В общем, сидим мы с Алёнкой на кухне, похрустываем арахисом и даже облизываем пальцы. Потому что очень вкусно

— Я тут подумала, Виктория, — Алёнка закидывает в рот новый орешек и задумчиво смотрит в сторону окна, — а не беременные ли мы?

— Да ну глупости… какие… — я оставляю миску с арахисом и смотрю на Алёнку

— Я тут вдруг поняла, что у меня задержка, — она переводит на меня взгляд. — И тошнило утром, а потом… вот этот арахис. Я же его не любила никогда

— А я острое и кислое не люблю, — шепчу я. — Вот чёрт… — я медленно моргаю. — И у меня задержка. И тоже тошнило… Нет, этого не может быть

— И я бы ещё не отказалась погрызть сейчас мел

— И я, — в ужасе шепчу я. — У меня с Борей так было. Меня Коля от штукатурки отгонял постоянно

Я в панике сглатываю, а потом спрашиваю, наконец, осознав, что Алёнка залетела:

— А ты что, от Бори… Или…

— Что значит или?! — она охает. — Ты меня сейчас сильно обижаешь, Виктория

— Вы что, там опять ссоритесь? — раздаётся из глубины дома голос Демьяна. — Только отошёл на пять минут, и вы сразу начали…

Шаги Демьяна приближаются. Он заходит на кухню, проходит к столу, а мы с Алёнкой напряжённо молчим

Он пробует арахис, кривится и сплёвывает в раковину:

— Что за ужас? — смотрит на нас. — Что у вас случилось? О чём спорили, девочки?

Мы с Алёнкой переглядываемся и ничего не говорим. Просто смотрим на Демьяна и тянем время

— Я начинаю терять терпение, девочки, — говорит он строго. — Я жду объяснений

Я не успеваю остановить Алёнку, которая испуганно выпаливает:

— У тебя комбо. Ты станешь папой и дедушкой!

А потом так же резко замолкает. Торопливо закидывает в рот арахис и жуёт. На меня не смотрит

— Что это значит? — спрашивает Демьян

Да. У Демьяна большие проблемы с умственными способностями. Я вздыхаю и тоже возвращаюсь к арахису. Жду, когда до него дойдёт

Сначала он приподнимает брови. Потом переводит взгляд с меня на Алёнку и обратно. Затем делает шаг к столу, поднимает брови выше. Моргает

В его глазах отражается сложнейшая математическая задача, которую он пытается решить в уме, но цифры упорно не сходятся

— Папой… и дедушкой? — медленно, по слогам повторяет он, будто пробует чужие и очень странные слова на вкус

Алёнка продолжает усиленно жевать. Демьян переводит ошалелый взгляд на мою миску с арахисом, потом на наши испуганные лица, и внезапно сам загребает горсть арахиса

Закидывает в рот, жуёт и сглатывает. Совсем не морщится от кислоты, не выплёвывает и обескураженно шепчет:

— А как так получилось?

— Пап, мы тебя с Викой сейчас прибьём, честное слово, — Алёнка облизывает пальцы и прищуривается на Демьяна

Я понимаю, что он начинает впадать в эмоциональный ступор. Он не может справиться с нахлынувшими чувствами, не может их правильно распознать, принять и выпустить

Он сейчас даже не дышит

Надо спасать Демьяна, а то он сейчас инфаркт словит. Подхожу к нему, мягко обнимаю и прижимаюсь к нему

Он весь напряжён, и я должна сейчас это напряжение забрать

— Всё хорошо, Демьян, дыши, — тихо шепчу я и поглаживаю его по спине. — Главное — не забудь выдохнуть. Давай, выдыхай…

Демьян делает судорожный, рваный вдох. Его руки медленно и как-то механически опускаются мне на талию, но глаза всё ещё остаются круглыми и ошалевшими

— Папой… и дедушкой… — снова бубнит он, уставившись в одну точку где-то над плечом Алёнки

А после он делает вдох, прижимает меня к себе и утыкается горячим лицом в мою шею. Вздрагивает, и болезненное напряжение отпускает его. Он возвращается из ступора ко мне

Я протягиваю руку и жестом подманиваю Алёнку, которая тоже сейчас должна обнять отца

Она шумно вздыхает, выскальзывает из-за стола и с разбегу утыкается Демьяну в бок, обхватывая его руками за талию

— Пап, ну вот так получилось, — бурчит она куда-то ему в свитер

Демьян тяжело, с гулом выдыхает. Напряжение окончательно покидает его тело, сменяясь усталой, немного беспомощной мягкостью

Он разжимает объятия вокруг меня и одной рукой крепко прижимает к себе дочь, а второй снова находит мою талию

Меня волной накрывает такая нежность к Демьяну в этот момент, к его растерянности и мужской слабости перед простым человеческим счастьем, что у меня слёзы щиплют глаза

— Я сейчас чуть не помер, — хрипло признаётся он. — Чуть не помер.

