Я приваливаюсь к стеклянной стене террариума, не в силах больше твёрдо стоять на ногах

Шумно выдыхаю

— Разве мы не милашки? — Демьян скалится в жуткой улыбке.

* Демьян *

Потерянная Вика сидит на диване и крепко сжимает стакан с водой. Рука мелко дрожит. Смотрит перед собой и не моргает. На бледном лице проступил неровный румянец страха

Она прожила этот страх вместе со мной. Я прочувствовал его телом, вдохнул, впитал порами кожи

Она сейчас… бесконечно очаровательная и соблазнительная

Её страх, её дрожь в руках и лихорадочный блеск в глазах меня заводит, но… я не накидываюсь

Я, конечно, маньяк, который наслаждается слабостью моей Горошкиной, однако я понимаю, что ситуация может выйти из-под контроля

И тогда Вику охватит тот ужас, который будет соткан из отвращения и ненависти ко мне

Поэтому я просто любуюсь и с тайным наслаждением наблюдаю, как Вика медленно выдыхает через нос и как трогательно вздрагивают тонкие крылья её милого носика

Кстати, Вика не так проста

Да, испугалась, но на ногах устояла и не разрыдалась

Гена сейчас спит в террариуме. Вот ему всё равно на наши страсти. У него в жизни всё просто

Этим он мне и нравится

— Ты доволен собой? — она, наконец, смотрит на меня, — ты опять меня напугал… — она делает вдох и сердито выдыхает. — До усрачки, Демьян, как говорила моя бабушка…

Я удивлённо приподнимаю бровь

Злость — наигранная, и я вдруг понимаю, что глаза у Вики горят от адреналина! Не от страха

Или мне кажется? Выдаю желаемое за действительное?

— Ты так дрожала, — хмыкаю я и кладу руку на спинку дивана за спиной Вики. Вглядываюсь в её глаза. — И так прижималась ко мне

Вика поджимает губы и прищуривается сильнее:

— Какой же ты… Какой же… — пытается она подобрать слово

— Маньяк? — предполагаю я. — Извращенец?

— Это слишком просто для тебя, — Вика шумно выдыхает, всматриваясь в мои глаза. — Ты… Демьян! И знаешь, мне не надо удивляться тому, что ты завёл именно Гену!

Зря Вика не удивляется тому, что я завёл Гену, потому что я его не завёл, а забрал и спас от смерти

Моему внуку Аркаше было три года. Я отвёз его и невестку в контактный зоопарк. Я не хотел, но надо было сыграть хорошего дедушку. Иногда от этой роли мне не отвертеться

Пока Ада знакомила восторженного сына с кроликами, цыплятами, морскими свинками, мне пришлось ответить на звонок от финансового директора

Я вышел из главного зала, где пахло сеном и сладковатым помётом грызунов, и начал бродить по темным коридорам

Когда телефонный звонок завершился, то я понял, что оказался в тёмной вонючей комнатушке с тусклой лампочкой, которая висела низко к полу, а под лампочкой неподвижно лежал Гена. Он был скручен в рыхлые слабые кольца, а морда была спрятана

Тот Гена был совсем не похож на сегодняшнего Гену

Это был истощенный питон с тусклой, будто пыльной, чешуей. Тело было не округлое. Позвоночник и ребра резко выделялись, образуя треугольное сечение. Даже я, далёкий от анатомии змей, увидел, что огромная змея передо мной — на грани

Пол комнатушки — был весь в комковатом белом помёте

— Вам сюда нельзя, — сказал тогда толстенький охранник

— Что с ним? — спросил я

— Не знаю, — равнодушно ответил охранник и почесал шею. — Уходите. Его в чётные дни выносят

— Я не уйду

Существо, которое должно пугать и вселять благоговейный трепет, умирало. И умирало позорно в собственном дерьме

Я тогда почувствовал не жалость, а возмущение и ярость! Никакого уважения к змеиному благородству и силе

Гену я выкупил

Выкупил за огромные деньги, потому что владельцем контактного зоопарка оказался мерзкий жадный урод, который почувствовал, что я готов отдать за Гену любые деньги

