— Буду.

— И если отец начнёт выбирать жениха…

— Я знаю. Брант.

— Уже поздно. Он отказался ехать.

— Я ещё не спрашивала.

— Он предчувствует.

Лисель поцеловала её в щёку, потом села в карету.

На этот раз Ивена смотрела, как ворота закрываются за сестрой, и не боялась. Лисель ехала не туда, куда её отправили, — туда, куда решила сама. Этого было достаточно.

Через три дня совет окончательно утвердил владение Ивены. Эйдар подписал передачу земли без единой правки.

Ивена прочитала документ четыре раза, потом потребовала исправить две формулировки. Ровен заявил, что ожидал именно этого.

Первый взнос она внесла из своей доли прибыли.

Никаких подарков, никакой платы за чувства. В грамоте появилось простое название: «Малый северный дом Ивены Ардаль».

Лисель наверняка будет смеяться. Ивене нравилось. Ей больше не требовалось доказывать, что имя принадлежит роду. Оно принадлежало ей.

Саботаж тоже получил официальное оформление.

Терен отправлялся на Юг под совместной охраной с копиями собственного признания и приказа Орвена. Леран письменно подтвердил, что дело будет рассмотрено Южным советом домов. До решения торговые договоры оставались действующими, а ни одна сторона не могла использовать произошедшее как повод закрыть дороги без нового разбирательства.

Орвен подписал обязательство покрыть ущерб от погибших посадок.

На этот раз в документе стояло имя того, кто действительно принял решение. Ивена прочитала и больше к бумаге не возвращалась. Главное находилось в оранжереях.

Через неделю начался сбор. Первый большой. Утром к теплицам пришли семьи из ближайших поселений.

Каждая бригада получила оговорённую долю. Часть урожая ушла в крепостные склады. Часть распределили между северными деревнями. Излишки подготовили к продаже там, где раньше зимой покупали всё у южных торговцев.

Север всё ещё нуждался во внешней торговле.

Ивена не собиралась рассказывать людям сказку о том, что три оранжереи способны заменить целые земли. Но теперь у них было главное: своя система, свои люди, собственный урожай, переживший мороз, которого боялись даже северяне.

Можно было строить дальше. Две разрушенные теплицы на нижнем склоне уже расчистили. Брант утверждал, что закончат кладку к весне, Ивена утверждала, что раньше. Они спорили каждый день.

В день окончания первой жатвы Ровен распорядился поставить во дворе длинные столы.

Ивена узнала об этом последней.

— Это что? — спросила она, выйдя из конторы.

Харрен посмотрел на людей, несущих скамьи.

— Столы.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Почему они здесь?

— Праздник.

— Какой?

Харрен задумался.

— Урожая.

— Мы закончили сбор сегодня утром.

— Поэтому сегодня вечером праздник.

— Кто решил?

— Люди.

Ивена открыла рот.

Закрыла.

— А если я против?

— Они уже готовят еду.

— Это аргумент?

— Очень сильный.

Брант прошёл мимо с деревянной кружкой.

— Не мешайте народу радоваться.

— Вы с самого утра ничего не делаете.

— Я праздную заранее.

— У нас пятая теплица без половины стены.

— Завтра.

— Брант.

— Хозяйка.

Он поклонился с таким преувеличенным почтением, что Ивена швырнула в него свёрнутой ведомостью.

Брант поймал.

— Ещё и бумаги бесплатно раздают.

Эйдар появился возле конторы.

— Я вижу, новый дом процветает.

— Ваши люди развращают моих.

— Ваши?

Ивена остановилась.

Посмотрела на работников.

На участок.

На маленький каменный дом старого смотрителя, над дверью которого утром закрепили новую табличку.

«Дом Ивены Ардаль».

Она улыбнулась.

— Да. Мои.

Эйдар подошёл.

— Мне нравится.

— Что?

— Как звучит.

— Не привыкайте. Я ещё собираюсь переманить половину ваших каменщиков.

Брант крикнул издалека:

— Я всё слышу!

— Тем лучше!

Эйдар рассмеялся.

Вечером столы заполнились.

