Эксель остановил руку с замшей. Он не поднял головы, но его янтарные кошачьи зрачки сузились, замирая на сверкающем острие меча. Серебряный волк на его шее оставался неподвижен, но внутри ведьмака всё натянулось, как тетива боевого арбалета.

— Читай, — коротким, глухим тоном отозвался Грифон.

Лира сглотнула и приблизила страницу к слабому огоньку костра, ведя пальцем по строчкам:

— «Каэр Серен, цитадель Школы Грифона в заснеженных скалах Повисса, считался неприступным. Защитные Знаки Квен и Аард, вплетенные мастерами ордена в саму каменную кладку крепостных стен, создавали ментальный барьер. Ни одна наемная чародейка Капитула, ни один отряд королевских егерей не могли подойти к воротам без ведома Великого Магистра Эрланда…» — Лира запнулась, подняв на него испуганный взгляд, но затем продолжила: — «Но барьеры не были пробиты снаружи. Они были отключены изнутри. В хрониках указано имя. Ведьмак-отступник по имени Киньян. Он впустил карательный отряд штурмовиков и магов Капитула через потайной лаз в эльфийских подземельях, предварительно разрушив замковые камни резонансных Знаков…»

Эксель медленно, со скрипом сжал пальцы на обтянутой кожей рукояти серебряного меча.

— Киньян… — процедил ведьмак, и в его голосе проступила такая леденящая, глухая ярость, что Лира невольно вздрогнула. — Он был старшим наставником по фехтованию. Он учил меня держать баланс клинка, когда я был еще испуганным мальтиком после Испытания Травами. Наставники думали, что он погиб во время облавы в Назаире. А он просто продал нас чародейкам…

— В хрониках написано, что он выжил, Эксель, — тихо добавила Лира, переворачивая хрустящий лист пергамента. — Капитул чародеек щедро заплатил ему за помощь. Новиградские соглядатаи Дийкстры доносили, что Киньян сменил имя, скрыл ведьмачьи медальоны и сейчас промышляет наемничеством где-то на границах Вердена или в шпионских сетях Нильфгаарда. Он всё еще жив.

Эксель выпрямился. Он плавным, точным движением вогнал серебряный меч обратно в ножны за спиной. Клинок издал сухой, металлический щелчок. Паранойя Радовида, Охотники Менге и шпионские списки — всё это на секунду отступило на второй план. Теперь у Черного Грифного появилась личная, монументальная цель Большака. Найти предателя своей крови. Найти Киньяна и заставить его ответить за каждую каплю ведьмачьей крови, пролитую на заснеженных камнях Каэр Серен.

— Мы найдем его, Лира, — Эксель накинул глубокий черный капюшон, скрывая лицо в тени. — Континент велик, но Большак всегда сводит должников. Рано или поздно…

Звенящую, тяжелую тишину ночного леса внезапно разорвал жуткий, пронзительный звук. Это был не вой Лешего и не крик ночной птицы. Это был чистокровный, панический человеческий вопль, полный смертного ужаса.

Почти одновременно из темноты, примерно в двухстах шагах от их потайной стоянки, донесся оглушительный грохот ломающегося дерева, дикое, предсмертное ржание лошадей и странный, мерзкий, визгливый хохот, от которого у обычного человека волосы встали бы дыбом. Словно десятки мелких, злобных тварей одновременно делили добычу.

Эксель мгновенно вскочил на ноги. Серебряный волк на его шее яростно забился о нагрудник доспеха, выстукивая быстрый, тревожный ритм. Магический фон Истока внутри Лиры тоже испуганно встрепенулась.

— Сиди здесь! — скомандовал Эксель, оборачиваясь к девушке. Рука ведьмака уже лежала на рукояти меча. — От огня ни на шаг.

Лира испуганно кивнула, вжимаясь в поваленный ствол и судорожно прижимая папку с хрониками к груди. Она знала, что на ночном Большаке ведьмаку нельзя мешать.

Эксель бесшумной черной тенью выскочил из укрытия, на ходу выхватывая серебряный клинок. На этот раз твари напали прямо на купеческий тракт. Ведьмачьи мутации мгновенно разогнали адреналин в его жилах — мир вокруг окрасился в серые, четкие тона, а слух ведьмака Грифона начал безошибочно фиксировать чавканье, хруст ломающихся костей и мерзкое, гортанное щелканье.

