— Терен.

Имя ничего ей не сказало.

— Вы служите моему отцу?

— Секретарю дома.

— Давно?

— Четыре года.

Эйдар положил на стол найденный ключ.

— Откуда?

Терен посмотрел.

— Я уже сказал господину Ровену. Не знаю.

— Ключ лежал в вашем внутреннем кармане, — сказал Ровен.

— Значит, кто-то положил.

— Когда?

— Не знаю.

— Кто мог подойти настолько близко?

Терен пожал плечами.

— В доме много людей.

Ивена смотрела на него.

Он отвечал слишком ровно.

Не как человек, которого внезапно обвинили в уничтожении огромного хозяйства.

Скорее как тот, кто заранее придумал несколько фраз.

— Где вы были вечером? — спросила она.

— В комнате.

— Один?

— Некоторое время.

— Кто подтвердит?

— Слуга из нашей свиты видел меня после ужина.

— После какого часа?

Терен замялся.

Впервые.

Ровен заметил.

— Между ужином и моментом, когда подняли тревогу, прошло больше двух часов.

— Я выходил.

— Куда?

— Во двор.

— Зачем?

— Хотел воздуха.

Эйдар посмотрел на замёрзшее окно.

— В мороз?

— Я южанин, но холод меня не убивает.

Ивена подошла ближе.

— Вы были возле оранжерей?

— Нет.

— Тогда почему на ваших сапогах земля?

Терен посмотрел вниз.

На подошве действительно темнела влажная грязь.

Во дворе лежал снег.

В жилых коридорах камень.

Размокшая земля была сейчас только в нескольких местах.

Оранжереи.

Конюшни.

Некоторые склады.

— Из конюшни, — ответил он.

— Какой?

— Южной.

Ровен открыл дверь.

— Харрен.

Тот вошёл.

— Да?

— Проверьте южную конюшню. Такая там земля или нет.

Терен побледнел.

Совсем немного.

Но Ивена увидела.

— Не нужно, — сказала она.

Мужчина поднял глаза.

— Почему?

— Потому что вы уже знаете, что он там не найдёт.

— Я ничего не…

— Кто приказал?

— Никто.

— Вы решили сами ночью уничтожить теплицы людей, которых вчера впервые увидели?

— Я ничего не уничтожал.

— Тогда почему у вас ключ?

— Мне его подбросили.

— Почему именно вам?

— Не знаю.

Ивена почувствовала, как раздражение начинает брать верх.

В день первого семейного суда отец тоже говорил ей: подпись твоя, документ твой, объясняй сама.

Она не собиралась повторять это сейчас с другим человеком.

Даже если была уверена, что Терен лжёт.

Ивена отступила.

— Хорошо.

Эйдар повернулся к ней.

— Что?

— Пока ничего не доказано.

Ровен нахмурился.

— Ключ.

— Может быть подброшен.

— Грязь.

— Может быть из конюшни.

— Южная древесина в заслонках.

— Её разбирали во дворе.

Терен смотрел на неё с явным облегчением.

Ивена повернулась к нему.

— Не радуйтесь. Я просто не хочу однажды услышать, что мы сделали с вами то же, что мой отец сделал со мной.

Облегчение исчезло.

Эйдар несколько мгновений молчал.

Потом кивнул.

— Обыскать комнаты его свиты. Проверить, кто имел доступ к ключам. Терена оставить здесь до утра.

— Я протестую.

— Имеете право, — ответил Эйдар. — Ровен запишет.

Ивена посмотрела на него.

Вот опять.

Право.

Даже человеку, которого они подозревали в саботаже.

И почему-то сейчас она почувствовала к Эйдару больше, чем после поцелуя.

— Возвращаемся, — сказала она.

К четвёртому часу теплица перестала умирать.

Ивена поняла это не по одному признаку.

По множеству маленьких.

На листьях перестал выступать иней.

Земля сохраняла ровное тепло.

Вода в каналах больше не охлаждалась возле внешних стен.

Люди начали разговаривать обычными голосами, а не перекрикивать друг друга через весь проход.

Брант даже нашёл силы спорить с плотником о том, насколько криво тот закрепил временный щит.

