— Была здесь пять минут назад. Ушла переодеться.

— Зачем?

Ровен пожал плечами.

— Вы спрашиваете мужчину, который двадцать семь лет живёт на Севере, почему женщина решила сменить платье перед советом.

— Справедливо.

— Брант уже пришёл.

— Где?

— В коридоре. И с ним восемь человек.

Ивена закрыла глаза.

— Я просила Бранта, женщину из старой бригады и плотника.

— Он считает, что вы недостаточно точно сформулировали требование.

— Разумеется.

— Ещё он принёс кусок разобранного канала.

Она открыла глаза.

— Зачем?

— Боюсь спрашивать.

Дверь распахнулась.

— Потому что словами вы тут до обеда спорить будете, — объявил Брант, входя в зал с тяжёлым каменным блоком в руках. — А камень врать не умеет.

За ним появился Харрен с другим куском кладки, затем двое плотников и пожилая работница старой оранжереи. Остальные остановились в коридоре.

Ивена упёрла руки в бока.

— Восемь человек?

— Шесть.

— Ровен сказал восемь.

— Двое просто помогали донести.

— А Харрен?

— Ему полезно.

Харрен поставил камень на пол.

— Меня никто не спрашивал.

— Именно поэтому полезно, — сообщил Брант.

Ровен отвернулся к окну.

Ивена увидела, как у него дрогнули плечи.

— Хорошо, — сказала она. — Камень оставляем. Половину людей отправляем обратно.

— Я уже выбрал, кто останется.

— Брант.

— Что?

— Это мой спор.

Старый каменщик поджал губы.

— Пока ваш.

— Что это значит?

— Если Ардали заберут себе мои каналы, тогда будет наш.

Ивена не выдержала и рассмеялась.

Напряжение, с которым она проснулась, немного ослабло.

— Оставьте камень.

— Я так и собирался.

— А людей…

В коридоре прозвучали шаги.

Брант сразу замолчал.

Эйдар вошёл без сопровождения.

На нём был тёмный официальный камзол с серебряной застёжкой у ворота. Ивена уже привыкла видеть его с закатанными рукавами среди камней и рам, поэтому сейчас он снова показался ей тем северным правителем, которого она встретила в первый день.

Только теперь она знала, что этот человек дважды построил падающую стену в шестнадцать лет, умеет отвратительно обращаться с молотком и способен всю ночь греть камень, чтобы сохранить несколько первых ростков.

Это знание делало официальный камзол значительно менее впечатляющим.

Эйдар остановился возле принесённого Брантом блока.

— Что это?

— Доказательство, — ответил каменщик.

— Я боюсь спрашивать.

Ровен кашлянул.

— Я сказал то же самое.

Эйдар перевёл взгляд на Ивену.

— Готовы?

Она почувствовала, как тревога возвращается.

— Нет.

Брант повернулся к ней.

Ровен тоже.

Эйдар лишь кивнул.

— Хорошо.

Ивена нахмурилась.

— Хорошо?

— Значит, начнём до того, как вы успеете придумать ещё десять причин волноваться.

— Очень поддерживающий подход.

— Я старался.

Дверь снова открылась.

На этот раз вошла Лисель.

Она действительно переоделась. Вместо вчерашнего синего платья на ней было простое тёмно-серое, почти без украшений. Материнскую брошь сестра оставила. Светлые волосы собрала в низкий узел.

Ивена сразу поняла, почему.

Лисель не хотела сегодня выглядеть девушкой, приехавшей договариваться о выгодной свадьбе.

За ней шёл южный секретарь с папками.

Эйдар занял место во главе стола.

— Садитесь.

Кроме него и Ровена, в совет входили ещё пятеро: староста нижнего города, представитель двух горных поселений, мастер стекольщиков, седая женщина, управлявшая северными складами, и широкоплечий мужчина из земель к востоку от крепости. Ивена видела некоторых раньше, но почти ни с кем не разговаривала дольше нескольких минут.

