Эйдар повернул голову.

— Брант.

— Молчу.

— Пока.

Ивена удержала улыбку.

— Если наличие канала делает две системы одинаковыми, тогда любая дорога принадлежит тому, кто первым положил два камня рядом. Здесь разное назначение, разные условия и разные принципы работы.

— Вы пользовались опытом южных каналов, — возразил секретарь.

— Конечно.

— Значит…

— А ещё я пользовалась умением писать, которому меня учили в детстве. Дом Ардалей собирается потребовать долю от каждого моего письма?

За столом кто-то усмехнулся.

Секретарь напрягся.

— Это упрощение.

— Нет. Это граница между знанием и результатом. Я привезла на Север опыт. Но этой системы в Ардалях не существовало.

Она повернулась к Бранту.

— Покажите.

Каменщик только этого и ждал.

Он поднял принесённый блок и поставил на свободный край стола с такой осторожностью, словно передавал хрупкое стекло.

— Вот старый канал. — Он указал на потемневший камень. — Через него жар шёл прямо под землю. Вот это мы разобрали в первой секции.

Харрен подал второй кусок.

— А это новый.

Брант перевернул блок.

— Здесь есть воздушный промежуток. Жар сначала расходится, потом поднимается. Мы его дважды переделывали.

— Один раз, — сказала Ивена.

Брант уставился на неё.

— Дважды.

— Первый раз мы переделали направление.

— Значит, два.

— Это было исправление.

— А переделка, по-вашему, что?

Староста нижнего города рассмеялся.

Ивена вздохнула.

— Хорошо. Дважды.

— Кто предложил окончательный вариант? — спросила управляющая складами.

Брант почесал седую бровь.

— Она.

Ивена ожидала более пространного ответа.

— Только я?

— Нет. Я сказал, что камень так не выдержит. Потом она изменила толщину. Плотники нашли, чем закрыть старую раму. Лорд Эйдар дал тепло для проверки. А с водой вообще я её спас.

— Не начинайте про заслонку.

— Почему? Хорошая история.

Несколько членов совета улыбнулись.

Секретарь Ардалей нахмурился.

— Следовательно, система является коллективным результатом.

Ивена кивнула.

— Именно.

Он явно не ожидал согласия.

— Тогда почему вы считаете её своей?

— Я не говорю, что каждый камень принадлежит мне. Камень северный. Работа Бранта — его. Рамы ставили плотники. Эйдар проверял распределение жара. Люди здесь помогали мне превратить идею в работающую систему. Поэтому отец тем более не может объявить всё это собственностью Ардалей.

Наступила пауза.

Ивена услышала, как за окном проехала телега.

Вот теперь она почувствовала, что сказала главное.

Не «моё, потому что я придумала».

А «не его, потому что он даже не участвовал».

Эйдар поднял одну из старых схем.

— Южная сторона может показать документ, где до отъезда Ивены описана система распределения драконьего тепла через такие камеры?

Секретарь перелистал бумаги.

— Нет.

— Упоминание подобных теплиц?

— Нет.

— Расчёт?

— Нет.

— Приказ лорда Ардаля разработать их?

— Нет.

Эйдар повернулся к Ивене.

— А вы можете доказать, когда появилась первая схема?

Вот этого вопроса она от него не ожидала.

Лёгкая обида кольнула сразу.

Он ведь видел всё своими глазами.

Знал, когда они начали.

Мог просто сказать.

Но сидел во главе совета и требовал доказательства у неё так же, как у секретаря.

Ивена глубоко вдохнула.

Вот чего она хотела.

Честных условий.

— Могу.

Она достала из папки первые записи.

— В день приезда я не знала устройства северных камер. На следующий день увидела старую систему. Первая схема появилась после осмотра нижнего уровня. Вот дата.

Мастер стекольщиков взял лист.

— Почерк ваш?

— Да.

— Кто его видел тогда?

— Брант. Эйдар. Двое каменщиков.

— Я видел, — подтвердил Брант. — И сказал, что ерунда.

— Спасибо.

