмо из враждебного вам дома. Я сожгла его, не показав вам. На вашем месте я бы хотя бы задумалась, что именно исчезло в огне.

— Я задумался.

— И?

— Вы всё равно не обязаны показывать мне личную переписку.

Эти слова отозвались внутри почти так же сильно, как его вчерашний ответ о праве и выборе.

Ивена подошла к столу.

— Он хотел, чтобы я кое-что сделала для Ардалей.

Эйдар ждал.

— Я отказалась.

— Понятно.

— Вам совершенно не любопытно?

— Очень.

Она не выдержала и рассмеялась.

— Тогда почему молчите?

— Потому что любопытство не даёт мне права требовать ответ.

Ивена провела пальцами по спинке кресла.

— Вы иногда чрезвычайно неудобный человек.

— Вчера вы говорили обратное.

— Вчера я была уставшей.

— Сегодня тоже.

— Это не аргумент.

— Для вас вообще мало что является аргументом.

Она хотела ответить привычной колкостью, но вдруг поняла, что Эйдар улыбается.

После ночи в оранжерее между ними что-то изменилось.

Совсем немного.

Однако теперь Ивена замечала расстояние между ними, даже когда оно составляло несколько шагов.

Замечала его руки на карте.

Движение плеч, когда он отодвигал бумаги.

Тень усталости под глазами.

Вчера она могла объяснить близость холодом.

Сегодня никакого холода между ними не было.