Я закрыл глаза и почувствовал, как звук вплетается в ритм сердца. И вдруг понял, что должен подать свой голос, не словами, а силой. Тьма, живущая во мне, откликнулась. Я протянул руку к посоху Аавве и когда дотронулся его, по воздуху прошла волна. Лед под ногами застонал. Из глубины поднялся свет – не ослепительный, а мягкий, серебристый, зеленоватый. Он струился, складываясь в силуэт. Перед нами стоял мужчина: высокий, с плечами покрытыми инеем, с глазами цвета северного сияния. Его тело дрожало, будто соткано из света этого самого сияния. Старая шаманка открыла глаза и на секунду замерла в растерянности:
– Отец… – прошептала она.
Дух кивнул, не поворачивая головы. Его взгляд смотрел прямо на меня.
– Ты зовешь слишком громко, человек, – сказал он. Я слышал голос не ушами, он словно звучал у меня внутри черепа. – Мы слышим тебя. Мать слышит тебя. Теперь слушай и ты нас в ответ.
– Кто это? Кого ты называешь матерью? – выдохнул я.
– Та, что живет под льдом. Тьма, что не зло и не добро. Это покой мира.
– Ты можешь говорить с ушедшими, – произнес дух. – Ты создан для того, чтобы слушать нас. Ты можешь звать нас. Можешь повелевать некоторыми из нас... Ты многое можешь, человек. Но помни: там, за гранью, нет ничего кроме забвения и покоя. Чем дольше душа пребывает в покое, тем меньше остается от того, кем она была раньше. Только тех, кого держит боль или любовь, можно услышать. Остальные уже стали частью великого ничто.
Я сглотнул.
– Я уже говорил с одной, – сказал я. – С той, кто умер… и вернул ее в этот мир. Девушка, что со мной. Лиза. Она вернулась, но она… не совсем такая, как бы раньше. Я хочу, чтобы она вернулась… эм… полностью! Вы тоже можете так? Тьма дает вам силу вернуть того, кто ушел в покой? Как мне закончить это? Я обещал ей…
Дух посмотрел на меня внимательно:
– Для нас это невозможно, но ты – можешь такое. Ты вырвал душу, что уже пошла к покою, и вернул ее в тело. Это дается не всем. Даже старые шаманы не могут такое. Но помним, что каждое слово в договоре с Тьмой имеет цену.
– Какую цену?
– Пока не будет выполнено все, что ты обещал той стороне, тьма и покой не отдадут тебе душу полностью. Живая не станет живой до конца. Ты должен завершить сделку. Тогда Тьма отпустит ее.
Я хотел сказать что и рад бы завершить эту “сделку” как он сказал, но не знаю условий договора. Но дух уже начал растворяться.
– Когда снова услышишь зов – не отвечай сразу, – сказал он напоследок. – Слушай и ты услышишь ее…
Он повернулся к старой шаманке и улыбнулся ей как-то очень добро, по-отечески. После этого видение дрогнуло и свет погас. Аавве молчала, прижимая к груди свой посох. Ее губы дрожали.
– Он приходил впервые за тридцать зим, – прошептала она. – Я долго звала его, но он не спускался с грани, но для того, чтобы помочь тебе, мать послала его к нам… Раз он пришел один раз, ты сможешь позвать и других, только помни то, что сказал тебе мой отец: чем дольше кто-то находится за гранью, тем меньше в нем остается человеческого. Говорить с теми, кто ушел давно и покоится с миром нельзя. Нельзя тревожить их.
Я еле заметно кивнул. В груди по-прежнему гудело, но теперь эти вибрации, этот звук я слышал иначе – он словно стал спокойнее и глубже, словно я убрал в карман включеную рацию и теперь в любой момент мог нажать кнопку и сказать “прием”. Похоже, что тьма признала во мне своего собеседника. Отлично.
