Эксель резко выставил левую руку вбок.
Знак Аард.
Концентрированный, короткий кинетический импульс ударил наотмашь. Мощная воздушная волна буквально сорвала накера со спины ведьмака и с грохотом швырнула его в ствол старой сосны, переломив твари хребет. Еще четверых огров, бегущих на Экселя плотным строем, Аард сбил с ног, заставив их кубарем катиться по разбитой колее тракта.
Эксель двигался непрерывно. Его серебряный меч описывал идеальные геометрические фигуры — восьмерки, диагональные выпады и хлесткие круговые подрезы. Сидерейское серебро работало безотказно: лезвие не вязло в телах, не тупилось о кости и не пачкалось жиром. Ведьмак планомерно, шаг за шагом, сокращал численность стаи. Он отсек лапу бледной твари, заносившей костяной нож, на противоходе проткнул горло следующей и мощным ударом ноги отбросил третьего огра под топор пришедшего в себя купца.
Бородатый торговец, тяжело хрипя, с яростью опустил свой кованый колун на бледную морду нападавшего накера, окончательно размозжив её.
Поняв, что их бледное воинство тает с пугающей скоростью, а перед ними стоит не легкая человеческая добыча, а профессиональный убийца чудовищ, накеры начали сдавать назад. Их визгливый хохот превратился в трусливое, жалобное щелканье. Последние уцелевшие твари — около десятка штук — стремительно прыгнули в свои подземные норы и скрылись в темноте ночного леса, оставив тракт залитым своей темной, вонючей кровью.
Мясорубка была окончена так же внезапно, как и началась. Под сводами ковирского леса снова воцарилась звенящая, холодная тишина. Эксель стоял посреди разгромленного обоза, тяжело и мерно дыша. Его янтарные глаза медленно возвращали свой обычный цвет, а серебряный волк на шее наконец-то успокоился.
Пока Эксель смывал кровь накеров со своего клинка, в десяти милях к югу по ковирскому тракту разворачивался совершенно другой кошмар.
Деревня, где ведьмак всего несколько часов назад сдал старосте Власу закопченный череп Лешего и забрал свои шестьдесят крон, теперь была объята паническим, удушающим страхом. Ночную мглу разорвал тяжелый, ритмичный грохот копыт. Кавалерийский карательный корпус Храмовой стражи под личным командованием Калеба Менге ворвался на тихую деревенскую улицу, сминая хлипкие плетни и втаптывая огородные грядки в грязь. Латы тридцати конных Охотников зловеще поблескивали в отсветах факелов, а на длинных поводьях егеря удерживали огромных, злобных новиградских гончих — псы бешено рычали, чуя остаточные следы чужеродной магии Истока.
Дверь избы старосты вылетела внутрь с оглушительным треском. Старик Влас, не успевший даже натянуть порты, со страхом повалился на колени прямо перед тяжелыми коваными сапогами вошедшего мужчины.
Калеб Менге медленно опустил капюшон своего черного плаща. Белая повязка на его обгоревшем лице пропиталась сукровицей, а уцелевший глаз горел безумной, параноидальной яростью. Он тяжело опирался на эфес своего палаша.
— Где они? — тихо, но с леденящей душу отчетливостью спросил Менге, и этот шепот напугал старосту сильнее, чем рев нильфгаардских пушек.
— Милсдарь… Кто?.. Да пребудет с вами Огонь… — заикался Влас, стуча зубами от ужаса. — В деревне никого… Только наши… Дровосеки…
Менге не стал слушать. Одним коротким, выверенным движением латной перчатки он наотмашь ударил старика по лицу. Староста отлетел к печи, заливая половицы кровью из разбитых губ. Инквизитор подошел к дубовому обеденному столу, на котором всё еще лежал принесенный Экселем олений череп Лешего. Комендант брезгливо коснулся кости пальцем, а затем перевел взгляд на пол у порога — гончие снаружи яростно скребли когтями землю, заходясь в хриплом лае.
— Здесь пахнет ведьмачьей алхимией, старик, — Менге медленно вытащил кинжал из-за пояса и вогнал его острие глубоко в деревянную столешницу прямо перед глазами Власа. — И здесь пахнет серебряными искрами Истока. Тот самый Черный Грифон, который искалечил половину моей стражи в Новиграде, был в этой избе. Он принес тебе эту кость. Сколько часов назад они ушли? Куда ведет тракт?
