Грифон не мигая смотрел на раскрытый пергамент. Под действием ночного холода и угасающего «Филина» его янтарные зрачки вытянулись, как два вертикальных лезвия. Секрет, ради которого погибли его братья, мастера и маленькая сестра, лежал сейчас на коленях беглой студентки, подсвеченный искрами костра.

— Говори, Лира, — голос Экселя упал до опасного шепота. — Что они искали?

Девушка сглотнула, чувствуя, как оба ведьмака — и Грифон, и раненый Змея — замерли, превратившись в слух. Она аккуратно провела пальцем по пожелтевшей строчке текста.

— В хрониках Оксенфурта это место названо «Чертовым сейфом Эрланда», — тихо начала Лира. — Когда первый орден ведьмаков распался на школы, Великий Магистр Эрланд из Ларвика забрал из первой цитадели не просто алхимические формулы Школы Грифона. Он увез архив первородных мутагенов. Самых первых, чистых составов, которые создавали великие чародеи Асилуар и Альзур.

Райс при этих словах резко подался вперед, даже забыв о боли в сломанном запястье. Его змеиные глаза хищно блеснули.

— Первородные мутагены Альзура?.. — прошипел Змея, качнув головой. — Быть не может. Секрет создания ведьмаков без побочной смертности? Школа Змеи годами пыталась восстановить свои формулы на Юге, но мы лишь плодили калек. Если эти мутагены существуют…

— Они существовали, — горько перебила его Лира, переводя взгляд на Экселя. — Именно поэтому Ложа чародеек устроила ту лавину. Они хотели завалить Каэр Серен тоннами льда, чтобы навсегда похоронить формулы, способные создавать идеальную армию мутантов, неподконтрольную магам. Но они просчитались. Твой наставник, Эксель, успел вывезти чертежи и часть образцов из замка за день до катастрофы. И по хроникам… он спрятал их в Новиграде. Подземелья под городом, старые эльфийские руины Cloaca Maxima. Тот реданский офицер у Чертова брода искал меня, но Радовид на самом деле ищет это. Книга — лишь ключ к тайнику.

Эксель медленно поднялся во весь рост. Его черные волосы, перехваченные кожаной повязкой, зашевелились от прохладного ночного ветра, дующего со стороны Понтара. Серебряный волк на шее глухо звякнул, коснувшись пряжки доспеха.

Теперь картина Третьей Северной войны обрела для него истинный, зловещий масштаб. Он больше не был просто бродячим наемником, помогающим девчонке выжить. Он был последним хранителем тайны, способной либо возродить Школу Грифона из пепла, либо утопить весь Континент в новой, куда более страшной крови.

Райс криво ухмыльнулся левой стороной лица и со стоном поднялся вслед за ним, баюкая перевязанную руку.

— Ну что, Грифон… — прошипел южанин, глядя на далекие огни Новиграда, пробивающиеся сквозь легкую дымку тумана. — Кажется, наш поход в город становится куда веселее. За такой куш реданцы и нильфы вырежут полгорода. Похоже, мне придется подержать твою сторону чуть дольше, чем до первой таверны.

Лира бережно закрыла тяжелый гримуар и спрятала его обратно в оксенфуртскую сумку, преданно и испуганно глядя на Черного Грифона. Решение снова было за ним.

Эксель долго молчал, вглядываясь в багровые угли костра. Ночная прохлада приятно студила лицо, но внутри у него всё горело от подступившей к горлу правды. Первородные мутагены Альзура. Секрет, ради которого стёрли с лица земли его дом.

Ведьмак плавно подошел к верной Минерве, стоявшей на краю оврага. Кобыла тихо ткнулась мордой в его плечо. Эксель ласково провел ладонью по её мягкому носу, а затем повернулся к своим спутникам. Капюшон скрывал его лицо, но янтарные глаза в тумане светились ровно и непреклонно, как два далеких новиградских маяка.

— Наставник верил, что Школа Грифона вернется, — тихо, но отчетливо произнес Эксель, и серебряный волк на его шее замер, прижавшись к доспеху. — Он говорил, что птица всегда восстает из пепла, нужно только дождаться правильного ветра. Теперь я знаю, какой ветер дует нам в спину.

