Брант стоял возле крайней грядки.

— Не трогайте, — сказала Ивена.

— Я и не трогаю.

Она подошла.

Листья на крайних растениях опустились.

На нескольких появились потемневшие кончики.

Ивена провела пальцами над ними, не касаясь.

Середина листа оставалась упругой.

Стебли — живыми.

Она перешла к следующему ряду.

То же.

Дальше повреждений было меньше.

— Вторая? — спросила она.

— Уже проверяют.

— Третья?

— Харрен только оттуда.

Она повернулась.

Он улыбался.

— Живая.

Ивена закрыла глаза.

Всего на секунду.

Потом пошла сама.

Вторая оранжерея потеряла часть крайних листьев и несколько слабых растений у треснувшей рамы.

Третья встретила её влажным теплом и запахом земли.

Ряды стояли.

Все.

Почти все.

На дальнем краю несколько растений почернели от холода, но основная часть посадок выдержала.

Ивена остановилась посреди прохода.

Не плакала.

Не смеялась.

Просто смотрела.

Брант встал рядом.

— Ну?

— Что «ну»?

— Мы будем ждать официального заключения хозяйки или уже можно радоваться?

Ивена медленно повернулась к людям.

Рабочие ждали: женщины из Хоррена, плотники, каменщики, два измученных северных дракона, Харрен, Ровен, появившийся у входа, Лисель с растрёпанными волосами и грязным рукавом, Орвен за её плечом.

Эйдар спускался по проходу, несмотря на приказ сидеть. Ивена посмотрела на него.

— Вы опять встали.

— Я чувствовал, что пропускаю важное.

Она хотела возмутиться, вместо этого улыбнулась. Потом подняла руку и показала на грядки.

— Урожай жив.

Кто-то закричал первым, следом заговорили все.

Харрен обнял ближайшего плотника. Женщина из Хоррена засмеялась и закрыла лицо ладонями. Один из стражников просто сел прямо на каменный бортик, не находя сил для другой реакции.

Брант ударил молодого каменщика по плечу.

— Я же говорил, что сработает.

Ивена повернулась.

— Вы всю ночь говорили обратное.

— Это рабочий метод.

— Вы невыносимы.

— Зато камень цел.

Эйдар подошёл.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом Ивена сама обняла его.

При всех.

Ей было всё равно.

Он прижал её к себе.

Вокруг продолжали смеяться и говорить, но на несколько секунд Ивена слышала только его дыхание.

— Получилось, — сказала она.

— Получилось.

— Вместе.

Эйдар немного отстранился.

— Вместе.

За его плечом стоял Орвен.

Ивена заметила выражение отца.

Он смотрел на оранжерею так, словно впервые видел её по-настоящему.

Южный отряд уехал после полудня, когда патруль сообщил, что дорога к нижнему мосту снова безопасна.

До этого Орвен попросил Ивену пройтись с ним.

Она согласилась.

Они вышли к склону.

Утренний холод отступал, снег под солнцем сиял ослепительно. Рабочие снимали наружные щиты с первой оранжереи. Где-то стучал молоток Бранта.

Отец шёл рядом.

Без свиты.

Без бумаг.

Это уже делало разговор необычным.

— Я вчера думал, что понял, что ты здесь построила, — сказал Орвен.

Ивена ничего не ответила.

— Не понял.

Она посмотрела на него.

— Что изменилось за ночь?

— Я увидел людей.

— Каких?

— Всех.

Он кивнул на оранжереи.

— Они слушали тебя.

— Потому что знали работу.

— Не только.

Ивена ждала.

Орвен остановился.

— Когда ты управляла моими землями, я всегда считал, что твоя сила в том, что ты способна привести беспорядок в норму. Плохой управляющий, слабый урожай, сломанный канал — ты исправляла.

— Очень лестно.

— Дослушай.

Она замолчала.

— Я думал, ты умеешь сохранять то, что уже существует.

Орвен посмотрел на стеклянные крыши.

— А ты построила то, чего здесь не было.

Ивена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Она ждала этих слов много лет.

Теперь они пришли слишком поздно, чтобы изменить решение.