— На… на север… к перевалу… — зарыдал старик, ломая пальцы от животного страха за свою жизнь. — Три часа назад уехали… На кобыле… Сказал, на север им надо, в Ковир… Деньги забрал и ушел… Не губите, милсдарь!
Менге зловеще прищурился. На его сожженной щеке дернулся мускул.
— В Ковир, значит. Списки предателей Редании и хроники ордена у них в сумке. Сержант Бран! — крикнул комендант в открытую дверь.
На порог мгновенно шагнул плотный, шрамированный Охотник в тяжелой кирасе.
— Да, милсдарь комендант!
— Бери десятерых лучших всадников и гончих, — приказал Менге, выдергивая кинжал из стола. — Пускайте псов по следу. Ведьмак идет шагом, с ним девка, их лошадь устала после охоты на этого реликта. Вы должны перехватить их до того, как они доберутся до скал Повисса. Стреляйте по ногам кобылы. Девку и мутанта мне нужны живыми, Радовид хочет лично вздернуть их в Оксенфурте. Двигайтесь галопом!
— Будет исполнено! — сержант Бран коротко коснулся ладонью шлема, развернулся и с грохотом выскочил на улицу. Через минуту кавалерийский отряд перехвата на полной скорости унесся в ночную темноту ковирского тракта, взрывая копытами сырую землю.
Менге медленно подошел к окну избы старосты, всматриваясь в ночную даль. Его пальцы судорожно сжимали рукоять палаша.
— На этот раз ты не уйдешь, Грифон, — тихо процедил сквозь зубы инквизитор. — Твой Игни не спасет тебя в этих лесах.
Акт 5: Награда и зловещий след
Ведьмак плавным, выверенным движением достал из-за пояса чистый кусок замши. Он методично и бережно протер всю длину серебряного клинка, убирая капли темной крови накеров, прежде чем вогнать сталь в ножны за спиной. Оружие должно оставаться сухим и чистым — Кодекс Грифона требовал идеального ухода за сидерейским серебром.
Бородатый купец обессиленно опустился на обломок оси своей телеги, держась за окровавленный бок. На его кафтане зияли глубокие следы от когтей, но раны были поверхностными — плотная кожаная жилетка спасла ему жизнь.
— Боги… Ты извел их… — прохрипел торговец, утирая пот и кровь со лба. — Мутант… Ведьмак, значит. Клянусь Вечным Огнем, я думал, нам конец. Микулу знатно помяли, но живой вроде, дышит… — Купец кивнул на своего молодого подручного, который у колеса телеги начал слабо стонать, приходя в себя.
Эксель подошел ближе, бросив короткий взгляд на парня.
— Жить будет. Накеры целились в горло, но промахнулись. Перевяжи его сукном из ящиков и смажь раны солью, чтобы не загноились.
Торговец судорожно полез за пазуху и достал оттуда увесистый кожаный мешочек. Деньги внутри глухо и приятно звякнули. Это были не грязные крестьянские гроши, а полноценное купеческое золото.
— Вот, возьми, мастер ведьмак, — купец протянул кошель Экселю. — Тут шестьдесят чеканных новиградских крон. Всё, что успел спрятать от этих бледных дьяволов. За спасение жизни и товара — не жалко. Меня зовут Герхард из Повисса, если будешь в наших краях — купеческая гильдия Ковира твои долги не забудет.
Эксель принял кошель, взвесил его на ладони и молча убрал в походную сумку к кронам старосты. Теперь их ковирский транзит был обеспечен золотом с лихвой. Лира сможет ни в чем не отказывать себе в Академии, а сам он сможет обновить доспехи.
Ведьмак активировал свое ведьмачье чутье и обошел вокруг разбитого воза, осматривая разрытые норы накеров. Бледные огры любили тащить в свои подземные лазы всякий блестящий мусор, снятый с убитых путешественников. Эксель ворошил носком кованого сапога кучи гнилых листьев, костей и обломков железа, пока его взгляд не зацепился за что-то странное.
Среди земли и костей поблескивал массивный серебряный предмет. Эксель наклонился и поднял его.
Это был тяжелый нагрудный жетон. На его лицевой стороне был выбит каноничный, грубый знак — пылающий факел, обвитый колючей проволокой. Клеймо Охотников за колдунами. А на обратной стороне жетона красовалась свежая, четкая гравировка: «Кавалерийский корпус Храмовой стражи. Сержант Бран». Жетон не успел заржаветь, на нем даже сохранились следы свежей крови реданского офицера.