Он подошел к Лире, протянул руку и помог девушке подняться с поваленной сосны.

— Мы войдем в Новиград на рассвете, — Эксель затушил костер точным ударом сапога, погружая овраг в бледный лунный полумрак. — Райс, твоя левая рука держит клинок, правая — заживает. Ты идешь первым и заговариваешь зубы стражникам на заставе. Твоя змеиная натура для городских ворот подходит лучше всего. Лира, ты держишься позади меня и молчишь, что бы ни случилось. Мы найдем этот тайник до того, как Охотники Радовида поймут, ради чего на самом деле погиб твой учитель.

Райс хмыкнул, осторожно проверяя левой рукой легкий ход оставшегося ножа в рукаве.

— Как скажешь, Грифон. Веди свою стаю. В конце концов, змеи тоже любят греться у большого огня.

Лира преданно закинула сумку Академии за плечо. Туман вокруг них медленно рассеивался, открывая чистый, свободный тракт, ведущий прямиком к великим стенам Новиграда.

Рассвет над Новиградом вставал тяжелый, свинцовый. Огромный город, обнесенный высокими каменными стенами, вырастал из утреннего тумана как грозная цитадель. Сквозь дымку уже виднелись шпили храма Вечного Огня, а в воздухе, приносимом ветром со стороны городских площадей, отчетливо пахло гарью. Горели не дрова в печах. Этот сладковатый, удушливый дым Эксель узнал бы из тысячи — на площадях жгли книги, свитки и людей.

Трио ведьмаков и Лира приближались к мосту Иерарха — главным южным воротам города. Тракт здесь был намертво забит телегами беженцев, обозами с провиантом для реданской армии и испуганными крестьянами. На заставе у моста стоял плотный кордон из реданских солдат в багровых колетах. Но командовали тут не военные.

Прямо посреди моста, лениво опираясь на эфес тяжелого меча, стоял мужчина в начищенной до блеска кирасе поверх черного кафтана. Из-под его дорогого шлема со стальными полумасками смотрело жесткое, породистое лицо с аккуратной бородкой и холодными, абсолютно безжалостными глазами. Калеб Менге. Лидер Охотников за колдунами лично инспектировал тех, кто пытался войти в город. Рядом с ним двое палачей в кожаных масках лениво перебирали кандалы из двимерита — металла, полностью подавляющего магию.

— Назад… — Лира, сидевшая позади Экселя на Минерве, судорожно вцепилась пальцами в его ведьмачий доспех. Её всю затрясло. — Эксель, это Менге. Это он отдал приказ сжечь моего наставника. Если он увидит мою сумку…

— Спокойно, девица. Капюшон ниже и не дыши, — Райс, ехавший чуть впереди на своем сером мерине, обернулся и хищно оскалился. Его правая рука, исцеленная ночью магией Лиры, уверенно держала поводья. — Сейчас Школа Змеи покажет этим новиградским ищейкам, как нужно сдавать карты. Главное — помалкивайте.

Эксель придержал Минерву, плавно опуская руку на рукоять стального клинка под плащом. Его серебряный волчий медальон на шее глухо задрожал. Чутье Грифона буквально кричало: Менге был опасен не мутациями, а той абсолютной, фанатичной властью, которую он имел над этой вооруженной толпой. Одно его слово — и реданские лучники превратят их в решето.

Досмотр двигался медленно. Менге лично заглядывал в лицо каждой женщине, заставляя стражников штыками перерывать телеги с сеном. Наконец очередь дошла до них.

Калеб Менге медленно повернул голову, и его левая уставился на Райса, а затем переместился на Экселя. Охотник за колдунами брезгливо прищурился, заметив рукояти двух мечей за плечами всадников.

— Ведьмаки… — процедил Менге, и в его голосе проступило глубокое, искреннее презрение. Он сделал шаг вперед, преграждая дорогу Минерве. — Бродячие выродки Континента. Что ведьмачья шваль забыла в Новиграде на рассвете? Город переполнен беженцами, нам не нужны еще два наемных убийцы, пахнущих болотной гнилью и ядами.

Райс плавно наклонился с седла, прижав левую руку к груди в изящном, почтительном поклоне, совершенно несвойственном ведьмакам. Его змеиные зрачки сузились, а шрам на лбу натянулся.