Вот перед ними ей и нужно было доказать, что отец не имеет права забрать её работу одним хорошо составленным документом.

Ивена села.

Лисель устроилась рядом с секретарём Ардалей.

Брант вместе с остальными свидетелями остался у стены.

Эйдар дождался, пока закроется дверь.

— Спор касается хозяйственных требований дома Ардалей к восстановленным северным теплицам. Южная сторона утверждает, что методы, применённые здесь леди Ивеной, являются продолжением работы, которую она выполняла как управляющая Ардалей. На этом основании дом требует долю от будущих доходов.

Он перевёл взгляд на секретаря.

— Всё верно?

— Да.

— Есть дополнения?

Мужчина разложил перед собой бумаги.

— Дом Ардалей не оспаривает заслуг леди Ивены. Напротив, мы считаем их прямым подтверждением ценности знаний, полученных и разработанных ею во время службы семье.

Ивена услышала знакомую формулировку и сдержала желание вмешаться.

Эйдар заметил.

Ничем не помог.

Только спросил:

— Что именно вы считаете принадлежащим дому?

Секретарь перечислил: правила распределения работ, способы участия семей в урожае, устройство хозяйственного учёта, часть принципов водоснабжения и общий подход к восстановлению теплиц.

— Общий подход? — переспросила управляющая складами.

Секретарь открыл одну из старых грамот.

— Леди Ивена семь лет управляла значительной частью земель Ардалей. За это время разработала ряд хозяйственных решений. По правилам дома результаты деятельности управляющего, созданные во время исполнения обязанностей, могут использоваться родом.

— Могут использоваться, — повторил Эйдар. — Или принадлежат дому везде, где этот человек будет работать дальше?

Секретарь выдержал паузу.

— В данном случае леди Ивена официально не освобождена от должности.

Ивена почувствовала, как внутри поднимается знакомая злость.

Эйдар повернулся к ней.

— Леди Ивена, вы хотите ответить сейчас?

Вчера он назвал бы её просто Ивеной.

Сегодня перед советом держал расстояние.

Она неожиданно поняла, что благодарна и за это.

— Да.

Ивена поднялась.

Первым желанием было рассказать всё. Про отцовское письмо, про попытку получить чертежи, про годы, когда её работу считали обязанностью. Про то, как легко Орвен обнаружил ценность её способностей после первых денег.

Но этот спор должен был решаться не тем, хороший ли Орвен отец.

Ивена положила ладонь на старые бумаги.

— Дом Ардалей прав в одном.

Секретарь явно не ожидал такого начала.

Лисель тоже подняла глаза.

— Всё, что здесь перечислено и действительно было создано мной во время управления южными землями, Ардали могут продолжать использовать. Я никогда не требовала обратного и не собираюсь требовать сейчас.

Эйдар чуть откинулся в кресле.

Никакой подсказки.

Хорошо.

Ивена продолжила:

— Старые водные каналы останутся на своих местах. Система распределения сезонных работ может работать дальше. Если отец захочет делить небольшую часть урожая между семьями, которые его выращивают, я буду только рада. Но право пользоваться тем, что уже создано на его землях, не даёт ему права объявлять своей любую мою последующую мысль.

Представитель горных поселений постучал пальцем по столу.

— Где провести границу?

— По месту и времени создания.

— Этого достаточно?

— Нет. Поэтому я принесла чертежи.

Она разложила рядом две схемы.

Слева — южный канал, построенный четыре года назад.

Справа — первая северная секция.

— Это водоотведение западного поля Ардалей. Здесь вода собирается из верхней части участка и распределяется между тремя нижними полосами.

Мастер стекольщиков наклонился ближе.

— А это?

— Северное отопление. Здесь источник тепла сначала прогревает отдельную каменную камеру. Потом тепло идёт под грядки через сеть ходов и воздушных полостей.

— Похоже, — сказал южный секретарь.

Ивена посмотрела на него.

— Чем?

— Каналами.

Брант у стены издал звук, очень похожий на возмущённое фырканье.