– Решение моё, – сказал он. – Её жизнь – моя. Твоей рукой или чужой, я её вытащу. Сделай, что сможешь. Она не умрет.
Чёрт, мне аж нехорошо стало, такая фанатичная уверенность сквозила в его голосе. Да и формулировка, что он считает чью‑то жизнь своей, вызывает вопросы.
Пока я думал, что на это можно сказать, Сайрус постучал, и маг сразу же открыл на дверь. Выглядел он под стать мне: растрепанные длинные волосы, и бородка, тени под глазами. Приятно, что не я один провёл эту ночь продуктивно.
– Ну? – Он почему‑то смотрел на меня, а не на Сайруса. – Что за таинственная «проверка»? Что ты собрался…
Я молча достал флакон. Раз Сайрус гарантирует его молчание. До сих пор у меня не было повода усомниться в его словах.
Дальше произошло то, чего я, честно говоря, не ожидал. Маг глянул на алую жидкость – сначала небрежно, как будто хотел сказать, что никакие зелья тут не помогут, а потом начал смотреть внимательно. Сделал шаг ко мне и протянул руку, явно намереваясь забрать, но Сайрус его перехватил, и молча посмотрел в лицо. Маг тут же стушевался, и вежливо попросил:
– Можно посмотреть поближе? Я не могу понять…
Сайрус бросил взгляд на меня, и я легко кивнул. Нет, моя паранойя всё ещё была со мной, но он как‑никак маг, в теме, и, честно говоря, я с нетерпением ждал его реакцию.
Маг осторожно взял флакон, повернул его, ловя блики света на стекле. Немножко взболтал, и видимо что‑то почувствовал, потому что посмотрел на меня откровенно охреневшим взглядом. А потом снова на флакон. Как же мне было любопытно, что сейчас творилось в его голове: как именно выглядела его личная «системная подсказка»? Потому что, в отличие от Корна, он явно узнал эликсир.
– Не может быть, – сказал он ровным голосом человека, который очень просит, чтобы его переубедили. – Это же легенды. Нужны настолько же редкие компоненты, как Сердце разлома… – он осёкся.
Стало тихо. Маг открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Сайруса – бесполезно. Тот опять надел на лицо маску непробиваемой бесстрастности. Я прямо видел, как маг усилием воли заталкивает свои вопросы обратно.
– Давайте попробуем, шансы есть, – только и сказал он, разворачиваясь к лестнице.
Однако, хватило его не надолго. Стоило зайти в комнату и у мага словно плотину прорвало. Он начал рассуждать о структуре круга, о том как влияет эликсир «Легкого круга» на ману, о том что в теле пациента сформировался избыток, и что если его размягчить, то всё может сработать. Правда, для этого нужна внутренняя работа самой женщины. Но если личность, погибла… Было видно, что он буквально разрывается между желанием увидеть эликсир в действии и абсолютным неверием в возможность такого действия.
Ладно, пусть говорит что хочет, лишь бы знал, что теперь с эликсиром делать. Потому что у меня, если честно, об этом не было никакого представления.
Поэтому я стоял и не вмешивался, а маг тем временем убрал Сердце разлома, и под ним оказался невысокий бронзовый постамент, на который он установил небольшую каменную чашу, сплошь покрытую очень красивым, но сложным орнаментом. Он капнул в неё пару капель эликсира, и тот просто впитался в камень, а потом круг начал неявно светиться.
Я думал, что эликсир обязательно надо принимать внутрь, но тут видимо была конструкция типа магической капельницы. Наверное, с её помощью в женщине и поддерживалась жизнь все эти два года. Маг прикрыл глаза, прикоснулся к постаменту, постоял так, и добавил еще пару капель.
– Теперь смотрим… Так, внешний слой немного размягчился…
И где‑то через минуту Круг вспыхнул ярче.
– Куда… – Маг распахнул глаза. – Куда уходит⁈ Внешний слой не принял, оно ушло глубже, оно идёт в… круг. Оно идёт в шестой круг.
Секунду я не понимал. А потом понял, и меня пробрало холодными мурашками. Эта женщина переходила на шестой круг! Вот же Сайрус! Сильная, блин. Это было офигеть как круто, в столь молодом возрасте! И я принес всего полфлакона… Чёрт… Этого ведь не хватит даже на обычный переход задержавшегося мага. Вся надежда только на эту структуру‑капельницу.
