Потому что она работала.

Почему в северных записях первые недели всё ещё ставила фамильную печать Ардалей?

Потому что другой у неё не было.

Почему получала содержание по договору долга?

Потому что именно так началась её работа.

Может ли считаться независимым хозяйство, которое существует на земле Торвальдов и использует их средства?

Вот этот вопрос заставил Ивену замолчать.

Его задал представитель восточных земель.

Эйдар не вмешался.

Мужчина повторил:

— Стекло вам дал Торвальд. Камень его. Первых рабочих тоже. Земля северная. Вы говорите, что дом Ардалей не может назвать хозяйство своим только потому, что вы раньше служили ему. Хорошо. Почему тогда Торвальды не могут назвать его полностью своим?

Ивена почувствовала, как секретарь Ардалей оживился.

Отвечать нужно было осторожно.

— Могут.

Эйдар поднял голову.

— Если захотят, — продолжила Ивена. — Земля действительно принадлежит Северу. Сами здания тоже. Я не могу вынести оранжерею отсюда и объявить её своей.

— Тогда о чём спор?

— О праве на мою работу внутри неё.

— Разница?

— Если завтра Эйдар скажет, что больше не хочет видеть меня в теплицах, он сможет найти другого управляющего. Но не сможет сказать, что я никогда ничего здесь не создавала.

Мужчина нахмурился.

Ивена продолжила:

— Я не требую забрать землю. Не требую, чтобы Север отказался от своей собственности. Я хочу, чтобы мои решения назывались моими, а условия моей дальнейшей работы определялись со мной, а не между двумя мужчинами через мою голову.

Теперь Эйдар смотрел на неё совершенно открыто.

Ивена не стала искать поддержки в его лице.

— Отец требует долю потому, что считает меня продолжением дома Ардалей. Если Север завтра сделает то же самое и решит, что раз я работаю здесь, то сама стала частью его имущества, какая между вами разница?

Эйдар первым нарушил тишину:

— Никакой.

Южный секретарь удивлённо повернулся к нему.

Ивена тоже.

Эйдар сложил руки на столе.

— Именно поэтому этот вопрос рассматривает совет.

Представитель восточных земель кивнул.

— Тогда я получил ответ.

Ивена вернулась на место.

Колени неожиданно ослабли.

Она надеялась, что никто не заметил.

Заметил Эйдар.

Он сдвинул к ней кружку с водой.

Без комментариев.

Ивена сделала глоток.

Совет продолжался уже больше двух часов, но ни разу не превратился в бесконечное чтение пунктов. Люди спорили о вещах, которые понимали: кто строил, кто платил, кто придумал, кто работал и кто должен получать результат.

В какой-то момент Эйдар обратился к Лисель:

— Вы представляете дом Ардалей. Хотите что-нибудь добавить?

Сестра явно надеялась, что до неё очередь не дойдёт.

Ивена увидела, как она провела пальцами по броши матери.

Потом Лисель поднялась.

— Да.

Южный секретарь наклонился к ней.

— Миледи, я могу…

— Я сама.

Мужчина замолчал.

Лисель взглянула сначала на старые чертежи.

— Я плохо разбираюсь в хозяйственных делах.

Брант у стены пробормотал:

— Уже честное начало.

Ивена бросила на него предупреждающий взгляд.

Лисель услышала.

И неожиданно улыбнулась.

— Именно поэтому отец много лет не позволял мне ими заниматься всерьёз. Когда Ивена пыталась учить меня, я быстро теряла интерес. Мне казалось, что всё это скучно.

Она перевела дыхание.

— Я не могу сказать совету, чем технически отличается один канал от другого. Но могу сказать другое. Отец никогда не считал хозяйственные идеи Ивены ценностью, которой стоит владеть отдельно.

Секретарь напрягся.

— Леди Лисель…

— Это правда.

Она повернулась к Ивене.

— Когда сестра добивалась денег на западный канал, отец отказывал. Когда меняла систему оплаты, он сначала считал её предложение лишней сложностью. Когда урожаи выросли, говорил о хорошем годе и сильном управлении рода.

Ивена почувствовала, как горло сжалось.

От Лисель она ожидала многого.

Только не этого.

— Перед отъездом Ивены отец отправил лорду Торвальду письмо, где назвал её способности недостаточными для серьёзной работы. Я знаю это теперь со слов сестры и лорда Торвальда.

Эйдар кивнул.

— Такое письмо существует.

— Значит, пять дней назад, когда появились первые деньги, отец внезапно решил, что труд Ивены настолько тесно связан с домом, что ему положена доля.

Секретарь побледнел.

— Миледи, вы уполномочены представлять позицию лорда Ардаля.

— Я её и представляю. Просто не собираюсь лгать, чтобы она звучала лучше.

Ивена замерла.

В день семейного суда Лисель не смогла произнести правду, пока её не прижали к ней вопросами.

Сегодня никто её не заставлял.

Она сама стояла перед людьми двух земель и говорила то, за что отец наверняка будет в ярости.

Лисель опустилась на место.

Их взгляды встретились.

Ивена едва заметно кивнула.

Сестра ответила тем же.

Для прощения этого было мало.

Для первого шага — достаточно.

Эйдар отложил перо.

— Ещё вопросы к южной стороне?

Управляющая складами подняла руку.

— Один. Дом Ардалей отказывается от права пользоваться прежними способами Ивены на своих землях?

Секретарь ответил сразу:

— Нет.

— Леди Ивена оспаривает это право?

— Нет, — сказала Ивена.

— Тогда спор остаётся только о новых работах на Севере и будущих доходах?

— Да.

Женщина откинулась на спинку кресла.

— Для меня всё ясно.

Остальные члены совета переглянулись.

Эйдар поднялся.

— Свидетели могут выйти. Представители сторон остаются. Совет обсудит решение без них.

Ивена тоже встала.

Вот теперь стало страшно.

До этого она говорила.

Действовала.

Отвечала.

Теперь нужно было ждать.

У двери Брант задержался.

— Нормально.

Ивена повернулась.

— Что?

— Вы выступили.

— Это похвала?

— Не увлекайтесь.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

— Если проиграете, камень всё равно назад не отдам.

— Брант.

— Ушёл.

Он закрыл дверь.

Ждать пришлось меньше часа.

Ивена провела его в небольшой галерее вместе с Лисель и южным секретарём. Говорить никто не хотел.

Секретарь несколько раз перечитывал собственные заметки.

Лисель ходила от окна к окну.

Ивена сидела на широкой каменной скамье и смотрела на свои руки.

Странно, но больше всего она думала о вопросе человека из восточных земель.

Почему Север тоже не может объявить всё своим?

Она сама несколько недель говорила о месте, которое никто не сможет отнять.

Но такого места не существует, пока право на него держится только на благосклонности другого человека.

Эйдар был честнее Орвена.

Добрее, чем она ожидала.

Уважал её выбор.

Но этого действительно было мало.

Сегодня Ивена впервые захотела получить что-то, записанное не в чужом обещании.

Своё право.

Дверь открылась.

Ровен вышел первым.

— Возвращайтесь.

Лисель сразу подошла.

— Уже?

— Уже.

Ивена поднялась.

В зале члены совета сидели на прежних местах.

Эйдар стоял у окна.

Когда Ивена вошла, он вернулся к столу.

Никакого намёка на решение в его лице не было.

Она села.

Эйдар взял лист.

— Совет рассмотрел требования дома Ардалей и записи обеих сторон.

Ивена сцепила пальцы под столом.

— Право Ардалей использовать хозяйственные решения, созданные Ивеной во время её службы на южных землях, сохраняется. Ивена этого права не оспаривала.

Секретарь чуть расправил плечи.

— При этом совет не обнаружил оснований считать северную систему отопления, новые схемы восстановления теплиц и заключённые здесь соглашения продолжением собственности дома Ардалей.

Ивена перестала дышать.