Праздник оказался шумным.

Никаких длинных речей.

Люди ели, спорили, смеялись, вспоминали ночь мороза и каждый раз делали её страшнее.

К полуночи Брант уже утверждал, что температура была такой, что камни трескались от одного взгляда.

— Камни не треснули, — напомнила Ивена.

— Потому что я их клал.

— Половину переделывали после моей ошибки.

— Поэтому и выжили. Я вовремя понял, что вам нельзя доверять.

Харрен засмеялся.

Ивена покачала головой.

На другом конце стола Эйдар разговаривал с Ровеном.

Ивена поймала его взгляд.

Он улыбнулся. Просто, без тайны, без вопроса, что будет завтра.

Ивена почувствовала, что хочет запомнить этот момент.

В доме Ардалей праздники всегда имели порядок. Кто где сидит. Кого приглашать. Какой герб повесить. Как встретить нужных людей.

Здесь Брант сидел на одном столе с главой Севера и спорил, кто первым заметил трещину в раме. Женщины из Хоррена смеялись рядом с членами совета, рабочие обсуждали следующий сезон.

Никто не называл Ивену ненужной, не спрашивал, почему она ещё не вышла замуж, не решал, кому её выгоднее отдать. Она была здесь потому, что сама выбрала.

Эйдар подошёл после того, как столы начали пустеть.

— Устали?

— Очень.

— Тогда пойдёмте.

— Куда?

— Покажу.

Ивена прищурилась.

— Это звучит подозрительно.

— Вы можете отказаться.

— После такого уточнения ещё подозрительнее.

— Тогда оставайтесь.

Он развернулся.

Ивена схватила его за руку.

— Вы специально?

— Что?

— Знаете, что я пойду.

— Нет.

— Лжёте.

— Очень серьёзное обвинение в моих землях.

Она подняла бровь.

— В моих.

Эйдар посмотрел вокруг.

— Уже да.

Ивена улыбнулась.

— Ведите.

Они спустились к первой оранжерее.

Ночь была спокойной.

Обычный северный мороз больше не пугал.

Стеклянные стены светились от фонарей. Внутри после сбора стало просторнее. Часть грядок уже подготовили к следующему циклу, на других оставались растения, которым требовалось ещё время.

Эйдар открыл дверь.

— Вы привели меня проверять работу после праздника?

— Нет.

— Хорошо. Я уже собиралась вас выгнать.

Он провёл её к дальней грядке.

Ивена узнала место.

Сразу.

Именно здесь когда-то стояла на коленях вечером десятого дня, уверенная, что провалилась.

Эйдар пришёл увидеть неудачу.

А потом между ними появился первый зелёный росток.

— Здесь, — сказала она.

— Помните?

— Я собиралась ненавидеть вас всю жизнь.

— За что?

— Вы пришли именно в тот момент, когда ничего не всходило.

— Я пришёл проверить результат договора.

— Очень поддерживающе.

— Потом появился росток.

— И вы улыбнулись.

Эйдар посмотрел на неё.

— Вы запомнили.

— Это был первый раз.

— Когда я улыбнулся?

— Когда я поняла, что вы вообще умеете.

Он рассмеялся.

Ивена опустилась на край каменного бортика.

Теперь земля здесь была тёплой.

Совсем немного.

Так, как она когда-то требовала.

Эйдар сел рядом.

Несколько секунд они молчали.

— Отец увидел урожай, — сказала Ивена.

— Знаю.

— Вы говорили с ним?

— Перед отъездом.

Она повернулась.

— О чём?

— Он спросил, что я собираюсь делать с его дочерью.

Ивена почувствовала знакомое раздражение.

— И?

— Сказал, что это плохой вопрос.

— Прекрасно.

— Он ответил примерно так же.

— Потом?

— Спросил, что я чувствую.

Ивена замолчала.

— И что вы сказали?

Эйдар посмотрел на неё.

— Правду.

Сердце ударило сильнее.

— Очень содержательно.

— Вы тоже можете спросить.

Ивена сделала вид, что рассматривает грядку.

— Возможно, не хочу.