И самое удивительное, она действительно была жива и все это время пыталась прорваться на шестой круг? Так, теперь главное не останавливаться и молиться, что эликсира ей хватит. Потому что если остановиться, то всё вернется, как было, если не хуже.
– Прекращаю подачу! – крикнул он, и его пальцы дёрнулись. – Это перегруз, её сожжёт…
– Не смей! – рыкнул Сайрус, подошел к магу, вырвал у него из рук флакон и вылил в чашу весь эликсир, до последней капли.
Контур печати начал мерцать, а маг схватился за волосы.
– Контур замкнут на Эльму! Он не выпускает ману! Её сейчас просто убъет, слишком большая активность, мана пытается выйти, но просто некуда! Контур не дает!
Сброса нет. Лишняя мана, которой некуда деться, в теле, которое нельзя трогать. Я стоял слепой и бесполезный, и в голове билось: думай, думай, думай…
И тут, в такт пульсации печати начала теплеть левая рука. Точь в точь так же, как она тянулась к Сердцу разлома, когда я его доставал. Не показалось, значит.
Татуировка. Она тогда что‑то пила из тех жил, и как теперь стало очевидно, это была мана. И она, видимо, узнала ману из Сердца разлома, и тянулась к ней.
Времени думать, что будет со мной, и взвешивать риски не оставалось. Очевидно, это было очень глупо. Но я чувствовал, что это может помочь, и плюнул на всё. А главное – ради кого?..
– Куда⁈ – заорал маг, когда я шагнул к контуру и вдавил тыльную часть ладони во внешнюю линию. – Ты же Ци‑шник, тебя же… Да вы оба психи…
Договорить он не успел, потому что татуировка начала пить.
Это было даже не больно. Какое‑то очень странное ощущение, я чувствовал, как что‑то чуждое прорывается через татуировку в мою руку. Видимо, это был поток маны, настолько мощный, что татуировка не успевала с ним справляться, и он начал заполнять мою руку. С некоторым запозданием, когда поток маны уже достиг плеча, я все‑таки додумался создать встречную преграду из Ци. Я вспомнил, как влияет мана на ядро, по словам Корна, и понимал, что ещё чуть‑чуть, и мне крышка. И поэтому давил, давил изо всех сил, кряхтя от натуги.
Потом чьи‑то руки оторвали меня от контура, входящий поток резко иссяк, а то давление Ци, что нагнетал я, никуда не делось. Мана разом ушла в татуировку, как и солидная часть Ци, а все остальное выплеснулось наружу, разломав какой‑то комод. Я резко почувствовал себя обессиленным, перед глазами плавали пятна, и сквозь вату в ушах донесся голос мага.
– Круг… – прошептал Он. – Замкнулся. Он замкнулся. Шестой круг. Она его… достроила. Она держала его два года, это невозможно, никто не может…
Женщина на кровати глубоко, со всхлипом, вдохнула.
Я кое как встал, и увидел, что держал меня, оказывается, маг. Он завороженно смотрел на кровать, и я тоже посмотрел туда.
Пальцы женщины смяли покрывало. Пару раз дрогнули веки, и открылись.
Несколько долгих секунд она просто смотрела в потолок, словно проверяя, что он настоящий. А потом медленно, с видимым усилием, повернула голову, и нашла взглядом Сайруса.
– Безумец, – сказала она и закашлялась. Но она всё же договорила, заставляя работать связки: – Единственный… кто верил… спасибо… и прости…
Я видел лицо Сайруса ровно секунду, прежде чем он опустился на колено у кровати, и отвернулся. Бывают вещи, на которые лучше не смотреть.
Поэтому я смотрел на ошарашенного мага. И потому увидел, как он сделал маленький шаг назад.
– Тагрис, – сказала она тихо. – Я всё слышала. Два года. Каждое слово… Ты ведь не стеснялся в выражениях, уверенный, что я просто… овощ. Не правда ли? – Она перевела дыхание; говорить ей пока было тяжело. – Мы с тобой позже… посчитаемся. По эссенциям.
Не знаю, что понял из этого Сайрус. Но Тагрис понял всё, по лицу было видно. Маг, похоже, здорово надурил Сайруса с ценами.
Взгляд двинулся дальше и упёрся в меня. Я зачем‑то выпрямился, как на экзамене.
– А ты, значит… алхимик. Который сварил «легкий круг».
