Эксель судорожно сглотнул и сжал находку в кулаке. Накеры не могли притащить этот жетон с юга, из Новиграда. Это означало только одно. Тот самый кавалерийский отряд сержанта Брана, который Менге только что выслал из деревни на полной скорости, пролетел по тракту вперед них и угодил в засаду голодной стаи накеров всего пару часов назад. Накеры выкосили передовых дозорных, но основная часть погони Храмовой стражи во главе с самим Менге движется следом за ними.

Облава Менге дышала им в затылок. Охотники уже были на этой дороге.

Эксель развернулся и быстрым, широким шагом направился обратно к потайному костру, где его ждала Лира. Время спокойных привалов и чтения хроник Каэр Серен окончательно истекло. Ночной Большак снова становился полем войны.

Послесловие:

Здравствуйте, я хочу сказать по поводу картинки. Не кидайте в меня тапки, я знаю как выглядят накеры, я сколько не пытался, нейронка не хочет сделать как я хочу, поэтому получилось что получилось. Я знаю как сделать хорошо и качественно, но в нейронках я тут не решаю. Не злитесь. Вот вам компецп арт для понимания.

Маленький пограничный форт Вальхаус, запирающий узкое горное дефиле на пути к северным провинциям Редании, держался на честном слове и ведьмачьем упрямстве его защитников. Стены форта, сложенные из грубого серого гранита, за двое суток непрерывной осады покрылись глубокими выбоинами от катапультных камней, а надвратная башня наполовину обгорела. Но над цитаделью всё еще гордо реяло изорванное багровое полотнище с одноглавым реданским орлом.

Командующий обороной, суровый полковник барон Курт фон Штейн, стоял на зубцах южной стены, прижимая к глазам тяжелую подзорную трубу из оксенфуртской мастерской. Его левая щека была туго стянута чистой повязкой, скрывающей выбитый осколком глаз, а правый, уцелевший, хищно и лихорадочно сканировал долину. Барон тяжело дышал, его латы были покрыты нагаром, копотью и чужой кровью.

— Подходят… — глухо процедил фон Штейн, передавая трубу своему адъютанту, молодому шевалье Эрику лог Адеру. — Черные развернули третью штурмовую шеренгу бригады «Магна». Они бросают в бой осадные башни. Радовид приказал держаться до последнего вздоха, и клянусь Вечным Огнем, мы заставим этих южных собак подавиться нашей костью. Спешить арбалетчиков! Приготовить кипящую смолу!

Долина перед фортом Вальхаус напоминала преддверие преисподней. Сквозь пороховую гарь и туман медленно, со страшным, металлическим скрежетом и скрипом несмазанных деревянных колес выдвигались три колоссальные нильфгаардские осадные башни. Обшитые сырыми воловьими шкурами для защиты от огня, эти деревянные чудовища высотой в четыре человеческих роста были до отказа забиты штурмовиками. Сверху, с их стрелковых площадок, нильфгаардские лучники уже вели непрерывный, прицельный огонь по зубцам реданских стен.

За башнями, чеканя шаг, шла монолитная стена «Черной пехоты». Имперский рутмейстер Вальтер аэп Гвидо шел в первых рядах штурмового клина, его длинный палаш хищно поблескивал в отсветах пожарищ. Южане двигались молча, и этот мерный, грозный гул сотен кованых сапог заставлял молодых реданских рекрутов судорожно вцепляться в древки своих пик.

— Держать строй! Не сметь пятиться! — взревел барон фон Штейн, выхватывая тяжелый палаш. — Встретим их сталью!

Штурм начался с оглушительного рева имперских рожков, который эхом раскатился по гранитным ущельям перевала. Нильфгаардские катапульты разом прекратили обстрел, и в наступившей на секунду тишине раздался чудовищный, пугающий скрип — колоссальные осадные башни Юга двинулись вперед, взрывая колесами мокрую траву долины.

Первая осадная башня с грохотом притерлась прямо к восточной куртине форта Вальхаус. Тяжелый деревянный штурмовой мостик, подбитый снизу железными листами, рухнул на зубцы стены, мгновенно раздавив двоих реданских защитников.

— Вперед, сыны Империи! За Императора! — взревел рутмейстер аэп Гвидо, первым влетая на каменную кладку стены.