Выскочив на небольшую лесную прогалину, через которую проходил ковирский тракт, Эксель замер, мгновенно оценив обстановку.

Посреди дороги лежал перевернутый, тяжело нагруженный купеческий воз. Одно из массивных колес было полностью выломано, ящики с сукном и бочонки с солью были раскиданы по грязи. Две обозные лошади уже были мертвы — их горла были разорваны, а из глубоких ран валил пар в холодном ночном воздухе. Уцелевший купец — плотный, бородатый мужчина в изодранном кафтане — отчаянно отбивался тяжелым кованым топором, стоя спиной к разбитому возу. Его молодой подручный, парень лет шестнадцати, лежил рядом в луже крови, не подавая признаков жизни.

А вокруг телеги, подобно голодной, безумной саранче, кружила огромная визжащая стая чудовищ.

Накеры. В бестиарии ведьмачьих цехов эти твари относились к классу огров, но внешне они мало походили на гигантских великанов. Это были мелкие, ростом чуть выше краснолюда, уродливые существа с тощими, но мускулистыми телами. Их кожа была неестественно бледной, как полотно, лишенная малейшего намека на живой цвет, что делало их похожими на восставших из земли мертвецов в бледном лунном свете. Огромные, лишенные век желтые глаза на плоских мордах горели голодным блеском, а длинные, непропорционально большие лапы заканчивались острыми, грязными когтями. Накеры были вооружены ржавыми тесаками, обломками костей и острыми кремниевыми ножами. Они действовали стаей: визжали, прыгали со скал, мгновенно зарывались в рыхлую землю тракта и выныривали обратно, пытаясь измотать и разорвать обороняющегося купца со всех сторон.

Один из накеров, мерзко ухмыляясь бледной мордой, уже заносил ржавый тесак над головой отчаявшегося купца.

Эксель влетел в самую гущу бледных тел подобно урагану. Серебряный клинок, сухой и чистый, без капли вонючего масла, хищно запел в ночной прохладе. Ведьмак Грифона начал бой с широкого кругового пируэта. Чистая ведьмачья сталь с глухим, сочным хрустом разрубила грудные клетки двоих накеров, шедших на купца с левого фланга. Твари даже не успели взвизгнуть — раны от чистого серебра мгновенно почернели, и бледные огры повалились в придорожную грязь, дергая тощими лапами.

Стая отреагировала на появление ведьмака мгновенно. Бледные монстры бросили израненного, тяжело дышащего купца и с яростным, визгливым гомоном переключились на новую, куда более опасную цель. Они лезли со всех сторон: трое прыгнули на Экселя прямо с перевернутого купеческого воза, еще несколько штук начали стремительно зарываться в рыхлую землю тракта, скрываясь из виду, чтобы атаковать из-под земли.

— Назад! К телеге! — рявкнул Эксель купцу, не оборачиваясь.

Ведьмак ушел в низкую боевую стойку. Пальцы его левой руки мгновенно сложились в жесткую, ломаную фигуру Знака. Против огромной, хаотично нападающей оравы мелких тварей тактика Школы Грифона требовала массового поражения.

Знак Игни.

Ревущая, широкая волна ослепительного ведьмачьего пламени сорвался с его ладони, веером накрывая наступающую шеренгу накеров. Огонь — главный враг подземных жителей. Бледная, как полотно, сухая кожа огров вспыхнула в один миг. Твари истошно, пронзительно завопили, превращаясь в живые факелы. Они катались по грязи, сбивая пламя, сталкивались друг с другом и в панике бросались в лесные кусты. Запах горелой плоти и серы мгновенно заполнил прогалину тракта.

Но из темноты чащи выкатывалась новая волна. Земля прямо под сапогами Экселя зашевелилась — двое накеров вынырули из подкопа, пытаясь когтями перерезать ведьмаку сухожилия на ногах. Мутационные рефлексы Грифона сработали на чистом автоматизме. Эксель резко подпрыгнул, пропуская когтистые лапы под собой, и в падении с силой вогнал острие серебряного меча глубоко в землю. Клинок насквозь прошил череп одного из подземных охотников.

В ту же секунду третий огр с размаху прыгнул ведьмаку на спину, цепляясь длинными лапами за ремни походной сумки и пытаясь вонзить ржавый тесак Экселю в шею. Острые когти рванули ткань черного плаща.