— Неприлично, — строгим шёпотом заявляет мама, пока Демьян отлучился в уборную, — неприлично, Вика, тебе в таком возрасте беременной ходить

Ну, других слов я и не ожидала услышать от моей мамы. Она была всегда слишком строгой, а сейчас её строгость стала просто старческой вредностью и упрямством

— Да и от кого? — мама поджимает губы. — От того, кто тебя кошмарил? Ты всё-таки у меня мазохисткой уродилась? Или веришь в сказки, что мужики меняются? И знаешь, вдова должна оставаться вдовой. Так правильно

— Мам, я просто посвятила тебя в мои последние новости, — пожимаю плечами.

— Ты бы еще через год решила мне всё рассказать, — мама рассерженно смахивает тряпкой со стола крошки и поднимает на меня взгляд. — Бросила мать… Всё-таки ты в отца. Вот он тоже взял и бросил меня. Теперь ты.

Папа ушёл от мамы, когда я была маленькая. Он уехал на заработки в Польшу. Там и остался. Алименты присылал, пытался со мной держать связь, но… он не был мне отцом. Был просто дядькой в Польше, который отправляет деньги иногда посылки

Сейчас уже почти не пишет и не звонит.

И это понятно. У него там вторая семья, уже внуки, а я… досадная ошибка молодости. Я раньше обижалась, а теперь отпустила ситуацию

А мама нет

— Я тебя не бросала, — спокойно отвечаю я, — я просто знаю твою реакцию на все мои новости

— Мама у тебя, конечно, та еще старая стерва, — Демьян выходит из уборной, вытирает руки полотенцем и смотрит на мою удивленную маму. — Какая же вы противная, Анна Игоревна.

— Да как ты смеешь…

— И тебе сейчас язык в жопу засунуть и помолчать, — Демьян прищуривается с угрозой. — Ведь ты уже старая карга, и тебе бы надо под свою морщинистую жопу, в которую ты сейчас язык сунешь, соломки подстелить. Понимаешь о чем я?

Мама задыхается от возмущения, а демьян подходит, наклоняется и тихо говорит:

— Когда ты не сможешь встать с кровати и начнёшь ходить под себя, то кто за тобой будет ухаживать, м?

Мама открывает и закрывает рот обратно

— Ты пока всё это обдумай, — Демьян распрямляется, помогает мне встать и уводить из кухни, — а мы… — он оглядывается, — через недельку заглянем

— Вика, и ты позволишь ему говорить со мной в таком тоне?

Вместо меня моей маме отвечает Демьян. Довольно грубо, но честно:

— Ты же себе позволила себе обмазать дочь дерьмом.

— Я тебя никогда не приму!

— Ладно, — вздыхаю я, — не через неделю, а через две заедем к тебе

Мама ругается, но мы не обращаем внимания. Обуваемся и уходим. На крыльце дома Демьян приобнимает меня:

— А я думал, что у тебя мама добрая и милая

— Все так думают, — смеюсь я, — раз я добрая, то и мама у меня должна быть такой

— Это же логично, — Демьян недоуменно хмурится

— Просто я в детстве себя однажды дала обещание не быть такой злой, как мама, — мягко улыбаюсь

Демьян крепко обнимает меня, прижимает к себе и долго-долго не отпускает. Ему не надо говорить, чтобы я поняла, о чём он сейчас думает

О школе.

О том, что нигде у меня не было покоя, и ему сейчас от этого больно, но ничего исправить не может

У нас есть только настоящее и будущее

— Я рядом, — бубню в грудь Демьяна, который судорожно выдыхает и целует в висок.

— Я так долго к этому шёл

— Ну, мы немного тугодумы. Что поделать, — коротко смеюсь и обнимаю Демьяна в ответ. — Вот такие мы

***

— В общем, Колян, — Демьян смотрит на портрет Николая на гранитном памятнике, — была твоя жена, станет моей