— Встретим, — буркнула девушка, сложив руки на груди, — он меня каждый день встречает уже в наглую у подъезда или после тренировки.

— Ну и всё. А чего переживаем? — поинтересовался парень, подняв кружку с чаем.

Ника осмотрела его, поджала губы и спустя минуту спросила.

— А если он изобьёт тебя?

Илья поперхнулся, благо, что не сильно, и поставил кружку.

— Меня? Блин, даже чай криво пошёл. Давай ты просто доверишься выбору своего папы?

Девушка закатила глаза, но комментировать не стала. Может, действительно приняла его слова. А когда доела свои бутерброды, допила чай и сполоснула кружку, позвала Илью за собой.

— Пойдем, на балконе постоим, и спать.

А чего бы и нет? Парень кивнул, допинал последний бутерброд, запил чаем и пошел за ней, а выйдя на балкон, сразу увидел Нику у открытого окна, она смотрела в подзорную трубу. Открыл вторую створку, встал рядом, какое-то время наблюдал за ней, и любопытство все-таки взяло верх.

— Слушай, я тут комнаты посмотрел. В одной на трюмо мишку видел серого. Что это?

— Некрасиво в комнаты заглядывать. А это игрушка-Шёпот, — обыденно ответила она.

Илья завис от такого ответа на полминуты, не меньше.

— То есть то кровожадное, извиняюсь говно, которое убивает людей, воплощают в игрушки?

— Угу, — отстраненно ответила девушка, не отвлекаясь от наблюдения, и ему стало интересно.

— Чего разглядываешь?

Девушка не ответила, а продолжила обзор, при этом то хаотично водя трубой в разные стороны, то замирая на минуту, если не больше.

Илье стало уж очень любопытно, он не отвлекал, а ждал и даже успел покурить. В итоге Ника убрала подзорную трубу обратно на подоконник, надув губы, и снова высунулась в окно.

— Да ну, глупости всё это.

— Что именно?

— Шёпот, — буркнула она, всматриваясь вдаль уже самостоятельно, — папа всегда говорил, что ночью на улице бродит Шёпот, поэтому жить надо только наверху, и выйти ночью я не могу. Но я никогда его не видела. Бывало, даже ночами не спала, а смотрела, но ничего. Просто пустые улицы. Илюш, скажи честно, Шёпота не существует? Почему на улицу нельзя ночью?

Если бы было, чем подавиться в этот момент, Илья бы подавился, но даже воздух вышел из легких.

Он во время адаптации в Грос видел Нику, как важную фифу, разгуливающую по отделу с деловым видом, а это оказывается просто характерный ребёнок двадцати двух лет, которому даже внятно не объяснили, что ночью на улице смертельно опасно. Она – тепличный цветочек, который выпустили в отдельный горшок, но внятно не донесли, почему горшок в определенное время лучше не покидать.

— Ника, я даже не знаю, с чего начать, но лучше с вопроса. Что тебе о Шёпоте рассказывал папа?

— Ничего особенного. То, что опасно, везде найдёт. Но я за всю свою жизнь ни разу не видела, — как-то обиженно высказалась девушка.

— В целом он и не ошибся. Возьми трубу и глянь еще раз.

Ника снова взяла подзорную трубу, посмотрела вниз.

— Что видишь?

— Асфальт, деревья, машины. Урны, заборы.

— А Шёпот не видишь?

— Нет.

— А хочешь узнать, почему?

Ника вся во внимании уставилась на Илью.

— Потому что они невидимые. Их едва видно только, когда они передвигаются и если рядом с тобой, а еще и слышно. Они шепчут, сбивают с толку, а потом уже нападают.

— А откуда ты знаешь? — с интересом спросила девушка.

Парень спокойно начал расстегивать пуговицы рубашки, но не все, и оттянул ткань, продемонстрировав ей четыре шрама на рёбрах.

— Отсюда. Мне тогда сказали, что повезло, маленький попался, а большой мог и напополам меня перекусить.

Ника сначала прикрыла губы ладонью, увидев это, а потом подошла, протянула руку и коснулась бугристых рубцов.

— Больно было?

— Мягко сказано, — хмыкнул Илья и принялся застегивать пуговицы обратно, — и поверь, солнце, если ты их никогда не видела, это не значит, что их не существует. И на будущее – не надо делать глупостей. Папа тебя не просто так оберегает.

Девушка задумалась, посмотрела ему в глаза и будто засмущалась.