Из недр деревянного чудовища хлынула волна черных нильфгаардских доспехов. Начался жуткий, хаотичный ближний бой, где пространство сузилось до нескольких футов. Свистели топоры, трещали ломающиеся древки реданских алебард, а сталь с чавкающим звуком врубалась в живое мясо. Реданские пехотинцы десятой линии, выжившие после разгрома под Майеной, дрались с яростью обреченных. Ветеран Ганс Корда по прозвищу «Хмурый» точным ударом тяжелого бердыша перерубил колено нильфгаардскому штурмовику, но тут же получил короткий укол гладиуса под кирасу от лейтенанта Бертольда аэп Дара.

Одновременно с атакой на стены, к главным воротам форта нильфгаардцы подкатили тяжелый штурмовой таран «Крот», укрытый под бронированным навесом. Дюжина тяжеловооруженных легионеров бригады «Магна» с мерным, звериным уханьем раскачивала массивное бревно с кованой железной головой грифона на конце.

Удар! Грох!

Тяжелые дубовые створки ворот, обитые стальными полосами, жалобно затрещали. Заклепки полетели во все стороны, каменная кладка надвратной арки пошла глубокими трещинами.

— Приготовить масло! Заливай проклятых! — надрывно кричал с надвратной башни десятник Олаф.

Реданские солдаты с трудом перевернули огромный чугунный чан. Густая, кипящая черная смола широкой маслянистой струей хлынула вниз, точно в прорези навеса тарана. Ночные сумерки разорвал дикий, нечечеловеческий вопль — раскаленная жидкость затекала нильфгаардцам под сочленения лат, заживо сваривая мясо и намертво прикипая к коже. Несколько легионеров, превратившись в живые факелы, в панике бросились в ров, но на их место мгновенно встали свежие шеренги «Черной пехоты». Дисциплина Империи была непреклонной.

Второй удар! Бам!

Правая створка ворот рухнула внутрь форта, подняв тучу щепок и вековой пыли. В образовавшийся узкий пролом мгновенно ринулся штурмовой клин нильфгаардцев, выставив вперед стену тяжелых ростовых щитов. Реданская пехота встретила их сомкнутым строем пик.

— Держать пролом! Комели в землю! — хрипел шевалье Эрик лог Адер, вонзая свой палаш в узкую прорезь шлема имперского центуриона. — Не давать им развернуться во дворе!

Рукопашная в воротах превратилась в сплошную, кровавую свалку. Люди задыхались в тесноте, давили друг друга щитами, скользили на залитых кровью камнях и добивали раненых кинжалами. Молодой реданский рекрут судорожно пытался вытащить обломок пики из груди, пока нильфгаардский легионер не размозжил ему череп кованым кулаком. Сталь грызла сталь. Нильфгаардцы медленно, но неотвратимо выдавливали северян во внутренний двор, прорываясь к цитадели. Барон фон Штейн рубился на передовой, его латы были полностью залиты кровью, он хрипел от усталости, понимая, что еще десять минут — и форт будет полностью потерян. Вторая и третья осадные башни южан уже плотно притерлись к стенам флангов, готовые высадить новые свежие когорты легионеров. Оборона Севера трещала по всем швам.

И в этот самый критический момент, когда казалось, что Вальхаус обречен, из-за скалистого гребня на правом фланге долины раздался резкий, раскатистый трубный сигнал реданской регулярной армии. На вершину холма, взрывая горный грунт копытами тяжелых лошадей, вылетел артиллерийский дивизион под командованием полковника инженеров Тадеуша фок Фогельзанга. По личному приказу Радовида, эти новейшие, дальнобойные реданские катапульты, созданные по секретным чертежам оксенфуртских мастеров, шли форсированным маршем из Вызимы и подошли на помощь в самую последнюю, идеальную секунду.

— Дивизион, к бою! — громовой голос фок Фогельзанга перекрыл шум битвы. — Цель — осадные башни черных! Горючие снаряды, пли!

Семь тяжелых катапульт сработали одновременно. С колоссальным, сухим треском распрямились мощные дубовые рычаги, и в ночное небо, оставляя за собой длинные, ревущие багровые хвосты, взлетели огромные чугунные ядра, начиненные новейшей оксенфуртской горючей смесью на основе селитры и нефти.