Значит, худшее прошло.

Ивена села на край грядки.

Ноги гудели.

Ровен принёс кружку горячего ягодного напитка.

— Пейте.

— Все сегодня решили мной командовать.

— Пользуйтесь, пока люди проявляют интерес.

Она взяла кружку.

— Спасибо.

— Потери?

Ивена посмотрела на третью секцию.

— Пока около пятой части там. Может быть меньше, если крайние растения отойдут.

— Вторая?

— Несколько грядок пострадали, но корни тёплые.

— Первая?

— Почти цела.

Ровен выдохнул.

— Значит, спасли.

— Большую часть.

— Именно это я сказал.

Ивена провела ладонью по лицу.

— Кто бы это ни сделал, он знал, куда ударить.

— Да.

— Но не слишком хорошо.

— Почему?

— Если бы хотел уничтожить всё наверняка, открыл бы заслонки раньше и закрыл подачу тепла. Или повредил воду.

— Может, не умел.

— Значит, ему дали общую задачу, а способ он выбирал сам.

Ровен задумался.

— Логично.

— Он рассчитывал, что мы обнаружим слишком поздно.

— И что систему признают неработающей.

Ивена подняла взгляд.

— Вот.

— Думаете, дело в совете?

— Возможно.

— Южная сторона проиграла утром.

— А вечером кто-то пытается уничтожить доказательство, что хозяйство работает.

Ровен опёрся ладонью на стол.

— Вы подозреваете Орвена.

Ивена почувствовала сопротивление самой мысли.

Как бы ни было легко обвинить отца после всего случившегося.

— Я подозреваю человека из его свиты.

— Это осторожный ответ.

— Потому что я уже однажды была виновной до доказательств.

Ровен кивнул.

— Справедливо.

В проходе появился Харрен.

— Господин Ровен.

— Что?

— Нашли ещё один ключ.

Ивена поднялась.

— Где?

— В сундуке Терена.

— Такой же?

— От боковой двери третьей секции.

Ровен выругался.

Харрен продолжил:

— И кусок верёвки. Такая же, как на заслонке.

— Всё?

— В кармане дорожной сумки — два обломанных клина с южным клеймом.

Теперь доказательств становилось больше.

Ивена всё ещё чувствовала неприятие.

— Бумаги?

— Ничего.

— Значит, приказ мог быть устным.

— Или уничтожен.

Ровен сказал:

— Этого достаточно, чтобы доказать саботаж.

— Терена — да. Отца — нет.

Ивена посмотрела на грядки.

— Пока не связывайте одно с другим.

— Хорошо.

Харрен задержался.

— Есть ещё кое-что.

— Что?

— Секретарь Ардалей требует немедленно поговорить с вами.

— Со мной?

— С лордом Эйдаром. И с вами, если согласитесь.

Ивена устало выдохнула.

— Приводите сюда.

— Сюда?

— Я не уйду второй раз.

Через десять минут южный секретарь стоял посреди первой секции в дорожном плаще поверх ночной одежды и выглядел глубоко несчастным.

Лисель пришла следом.

— Что происходит? — спросила она.

— Нашли человека, который открыл заслонки, — сказала Ивена.

Сестра побледнела.

— Кто?

— Терен.

Лисель остановилась.

— Терен?

— Ты его знаешь?

— Он работает у отцовского секретаря. Часто ездит с поручениями.

Южный секретарь поспешно вмешался:

— Я не отдавал ему никаких распоряжений. Клянусь.

— Мы не утверждаем обратного, — сказал Ровен.

— У него нашли ключи, верёвку и клинья, — продолжила Ивена. — Этого достаточно, чтобы связать его с саботажем.

Лисель посмотрела на ближайшие грядки.

— Всё погибло?

— Нет.

— Слава…

Она осеклась.

— Сколько?

— Пока потеряли часть третьей секции.

Лисель шагнула к краю.

Провела пальцем по повреждённому листу.

Её лицо изменилось.

Ивена знала сестру всю жизнь и всё же редко видела на нём такую злость.

— Зачем ему это делать?

Никто не ответил.

Южный секретарь сказал:

— Возможно, личная вражда.