Но не слишком поздно, чтобы иметь значение.

— Спасибо.

— Я плохо видел тебя.

Ивена подняла глаза.

Орвен произнёс это тяжело.

Пожалуй, тяжелее любого извинения.

— Да.

Он криво улыбнулся.

— Можно было хотя бы один раз сказать что-то мягче.

— Я училась у вас.

— Заслужил.

Несколько мгновений они стояли рядом.

Потом Орвен спросил:

— Твой новый дом действительно будет здесь?

— Если Эйдар подпишет отделение земли. Он уже согласился.

— Конечно.

— Не начинайте.

— Я ничего не сказал.

— У вас лицо говорит.

Орвен неожиданно рассмеялся.

Ивена тоже.

Потом улыбка исчезла.

Отец посмотрел на неё.

— Я не знаю, как исправить то, что сделал.

— Сейчас никак.

Он кивнул.

— Ты когда-нибудь вернёшься?

— В гости?

— Домой.

Ивена посмотрела на склон.

На первую оранжерею.

На людей, которые снимали щиты.

На Эйдара у третьего входа.

Ответ был простым.

— Возможно, когда-нибудь я смогу вас простить. Но домой я не вернусь.

Орвен опустил взгляд.

— Понимаю.

Раньше он бы спорил.

Нашёл аргумент.

Сказал, что она ещё передумает.

Сегодня просто принял.

Ивена почувствовала, насколько дорогим оказался этот маленький шаг.

— Пишите, — сказала она.

— Ты вчера уже обещала.

— Напоминаю.

— Буду.

Он достал из кармана маленького серебряного дракона.

Ивена удивилась.

— Я забрала свой.

— Это другой.

На ладони отца лежала золотая застёжка с его камзола.

Тот самый драконий крылатый знак, который Ивена видела в день своего обвинения.

— Зачем?

— Не тебе.

Орвен посмотрел в сторону дороги.

Лисель как раз выходила из крепости.

— Ей.

Ивена поняла.

— Вы отдаёте знак главы?

— Нет. Просто хочу кое-что ей сказать без совета.

— Тогда идите.

Он сделал шаг.

Остановился.

— Ивена.

— Да?

— Я всё ещё считаю Север отвратительным местом.

Она улыбнулась.

— А я всё ещё считаю ваши южные склады плохо организованными.

— Гаррен действительно продал овёс ниже себестоимости ещё раз.

Ивена застонала.

— Я же говорила.

— Знаю.

— И что вы сделали?

— Впервые за много лет решил проблему без тебя.

Она рассмеялась.

— Поздравляю.

— Было ужасно.

— Привыкайте.

Орвен ушёл к Лисель.

Ивена смотрела, как отец говорит младшей дочери что-то, чего она не слышала.

Потом протягивает ей знак.

Лисель не берёт сразу.

Спрашивает.

Орвен отвечает.

В конце сестра всё-таки принимает.

Не прикалывает к одежде.

Убирает в сумку.

Почти как Ивена вчера.

Через полчаса она подошла попрощаться.

— Я еду на Южный совет вместе с Лераном, — сказала Лисель.

— Уверена?

— Боюсь ужасно.

— Значит, уверена достаточно.

Сестра улыбнулась.

— Я сама расскажу про караван.

— Ты уже дала признание.

— На Севере. Теперь скажу дома.

— Отец согласен?

Лисель посмотрела на Орвена, разговаривавшего с Ровеном возле ворот.

— Ему не нравится.

— И?

— И он сказал, что решение моё.

Ивена почувствовала неожиданное тепло.

— Правда?

— После пяти минут спора.

— Тогда прогресс.

— Огромный.

Лисель обняла её.

— Я не знаю, что буду делать потом.

— Хорошо.

— Ты ужасно любишь этот ответ.

— Потому что раньше ты всегда знала, что делать, только когда кто-то говорил.

Лисель поморщилась.

— Иногда я скучаю по прежней себе.

— Я тоже иногда скучаю по прежней себе.

— Правда?

— Она меньше спорила.

— Никто не поверит.

Они рассмеялись.

— Пиши, — сказала Ивена.