Грохот разнесся по лесу, эхо вернулось с запозданием. Тварь отлетела, рухнула в снег, зашипела, дергая конечностями и через пару секунд рассыпалась инеем.

– Минус один, – сказал я.

– Смотри внимательней, – буркнул Петр. – Они тут группой, значит не ходят поодиночке.

И действительно: справа послышался визг. Второй выбледок прыгнул на меня сбоку, и только то что я рефлекторно отскочил в сторону спасло мое лицо от его не то рук, не то лап, но с весьма неприятными когтями. Он вцепился в ружье, снова заорал прямо в ухо – визг, от которого череп затрещал, а на глазах выступили слезы.

– Сукааааа, – простонал я, пытаясь вырваться, но не отпуская ружье. Несколько секунд мы с тварью пытались отобрать оружие друг у друга, пока я не изловчился и не ударил его прикладом, а потом сразу же выхватил нож и кольнул выбледка наугад. Попал в шею. Тварь дернулась, зашипела и рухнула на бок, вытянувшись, как выброшенная на берег рыба, а потом рассыпалась…

– Живой? – крикнул Петр.

– Пока да, – я утерся рукавом, пытаясь вытереть слюни или что так бывает у выбледков, которыми он забрызгал меня всего, пока орал и свистел… – Чего-то сегодня прям бодро пошло.

Петр не ответил. Он стоял, глядя куда-то в глубину леса.

– Виктор… – тихо сказал он. – Аккуратно. Кажется, мы нашли его.

И я сразу понял: «он» это не опустошь. Пригляделся в направлении взгляда поручика и рефлекторно сглотнул. Воздух впереди дрожал, будто над костром, а между деревьев виднелось нечто темное, живое. И когда оно вышло на свет стало ясно, что это демон. Маленький, но все равно демон. Ростом с теленка, с вытянутым телом и пастью, из которой сочился пар. Глаза как два уголька, горящие изнутри…

– Ну зачем, – прошептал я. – Ну так же хорошо все начиналось…

Петр мое нытье понял верно: в битве с демоном я был практически бесполезен. Пули и нож ему не страшны, как, впрочем, и другое человеческое оружие. Хотя, конечно, если пальнуть в него фугасом да так, чтобы его разорвало на сотни кусочков, скорее всего он не сможет собраться обратно в целую и живую тварь, хотя, кто его знает… Победить демона проще всего было магией, а со своей пока был еще в слишком натянутых отношениях, чтобы экспериментировать на подобных тварях.

– Спокойно, – сказал Петр. – Ты работаешь с тем, с чем можешь. По мелочи. Этого я на себя беру.

Он поднял руки, и воздух вокруг него изменился: стал влажным, тяжелым, будто над болотом. Из снега под ногами начали подниматься тонкие струи воды, собираясь в шары. Я даже не понял, откуда он берет влагу – вокруг же все замерзло. Петр махнул рукой, и вода с силой рванулась вперед, ударив в демона. Тот взревел, но не от боли, от злости, и ринулся прямо на нас.

– Назад! – крикнул Чагодаев.

Я не сдержался, вскинул ружье и выстрелил. Пуля попала твари в шею, рванула клок черной плоти, будто грязный лед, но демон казалось даже не заметил этого. Петр выдохнул, сделал шаг вперед. Вода, что заливала сугробы, вдруг застыла, схватывая демона в ледяные цепи. Он поднял руку и щелкнул пальцами – лед взорвался изнутри, осколки брызнули в стороны, демон закрутился на месте, явно получив неплохой магический удар, но устоял.

– Круто, – выдохнул я, – но он живой.

– Сейчас будет неживой, – сквозь зубы ответил Петр.

Он вытянул обе руки, и я увидел, как между его пальцами мелькнуло голубое свечение. Воздух вокруг нас похолодел еще сильнее, а между ладонями поручика стал собираться водяной пузырь или шар.

И в этот момент, пока Петр удерживал внимание на демоне, сбоку вынырнула еще одна тварь – выбледок. Шел на четвереньках, вытянувшись, как паук, и двигался чертовски быстро. Но не на меня – на Петра.

– Ишь ты, какой умный, – выругался я. – Решил демона прикрыть, да?

Я рванулся вперед, вскинул ружье и выстрелил. Опустошь завизжал, выгнулся, засучил лапами и рассыпался снежными искрами.

Тем временем водяной шар в руках поручика рос, собирая влагу из снега, из замерзших деревьев, даже из воздуха мне казалось…

– Это не вода, – сказал Чагодаев. – Это сила. Что вода, что тьма – одно и то же, Виктор. Это просто поток. Главное, не сопротивляйся ему. Не пытайся управлять им, просто направляй в нужную тебе сторону…

Я запомнил. Кивнул. Демон дернулся, рванулся к нам и в ту же секунду Петр сделал резкий жест, от чего водяной шар словно сжался в точку и из этой точки в сторону твари хлынула волна инея. Демон застыл на месте, на полпути в прыжке.

Еще миг и он рассыпался, как роза, которую опустили в жидкий азот.

Тишина. Только пар изо рта, и где-то далеко завывает ветер.

– Ну что, – сказал я. – Минус три выбледка и один демон.

– Угу, – кивнул Петр. – Бывает и хуже.

– Например?

– Например, когда демон не один…

Мы замолчали, а потом Чагодаев добавил:

– У тебя, кстати, уже получается.

– Что именно?

– Не паниковать. Раньше бы орал, наверное.

– Я и сейчас готов был разораться, – ответил я. – Просто устал очень, даже паниковать лень…

Мы переглянулись и почти одновременно рассмеялись. Смех прозвучал громко и неестественно в этом холодном лесу, но лучше уж смех, чем тишина. Я глянул на замерзшее место, где только что стоял демон.

– Ну что, проверим по кругу и домой?

– Проверим, – кивнул Петр.

Мы двинулись дальше, не оглядываясь. Снег хрустел под ногами, и где-то вдалеке мне казалось, что за нами кто-то наблюдает. Может, просто показалось. А может и нет…

Мы вернулись уже к вечеру. Все о чем я мечтал – это скорее войти в дом, погреться у печки, выпить чего-то горячего и завалиться спать, но, кажется, у провидения были на мой счет другие планы. Едва мы переступили порог, нас встретил Саша – бледный, взъерошенный, с таким лицом, будто ему только что сообщили какую-то ужасную новость.

– Лизу не видели? – спросил он. – Она не с вами?

– Нет, – удивился я. – Так она же у Марфы была.

Альский покачал головой.

– Нет и не было ее там. Марфа час назад заходила, пироги принесла. Я спросил, где Лиза, а она на меня так вытаращилась: мол, с чего бы мне знать? Я сказал ей про курицу, которую Лиза уже несколько дней к ней лечить ходит, а Марфа смотрит на меня и смеется: “да у меня курица как генерал-поручик – здорова и зла, не звала я ее, милок, ни сегодня, ни вчера”.

Я моргнул. Слова не сразу сложились в предложение.

– Погоди… Это что получается? Она соврала?

– Похоже на то, – мрачно ответил Саша.

– Надо же, нежить может врать… да еще и хозяину, – пробормотал я, хотя вроде уже не раз убеждались, что я ей не господин, но хоть какие-то правила ж должны соблюдаться. – Это как вообще?..

– Да откуда я знаю! – огрызнулся Альский. – Может не хотела рассказывать, куда пошла! Хотя, к кому ей тут ходить и, главное, зачем скрывать? Или, может, помогает кому-то… Или… заблудилась…

– Заблудилась, – повторил я, будто пробуя слово на вкус. – Здесь? В городке на шесть улиц и одну церковь?

Тишина. Альский не знал, что мне ответить. Хотя, если поразмыслить, то, конечно, заблудиться здесь было можно: и лес рядом, и губа… И снегу намело…

– Ладно, с враньем потом разберемся, – буркнул я, натягивая обратно куртку. – Надо ее искать.

Мы вышли на улицу. Воздух был густой, холодный, солнце уже почти ушло за горизонт.

– С утра ее никто не видел, – сказал Саша, идя рядом. – В лавке была – взяла мясо и ушла. Я подумал, она с вами с Петром увязалась в лес…

– Ага, с мясом… – пробормотал я.

На какое-то время мы оба замолчали. Где-то в глубине сознания шевельнулась знакомая тревога: я уже чувствовал ее тогда, в поместье Паленов, когда с опозданием сообразил, что оставил Лизу одну и ушел и без меня она почти потеряла всю жизненную силу. Всетаки, она не классическая “нежить”, а что-то куда более тонкое и уязвимое. Тогда я едва успел вернуться к ней. А сейчас?

– Она сильнее стала, – произнес я вслух, будто сам себя убеждая. – Не раз уходила, бывало, на весь день. Возвращалась уставшая, но целая. Главное, понять, куда пошла. Может, просто далеко ушла, не рассчитала время.