— Я пойду. Спать пора. А где тебе ложиться – выбери сам, — она поежилась и ушла с балкона.

Илья снова закурил, глядя в темноту. И чем думают такие шишки по типу Вольфганга, пытаясь вырастить ребенка в тепличных условиях? В Германии да, они там спокойно по ночам могут гулять с их адаптацией, но здесь? Грустно стало от мысли, что если эти золотые дети вдруг случайно окажутся ночью на улице, они все попросту сдохнут.

Нужно будет как-нибудь поинтересоваться у Шульца, почему если не они вместе, то хотя бы сама Ника не живёт в Германии.

Докурив, парень закрыл обе створки и зашел в квартиру, выбирая себе комнату для сна.

***

— Илюш… Илья! — прорезался в сознании нежный голосок Ники, — вставай! Пора.

— А… да, встаю, — буркнул сонный парень, увидев склонившуюся перед ним Нику.

— Я уже кофе сделала, — она выпрямилась и пошла на выход из комнаты, а Илье бросилась в глаза ее фигура в майке и коротких шортиках.

А попка-то, а попка…

Вот это доброе утро. Бодрит получше кофе, а в мультике ему бы еще собственный стояк полбу вмазал, хотя и здесь был недалеко.

Илья мысленно дал подзатыльник пробудившемуся похотливому животному. Сейчас надо думать трезво.

Попили кофе, собрались и свободно вышли из квартиры, магнитный замок уже был отключён. Пока ехали в лифте, парень продумывал возможный диалог с учетом того, что встреча может произойти вот-вот.

Сразу этого Дитриха воткнуть? Или сначала сказать, что Ника – его бикса, и ему с ней ловить нечего, а потом воткнуть?

Напряжение возросло до предела, когда они вышли из лифта и подходили в двери подъезда, а когда та открылась, Илью даже грусть взяла.

Никого. Абсолютно. Ни одного тела, которое бы хотело рыпнуться на Нику. Парень глянул на неё, она пожала плечами.

— Поехали тогда, папе твоему в отдел надо.

Сели в машину, прогрелись и поехали. Далее Илья забрал Вольфганга с его адреса, все втроем проехали к ВГУП. Парень поймал на себе не один прожигающий взгляд от начальника, но оставался при этом невозмутимым.

Время до обеда пролетело незаметно. Единственное, что выделялось из рутины, так это анонимное письмо от лейтенанта Ломтева, поступившее на его почту. Открыл, посмотрел.

«Товарищ капитан. Этот запрос неофициальный, формировался он долго и не в нашем отделе. Передаю просто как факт. Во все ОУП поступала жалоба от гражданки с улицы Буферная 5 Московского района. Она утверждает, что законопослушная гражданка двадцати шести лет, замужняя девушка, ждёт ребёнка, но к ней по ее словам пристает полицейский, а к её мужу не раз применял физическую силу. К девушке тоже… но в другом смысле»

На этом письмо оборвалось.

Молодец Ломтев, анонимно отправил, это правильно. У Ильи дернулся глаз, он чуть ли сразу не закипел. Глубоко вдохнул и выдохнул, написав Ломтеву в ответ благодарность за то, что сообщил, заодно уточнил время, в которое там появляется патрульный. Сообщение с нужными цифрами себя ждать не заставило, Илья глянул на часы, как раз можно ехать. Ну, посидит в кафе чуть меньше, а может вообще без обеда будет, не страшно.

Только поднялся из-за стола, накинул пальто и вышел из кабинета, как ему попалась Ника.

— Собрался? Поехали в тренажерный зал!

Да что ты будешь делать. Высунулась, как черт из табакерки, к тому же совсем не вовремя.

— А чего, уже пора? Я думал позже, после обеда.

— Ну да, поедим и сразу в зал, позанимаюсь и вернемся.

Они пошли на выход из отдела, Илья кивал в знак приветствия проходящим мимо сотрудникам, и поручкался с Ломтевым, лейтенантом, довольно крепким парнишкой тридцати лет, и молча ему кивнул.

Съездили пообедать, потом поехали в тренажерный зал на указанный Никой адрес. Парень думал, что всё это время будет залипать от скуки в телефон, однако скучать не пришлось. Девушка переоделась, сменив джинсы и футболку на топик и эластичные шортики, надела наушники и включила музыку. И кажущееся в перспективе скучное времяпровождение превратилось в лицезрение прекрасного. Как она бегала на тренажере, приседала, а особенно наклонялась и будто нарочито при этом вставала спиной к Илье, словами не описать.