Делает вдох

Выдох

Делает несколько шагов к тумбочке. Его рука взметается к рамке, и в груди всё обрывается

— Нет! — кричу я

Подскакиваю к нему, хватая его за запястье, пытаясь вырвать фотографию из его рук, но Демьян выше и сильнее.

Он легко вскидывает руку с рамкой высоко над головой, туда, где я не могу достать.

Я задираю голову, глядя на него снизу вверх. Наши глаза встречаются. В его глазах горит тихая ненависть и тёмная ревность, которая прожигает меня насквозь и от которой у меня перехватывает дыхание

— Я должен увидеть и другие фотографии, — глухо, почти беззвучно говорит он

Он мягко, но настойчиво отталкивает меня от себя, и я по инерции отступаю на шаг. Он выходит из спальни, зажав в руке нашу с Николаем фотографию

— Я тебя не понимаю! — повышаю я голос

Он возвращается в гостинуюи начинает собирать все фотографии с этажерки, с книжных полок, с подоконника.

— Зачем ты это делаешь? — мой голос срывается на шёпот.

Большие, грубые руки Демьяна небрежно раскладывают снимки на ковре. Он садится на край дивана, наклоняется и хмурится.

Потом поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Так надо, — угрюмо, с расстановкой, отвечает он. — И не надо сейчас со мной, Вика, спорить

Он делает паузу

— Сделай то, что я прошу, — он прищуривается. — Принеси мне… ваши и другие фотографии. Все фотографии. Без вопросов.

* Демьян *

Я смотрю на фотографии, разложенные у моих ног на ковре, и не могу дышать

Десятки снимков. Десятки прямоугольников счастья, которые не имеют ко мне никакого отношения.

Вот Вика и Николай в студенческой аудитории. Она сидит на подоконнике, свесив ноги, он стоит рядом, привалившись к стене. Она смеётся, запрокинув голову, и солнечный свет падает на её лицо, подсвечивая её профиль, а молодой Николай смотрит на неё в влюблённом восхищении

Не знаю, кто сфотографировал их, но фото вышло слишком живым для меня. Я будто на секунду сам оказался в этой аудитории

И я… люто ненавижу Николая

Я перевожу взгляд на следующий снимок. Они гуляют по осеннему парку. Листья кружатся над ними, и Вика подставляет ладони, ловя их, а Николай приобнимает её и что-то шепчет на ухо

Свадьба. Целая стопка снимков. Простая белая церковь, полевые цветы в её руках, и её глаза полные абсолютного, безоговорочного счастья. Она держит его за руку, и его пальцы переплетены с её пальцами. Она смотрит на будущего мужа снизу вверх с женским обожанием

На меня она так никогда не смотрела

В груди разрастается чёрная, липкая тяжесть. Она поднимается из желудка, заполняет лёгкие, сдавливает горло. Сжимаю кулаки

Вот снимок, где уставшая, но невероятно счастливая Вика держит на руках новорождённого Бориса. Её волосы растрёпаны, под глазами тени, но на губах расцвела беззащитная и воссторженная улыбка. Она — мама и сама не верит этому счастью

 Рядом стоит Николай. Он смотрит на сына, потом на Вику, и в его взгляде столько нежности, что я чувствую физическую боль

Я отвожу взгляд. Смотрю на ровный белый потолок. Я должен успокоиться. Делаю глубокий вдох

Эта квартира... Она пахнет её жизнью. Её прошлым. Её любовью. Этот запах проникает в лёгкие, оседает на языке, и я задыхаюсь от него.

Я перевожу взгляд на фотографию с выпускного Бориса. Он стоит в центре, в рубашке, брюках и с лентой выпускника на груди, а по бокам — Вика и Николай. Улыбка на лице Вики гордая и счастливая. А у Николая... у него бледное лицо, под глазами залегли тени, он явно похудел, но он улыбается. Я понимаю, что на этом снимке он болеет

Я сглатываю, но ком ярости не проходит. Я сглатываю снова.

Все эти улыбки… Все эти объятия… Все эти взгляды… Они настоящие. Они истинные. Они не наиграны, не выставлены напоказ, не отрепетированы для профессионального фотографа

Они живые

Я закрываю глаза на секунду, и передо мной всплывают наши с Дашей семейные фотографии. Мы стоим на фоне белоснежной яхты, в идеально сидящих костюмах, с дежурными и сдержанными улыбками.