* * *
Император Алексей III стоял у окна. За стеклом клубился январский туман над Невой, и редкие фонари в нем выглядели как дрожащие светляки. На подоконнике лежало донесение из северного города: аккуратно сложенное, с вскрытой красной сургучной печатью. Царь уже прочел сообщение генерал-губернатора Нечаева и сейчас обдумывал новую информацию. Он медленно прошелся по комнате, теребя в руках лист бумаги, исписанный мелким шрифтом:
– Значит, он все-таки учится чему-то, развивается, – с какой-то толикой удовлетворения произнес он. – И еще этот… демон, с которым он, говорят, ладит. Аркадий Львович просит прислать священника. Смешно! Священник там, где постоянные прорывы… На границе Империи…
Алексей III подошел к столу и забарабанил пальцами по столешнице, раздумывая. Можно ли допустить, чтобы Святой Орден узнал, где находится некромант и княжна? Исключено! Не отреагировать на просьбу генерал-губернатора тоже нельзя: все-таки старый вояка заслужил к себе хорошее отношение короны, всегда был надежным и четким, значит, священник ему и правда нужен. На кой черт? Бог его знает! Может люд простой успокоить, а может – свою душу…
Император подошел к графину с водой, взял его и наполнил хрустальный стакан, стоящий здесь же рядом, но выпить не успел. В дверь постучали и заглянувший в проем слуга почтительно поклонился:
– Ваше Императорское Величество… пришел человек из Института. Сказал, что вы его ждете.
Император нахмурился.
– Я его не жду, – но все же кивнул: – Пусть войдет.
В кабинет государя вошел мужчина лет пятидесяти: худой, точный, в длинном черном пальто, в очках с тонкой оправой и с тростью в руках. Русским его назвать было бы сложновато: бледное лицо с застывшем на нем выржением презрения ко всему сущему, манеры утонченные и холодные. Он неглубоко поклонился, с тем уважением, которое выражает вежливость, но не подчинение.
– Ва-аше Императорско-ое Величе-ество, – произнес он с весьма ощутимым акцентом, – ме-еня зову-ут доктор Эдвард Штольц. Я представляю Имперский Институт…
Император перебил его:
– Я знаю, кто вы, – сухо ответил Алексей III. – Но не припомню, чтобы звал вас.
– Нам стало известно, что в северных землях Империи замечен… необычный феномен…der Dämon… Демон… который не нападает… bereit dem meister zu dienen… – Доктор говорил размеренно, со странным акцентом, растягивая гласные звуки в некоторых словах и иногда говоря на другом языке. То, что Штольц говорит на немецком Император понимал, а вот что именно он говорит не до конца. – Ва-аше Императорско-ое Величе-ество, вы понима-ать, что по догово-ору все, что касается der Dämon относи-ится к нашей организа-ация…
Император прищурился.
– К вашей организации? С каких это пор Императорская власть должна перед вами отчитываться и что-то предоставлять вашему Институту?
Штольц улыбнулся еле заметно.
– На-ашему институт, – улыбнулся он. – Ве-едь это Императорский… forschungszentrum… исследова-ательский центр, вы сами помога-аете нам изучать этих тварей, а мы – в сво-ою очередь – помога-аем вам. Мы ведь, государь, работа-аем на одно и то же солнце, пыта-аясь покончить со тьмой.
– Прекрасная фраза, – хмыкнул Алексей. – Но и солнце иногда жжет.
Он подошел ближе, разглядывая доктора, словно редкое насекомое. Штольца это, кажется, совсем не смутило – он стоял перед царем с легкой улыбкой на лице и в ответ разглядывал Императора:
– Штольц, вы что, перехватываете мои донесения? Откуда информация?
– О-о, нет, – доктор чуть склонил голову. – Конечно не-ет. Нам это-о не нужно. У нас есть свои гла-аза и уши. Мы давно… wir interessieren uns für den Norden… смотри-им на север и се-ейчас пришло время отправить ту-уда нашего спе-ециалиста.
– Какого еще специалиста? – усмехнулся Алексей III. – Нечаев попросил у меня прислать не научного мужа, а священника…
– Прекра-асно! Нам это подходит! – расцвел доктор. – Если Ва-ашему Императорско-ому Величе-еству угодно, наш человек наде-енет рясу, то-олько… wird sein ding machen… читать бу-удет другие книги, – с предельно вежливой улыбкой ответил доктор.
Император задумался, а Штольц поспешил добавить:
– Ва-аше Величе-ество, не стоит… besorgt sein… быть в волнении! Мы в курсе-е истории с некрома-антом и я здесь еще и для того, чтобы за-аверить вас: он не интересует И-институт. Мы ра-ады что у Империи появилась но-овая сила и но-овые возможности, но… es ist uns egal… но-овые фигуры на доске не могут влиять на наше-е с вами договор. Понимаете о чем я?