А потом я потратил кучу денег на лечение Гены

У него была даже операция. Из него достали несколько пластиковых машинок, небольшой брелок-кролика из искусственной шерсти и синтепона. Видимо, кто-то из детишек постарался

У него были паразиты в чешуе, а кончик хвоста хотели удалить. Боялись, что гангрена, но оказалось, что это было наслоение старой кожи, которую он не смог правильно сбросить

У него гнила пасть, а неровное брюхо кровоточило из-за грибка

Я его лечил месяцами. Мне говорили, что такие запущенные змеи всё-равно умирают, но Гена выжил

Я знаю, что питоны не собаки и не кошечки. Знаю, что у них нет привязанностей к человеку, но они привыкают к людям и могут видеть в них источник безопасности

Гена не скучает и не тоскует, как преданный пёс, но его рептильный мозг четко зафиксировал: мой запах означает отсутствие угрозы, тепло и сытость

Когда мне приходится уезжать надолго, этот хрупкий баланс рушится. Не чувствуя знакомого присутствия, Гена теряет ощущение безопасности. Его инстинкт самосохранения выдает единственную доступную реакцию на стресс — затаиться, замереть и замедлить метаболизм

Он впадает в глухую змеиную апатию, отказывается от еды и уходит в вынужденную, изнуряющую спячку

Чтобы этот дурень не морил себя голодом, мне приходится идти на хитрость. Перед каждым отъездом я оставляю в его террариуме свой поношенный пиджак

Но я этого не расскажу Вике, потому что она начнёт жалеть Гену, но Гену надо принять не из жалости, а из уважения к его удивительной змеиной природе и силе. Его надо понять

Да, любовью Гена не ответит, но можно стать очень важным кусочком в его змеиных инстинктах. Можно стать тем, с кем рядом он может жить

— Знаешь, Демьян, — Вика качает головой, — ты довольно предсказуем. Да, только ты и мог от скуки купить питона. Наверное, ещё и выбирал самого жуткого

Она фыркает и смотрит в сторону террариума, где во мраке мирно дремлет Гена

И вдруг я всё равно ловлю себя в неприятном страхе, что Вика не поймёт ни меня, ни Гену

Что мы так и останемся для неё отвратительными чудовищами. Что она может сейчас окончательно убедиться в том, что она не хочет быть рядом и не хочет терпеть ещё и Гену, а он всё же часть моей тёмной души, которая тянется и всегда будет тянуться к опасности в желании её обуздать и приручить.

Да, я вдруг и сам понимаю, что я очень сложный. Сложный мужик с большим и страшным питоном

Вика продолжает напряжённо вглядываться во мрак террариума, а я с каждой новой секундой её молчания теряю часть возбуждения и мужской игривости

Может, этой ночью мне придётся окончательно отказаться от Горошкиной, потому что мы слишком разные

Потому что она по своей природе не способна любить меня, ведь во мне нет ничего того, в чём она нуждается

Её покойный муж был тем самым, а я…

Источник проблем для её любви и привязанности. Я — вечная провокация, а она хочет понятной заботы и той любви, где всё просто для сердца и ума

— Демьян… — шепчет Вика и ёжится, передёргивая плечами. — Я хочу домой…

Есть люди, которые не смогли бы увидеть тогда в Гене смерть и разложение, потому что они боятся змей

И я не могу их винить. Такова их природа. Они спасли бы умирающую кошечку или раненную собачку, потому что теплый мех им понятен и безопасен, но не чешуя

Они хорошие и добрые и честно и сильно любят какого-нибудь слюнявого лабрадора и сразу заметят у него в шерсти кровь. Будут бороться за него до последнего

Но в Гене они бы не смогли увидеть то, что увидел я

— Хорошо, — отвечаю я. — Толя отвезёт тебя домой

Вика вздрагивает и удивлённо смотрит на меня:

— Правда?

— Да, — пожимаю плечами

Что-то во мне будто умирает сейчас. Отгнивает

Наверное, это и есть разочарование. Интересно. Как только я начинаю правильно осознавать свои эмоции, то за ними не приходит гнев

Вика отставляет стакан на журнальный столик и встаёт. Нерешительно делает несколько шагов к дверям гостиной, оглядывается и говорит: