Ладно. Логично. Только вот неправда.

Я шёл рядом с лошадью, смотрел под ноги и вспоминал одну фразу, которую тогда, у костра с шашлыком, сказал Ганн. Орион в курсе про клановых. А это значит, что кланам дали добро – либо прямо, либо просто не запрещали.

Объяснить это Корну я не мог, потому что для этого надо было начать совсем другой разговор.

– То есть всё нормально?

– Не всё.

Он поёрзал в седле и сказал уже другим тоном:

– Раз официально нельзя, значит, будет неофициально. А неофициально, партнёр, клан – это семья. В самом прямом смысле семья: там все друг другу кто‑то. Чей‑то сын, чей‑то двоюродный брат или дядя. И вот это никуда не денется, и это никто не забудет.

Потом повернул голову вперёд.

– Сайрус. Тебя рассмотрели?

– Да.

Он даже шага не сбавил. И через пару секунд добавил, всё так же не оборачиваясь:

– Старые знакомые.

Корн ничего не сказал.

Я, честно говоря, тоже. Потому что вопрос «какие знакомые» напрашивался сам собой, а задавать его смысла не было. Я ведь уже знал, какой получу ответ. Никакого.

Зато я вспомнил тёмно‑зелёный вымпел со стрелой и тремя звёздами. И как Сайрус на него смотрел с гряды. Там что‑то точно было, и в памяти сам собой всплыл его вопрос у костра. Про то, не бастард ли я чей‑нибудь.

Сайрус прошёл ещё шагов сто и остановился. Поставил железо торцами в землю, постоял.

– Со мной ходить опасно, – сказал он. – Всегда было.

Ещё немного постоял и пошёл дальше. Ну, можно сказать, что объяснился и даже предложил разойтись, мол, силой никого не держу.

А я вот не рассказал, что меня тоже могут искать. Вообще удивительно, конечно: за Сайрусом клановый хвост, за мной хвост из Ориона, Ганна и серых. Мой настроен вроде бы не так враждебно, но вот по могуществу совершенно другая лига.

И любой из нас подставляет остальных. Если клановые обнаружат нас вместе, думаю, не будут долго разбираться. А чем грозит моё нахождение рядом Корну и Сайрусу при внезапном визите серых в условной столице, я представлял смутно, но не уверен, что чем‑то хорошим.

И вот только Корн в этой схеме белый и пушистый, у которого из грешков один незарегистрированный самогонный аппарат.

И понятно, почему никакой злости на Сайруса у меня не было за то, что он втягивает меня в проблемы. Потому что я и сам так делаю. Только в отличие от него, не могу взять и рассказать, что со мной опасно.

Кулаки сжались сами собой.

Корн продолжал рассуждать:

– Пока что искать нас вряд ли будут, по крайней мере за пределами города. Пока всё не выберут, никто с места не двинется, я тебе гарантирую.

– А потом? – выдавил я из себя.

– Уедут и будут жить дальше. – Он пожал плечами. – Только запомнят. Хотя, если я правильно понял, они и не забывали.

– Мастер Корн.

– А?

– Мне надо кое‑что рассказать. Только вы дослушайте и не перебивайте, ладно? А то собьюсь.

– Ну.

– Дней десять назад, на тракте, ко мне вышел человек. Он приехал за мной специально. Он такой же, как я, из другого мира, тело ему дали полгода назад, зовут Ганн, и у него четвёртый круг.

Я набрал воздуха.

– Нашли меня по метке в татуировке. Метку ставил Орион.

Корн ехал рядом и не комментировал. Просто повернул голову и стал слушать. Не знаю, знал ли он Ориона по имени, но я на всякий случай уточнил, что Корн его называет «Он». И повторил жест с пальцем.

Рассказывал я долго. Про то, что изучал этот мир, находясь в своём, и оттуда все мои знания. Что меня вытащили сюда и поставили татуировку, чтобы посмотреть, как я справлюсь с «единением путей». Про то, что мне предложили и на каких условиях. И про то, что я ответил.

И про то, что Ганн уехал, но оставил мне дверь открытой.

Сайрус шёл впереди и молчал.

Корн за всё это время сказал одно слово, и то в самом конце.

– Дурак.

– Знаю.

– Ничего ты не знаешь. Дурак, что молчал столько времени.

И замолчал.

Я, если честно, приготовился к худшему. К тому, что он развернёт лошадь. К тому, что потребует объяснить, во что я его втянул. К тому, что спросит, какого чёрта я это скрывал, а он мне доверился и второй этаж показал.

Ничего этого не последовало. Он ехал рядом, покачивался и что‑то там про себя пережёвывал.

А потом остановился Сайрус. Возможно, просто отдохнуть захотел, потому что опять поставил железо торцами в землю. Но через минуту обернулся и спросил:

– Когда ты здесь появился?

– В смысле?

– В прямом. Какой день.

Я прикинул.

– За сутки до нашей встречи. Ну, чуть больше. Очнулся утром, а с тобой мы встретились на следующий день.

Он молчал секунд десять.

– Тогда и начался Вдох.

Я не сразу понял, о чём он вообще.

– В смысле начался?

– В прямом. – Он всё так же смотрел вперёд. – Я в тот день его засёк. И встретил тебя по пути в Эсхат.

Так.

Вот не верю я в то, что это случайность. Жаль, у меня не было этого аргумента, чтобы сказать его Ганну. Корн тоже молчал, и это напрягало.

– Ладно. Допустим. – Я потёр лицо. – И что с того?

– Уже два месяца, – сказал Сайрус.

– Чего?

– Вдох идёт уже два месяца. – Он посмотрел мне в глаза. – Дольше месяца не бывало никогда.

И вот тут у меня похолодело внутри по‑настоящему.

Потому что вот как раз это я знал. Я это вывел ещё тогда, когда только узнал о самом Вдохе.

И с тех пор носил в себе и никому не говорил. Сначала потому, что говорить было некому, потом потому, что звучало как бред, а потом уже как‑то и не к слову приходилось.

– Он и не кончится.

– Объясни.

И я объяснил. Что знаю, чем это заканчивается, потому что видел готовую историю в своей игре: разломы перестанут дышать, Вдох станет постоянным, и называться это будет Падением Неба. Что не знаю когда, потому что в игре это была строчка в предыстории, а не событие с датой. И что вообще не был уверен, стоит ли говорить об этом вслух, потому что от моих слов ничего не изменится, а спать людям потом хуже.

Сайрус выслушал всё это, не перебивая.

– Хорошо, – сказал он.

– Что «хорошо»⁈

– Что не кончится. – Он поправил железо на плече. – Работы будет много.

И пошёл дальше.

Я честно секунд пять стоял с открытым ртом.

Потом сзади подал голос Корн, и голос у него был какой‑то очень ровный.

– Партнёр.

– А?

– А Эсхат, значит, не последний.

Вот этого я вслух не говорил и говорить не собирался.

Но старик сорок лет считал в уме быстрее меня, и тут ему не понадобилось ни игры, ни предыстории. Ему хватило того, что Вдох не кончится, а Эсхат стоял на границе и его уже нет.

– Не последний, – сказал я.

Он покивал, глядя куда‑то поверх лошадиных ушей.

– Хорошо, что дедовский дом в столице, а не в Дельте.

Дальше я ещё минут десять собирался с духом, взвешивал аргументы и выдал:

– Так. Есть предложение.

– Излагай.

– Смотрите. На юг нам сейчас нельзя. На запад – это терять кучу времени. И рано или поздно мы будем встречать людей: на дорогах, в городах, которые нас запомнят.

– Допустим.

Я показал рукой вперёд, на зарево, которое к тому моменту занимало уже треть неба.

– А там разломы. Совсем рядом.

Корн выпрямился в седле.

– Так вот что ты придумал.

– Мастер Корн, вам – рецепты. Разломная алхимия, всё, что мы сможем сварить на месте, и такого я помню много. И самое главное, у нас под рукой будут нужные реагенты, которых тут никто не видел, в свободном доступе.

– Угу.

– Сайрус. С настоем Ци у нас проблем не будет вообще. Совсем. Потому что делают его из зёрен, а зёрна там сыплются будь здоров.

Он шёл впереди и молчал.

– И главное. Мы втроём – это полный комплект. Я ломаю то, что не жалко, вы пеленаете то, что жалко, Сайрус добывает, я на подхвате. Ни одно зерно больше не сгорит впустую. Почти со всем, что нам там может встретиться, я знаком и смогу составить адекватный план битвы. Если всё пройдёт хорошо, то мы сможем зачищать их один за другим и выйдем отсюда гораздо сильнее и с очень большим количеством ценностей.