— Потом оказалось, что действительно ерунда.

За столом засмеялись громче.

Ивена закрыла глаза.

— Я обязательно вычеркну вас из списка свидетелей.

— Поздно.

— А окончательный вариант? — спросил староста.

— Через два дня. Первый прогрев показал, что дальняя часть грядки остаётся холодной. Мы разобрали сделанное и добавили воздушную полость.

Секретарь Ардалей поднял голову.

— Вы знали принцип распределения воды через отдельные каналы и перенесли его на тепло.

— Я использовала понимание того, что поток нужно распределять. Вы хотите объявить собственностью Ардалей саму способность делать выводы?

— Речь не об этом.

— Тогда о чём?

Мужчина помолчал.

— О том, что без семи лет работы на южных землях вы не смогли бы создать эту систему.

Ивена почувствовала, как внутри всё неожиданно успокоилось.

Вот он.

Лучший аргумент отца.

И, пожалуй, единственный действительно сильный.

— Вероятно, — сказала она.

Лисель чуть дёрнулась.

Секретарь выпрямился.

— Вы признаёте?

— Я признаю, что человек становится тем, кем становится, благодаря прошлому. Я научилась управлять хозяйством на землях Ардалей. Училась считать там. Ошибалась там. Разбиралась с паводками, плохими урожаями и чужими кражами там. Отец дал мне возможность получить опыт.

Она сделала паузу.

— Но если учитель плотника однажды показал ему, как держать рубанок, это не означает, что через десять лет учителю принадлежит каждый сделанный учеником стол.

Брант одобрительно крякнул.

Ивена не стала смотреть в его сторону.

— Мой отец может сказать, что помог мне стать человеком, который умеет работать с землёй. Это правда. Но человеком, который приехал сюда, увидел чужую проблему и нашёл для неё новое решение, была уже я.

В комнате стало так спокойно, что слышалось потрескивание дерева в очаге.

Ивена вдруг вспомнила первый семейный совет.

Тот длинный стол.

Отец напротив.

Лисель слева от него.

Тогда Ивена тоже защищала своё имя.

Но там Орвен уже решил, что правда менее удобна, чем его расчёт.

Сегодня его не было.

Его место занимали бумаги.

И впервые Ивена могла спорить с ним, не ожидая, что он оборвёт разговор одним словом.

Седая управляющая складами спросила:

— А доля семей в урожае? Это вы делали на Юге?

— Да.

— Значит, здесь способ старый.

— Принцип старый. Условия другие.

— Объясните.

Ивена подошла к другой схеме.

— На Ардалях семьи получали часть урожая конкретного поля дополнительно к оплате за работу. Это снижало потери при сборе. Здесь многие люди дают не только труд. Они привозят древесину, старые рамы, крепления, помогают восстанавливать секции и хотят участвовать в будущем хозяйстве. Поэтому я предложила учитывать вклад каждой семьи отдельно.

— Разница большая? — спросил староста.

— Большая. На Юге система принадлежала одному дому. Здесь мы создаём сеть, в которой поселения заинтересованы в работе теплиц.

— И кто предложил именно такую форму?

— Я.

— Кто утвердил?

Ивена перевела взгляд на Эйдара.

— Он.

— После того как она уже договорилась с Хорреном, — уточнил Эйдар.

Несколько человек засмеялись.

Ивена прищурилась.

— Вы обещали задавать неприятные вопросы обеим сторонам, а не распространять семейные тайны.

— Это не семейная тайна.

Слово «семейная» прозвучало совсем не так, как у неё дома.

Тепло коснулось щёк.

Ивена вернулась к столу раньше, чем кто-нибудь успел заметить.

Лисель, разумеется, заметила.

Сестра опустила глаза в бумаги, но уголки губ предательски поднялись.

Ивена решила поговорить с ней позже.

Очень серьёзно.

Совет продолжался.

Южный секретарь приводил записи.

Ивена отвечала.

Члены совета задавали вопросы, иногда неприятные ей.

Почему она использовала старую систему распределения долей?