Затем… Мы сидим за длинным столом в ресторане, уставленным хрусталём и серебром, и на нас — ни одной эмоции. Наша дочь, Алёна, смотрит в камеру с вызовом, Арсений — с лёгкой скукой. Мы выглядим идеально, богато и роскошно

Но на этих снимках нет ни капли тепла. Ни капли жизни

И я до сегодняшнего дня не видел в этом проблемы. Я, как и мой отец, считал, что для потомков должны оставаться именно такие фотографии: впечатляющие и без лишних эмоций, которые делают нас уязвимыми.

Наши семейные фотографии можно поставить в рамочку и отправить в любой журнал, который расскажет о нас как об одной из самых влиятельных семей Москвы

А фотографии Вики и Коли... они были созданы для того, чтобы помнить. Чтобы чувствовать. Чтобы возвращаться в те моменты, когда был по-настоящему счастлив

Я открываю глаза и смотрю на Вику

Она стоит у стены, скрестив руки на груди. Под глазами у неё пролегли тени усталости

Она смотрит на фотографии, разложенные у моих ног и молчит. Взгляд тёмный, тоскливый и обречённый

Она всегда будет помнить его. Она будет помнить каждую его улыбку, каждое прикосновение, каждую секунду, проведённую с ним. Она будет хранить его в своём сердце, пока оно бьётся

И даже если предположить невероятное, что мы можем быть вместе, то она будет сравнивать меня с ним. Мои слова — с его словами. Мои прикосновения — с его прикосновениями. Мою любовь — с его любовью

И я проиграю. Нет, я уже проиграл

Я проиграл её в тот момент, когда они много лет назад встретились. Когда она посмотрела на него теми глазами, которыми она никогда не смотрела на меня. Когда она улыбнулась ему

Я поднимаюсь на ноги. Перешагиваю через фотографии и двигаюсь к окну. Прижимаю ладони к голове, запрокидываю лицо к потолку и медленно выдыхаю. Воздух выходит из лёгких с хрипом

Я хотел увидеть, что она была счастлива с другим, и я увидел. Теперь я должен это осознать, принять и вытравить все сомнения о моем браке, все мысли о Вике, все надежды

Но я не могу

Я начинаю расхаживать по комнате от стены к стене. Я хожу туда-сюда, туда-сюда, и каждый шаг отдаётся болью в груди.

Я кидаю взгляд на Вику

Она аккуратно садится на ковёр, подгибая ноги под себя, и начинает осторожно собирать фотографии. Она поднимает один снимок, на котором Николай держит на руках годовалого Бориса. Он улыбается, глядя на сына. Я замечаю, как руки Вики дрожат.

Вика проводит пальцами по его лицу на фотографии. Её прикосновение невесомое и ласковое. Она смахивает с века выступившую слезу

И в этот момент из меня вырывается рык

Чистая, дикая, первобытная ярость поднимается из глубины моего существа. Она заливает каждую клетку, каждый нерв, каждую мышцу. Я больше не контролирую себя.

Я — чёрная, разрушительная энергия, которая даже не помнит своего имени

Я хватаю этажерку. Я даже не замечаю его веса. С диким, гортанным криком я отшвыриваю его в сторону. Он пролетает через всю комнату, врезается в стену с оглушительным грохотом. Милые, фарфоровые кошечки, которые стояли на верхней полке, падают и разбиваются. Их головки откатываются в разные стороны. Декоративные вазочки разлетаются на тысячи осколков

Но мне этого мало

Я завожу руку назад и со всей дури бью кулаком в стену.

Кисть хрустит. Острая, пронзительная боль пронизывает всю руку от запястья до плеча. Я чувствую, как под кожей что-то смещается, и горячая, липкая кровь начинает сочиться между пальцами.

Но боль не унимает ярость. Она только подпитывает её.

Вика замирает. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем она резко вскакивает на ноги. Откладывает фотографии на край дивана. И делает решительный шаг ко мне

Я вскидываю в её сторону руку. Ладонь раскрыта, пальцы растопырены. Кровь стекает по запястью, капает на пол, оставляя тёмные пятна на светлом ковре