-М-м-Алина-а.

Если честно, я уже не знала, о чём подумать: что это за фетиш нюхать меня? Может, он всех так нюхает? Я попыталась отстраниться.

-Ну чего ты боишься, девочка моя? Я тебя не съем, — отстранился он сам и уже спокойнее улыбнулся.

Эта улыбка с ямочками и идеально белыми ровными зубами ему очень шла. Такая улыбка — мечта дантиста, сражала все женское население наповал. Поддавшись ей, я чуть было не пропустила обращение «девочка моя» — прямое доказательство, что его действия были намеренным соблазнением, и мне это не показалось.

Будучи открытым человеком, я решила получить ответы, раскрыть секреты и расставить все галки над «Й», поэтому без предисловий спросила:

-Максим Михайлович, зачем вы это делаете?

-Что это? — сделал он вид, что не понял. — Пытаюсь отвезти тебя домой, а ты как партизан не говоришь адреса? — с наигранным лукавством спросил он.

-Нет, я хочу знать: зачем вы хотите везти меня домой? Вы пытаетесь соблазнить меня?

-Да, — честно ответил он.

-Зачем вам это? Я давно заметила, что вы, как хищник, кружитесь надо мной, но я не хочу быть очередной вашей жертвой, — честно призналась я. — Обратите свой искушенный взор на более подходящую вам девушку. И не приносите больше конфеты и фрукты, у меня на цитрусовые аллергия, — выпалила я и мгновенно почувствовала, как только что своими руками, вернее речами, подвела себя под увольнение. Отвергнутое начальство обычно такого обращения не прощает.

Но вместо того чтобы выгнать меня из машины взашей, он громко расхохотался.

-А я то думаю, почему ты мои угощения не ешь, даже расстроился, но я обещаю исправиться, — даже не обратив внимания на первую часть моей отповеди, босс и не думал сдаваться: — Так адрес, куда тебя везти назовешь или мне отвезти тебя ко мне? Все равно завтра нам опять сюда на работу ехать, — прищурившись, предложил он.

Перспектива неожиданного визита к начальству в логово сильно напрягла, поэтому я выпалила на одном дыхании:

-Нет, не нужно к вам, — и назвала адрес.

Машина плавно тронулась и покатилась по опустевшим улицам города.

-Не бойся меня, Алина, я тебя не обижу, — уже серьёзно сказал Максим, когда джип остановился возле старой двухэтажки, где я снимала квартиру. Он взял мою ладонь, которая утонула в его, нежно погладил пальчики и добавил: — Ты даже не представляешь, насколько ценна для меня.

-Сомневаюсь, — честно ответила я, глядя в янтарные глаза. Аккуратно вытянула руку из его тёплых ладоней и быстро вылетела из машины. Пока бежала к подъезду, пару раз споткнулась, возможно, под его пристальным взглядом, сверлившим мне спину, но устояла и не растянулась на дорожке, скрылась в темноте подъезда.

Злосчастный будильник вновь трезвонил своим тревожным набатом, отчего так и хотелось запустить телефон, извлекавший из себя эти звуки об стену, и только осознание, что это дорогая модель Айфона останавливало меня от такого вандализма. Казалось, что я даже не спала, только коснулась подушки и сразу утро. Сказывалась трудовая неделя с четырнадцати часовым рабочем днем без выходных и вчерашний вечер откровений.

Но, несмотря на недосып, пришлось отдирать себя от постели и собираться на работу, где босс, не стесняясь, настойчиво оказывает знаки внимания, а мне предстоит демонстрировать железную выдержку и не поддаваться на провокации. Честно говоря, запас стойкости у меня был невелик и ощущала я себя скорее как в поговорке «и хочется, и колется, и мама не велит».

То, как влиял на меня Максим, и те жаркие фантазии, что начали зарождаться в теле, были для меня чем-то новым. Раньше меня не ловили розовые грёзы, разве что в школьные годы по Брэду Питту, чьи постеры некогда украшали стену над письменным столом.

Бесспорно босс интриговал какой-то необузданной и дикой мощью, и одновременно внутренним спокойствием и уверенностью, а в купе с внешней привлекательностью и вовсе притягивал меня как пламя свечи мотылька. Вчерашние мои слова о нежелании стать очередной жертвой его пленительного образа были лишь попыткой доказать это в первую очередь самой себе.

Но останавливало меня лишь то, что Максим был неисправимым ловеласом и с серьёзными отношениями не связывался, что по его версии, наверное, было честно, потому что он использовал только то, что ему настойчиво предлагали, и никому не обещал длительных отношений. Что ж, честность — это, по-видимому, его сексуальная добродетель.

На тему внеслужебных связей любила посекретничать в обеденный перерыв местная сплетница — бармен с фуд-корта Наталья, которая всегда была в курсе всего.

Она как-то поведала мне, что вся женская половина клуба страдает по боссу и мечтает быть с ним в отношениях и даже Игорь — тренер по танцам, тайно в него влюблен. Но Максим Михайлович, до недавних пор, был ярым сторонником служебного аскетизма и на любовные альянсы в стенах клуба смотреть не любил. Исключением стала лишь Оксана — тренер по стрип-пластике, с которой у него был роман, но к счастью для морали и к несчастью для интриги он распался. Оксана теперь записана в список «бывших», а вся остальная команда с падением сдерживающего табу, теперь с удвоенной силой стремится привлечь его внимание и возненавидеть потенциальных конкуренток.

Работая в этом змеином клубке, я в полной мере осознаю последствия, что непременно наступят за мою минутную слабость. Хорошо еще, что меня никто претенденткой на сердце босса не считает и конкуренткой не видит, иначе мне пришлось бы худо.

Главный аргумент разума против отношений с ним был страх быть раненой именно тем, кто не обещает серьёзности. Его честность в отношениях выглядела как предупреждение: он не обещает, значит, завтра может быть вновь одиночество и пустота. Мне не хотелось стать очередной «бывшей» в длинном списке, чья значимость меркнет после очередного хорошего вечера. И эта перспектива причинила бы мне много боли.

Но Максим все усложнял, не переставая проверять на прочность мою стойкость, потому что продолжал баловать. Каждый день теперь оставлял на полочке за стойкой фрукты (теперь без цитрусовых), то плетеную корзиночку с клубникой, то бумажный пакетик со спелой малиной, то яблочную пастилу, вкусную, как в детстве. Часто просто приходил, молча стоял возле, улыбался и уходил.

Не знаю как долго бы это продолжалось и какой был бы его следующий шаг, но в один момент жизнь моя прояснилась и стала более понятней.

Все произошло, когда мой неокрепший и изрядно измотанный усталостью организм отказался дальше работать в таком напряженном графике без отдыха.

Будильник тревожно трезвонил уже в третий раз, но и сейчас у меня не было уверенности в том, что смогу встать. Всю ночь я боролась с признаками надвигающейся простуды: периодически забрызгивая нос, чтобы хоть немного им подышать и горло, чтобы унять ежа, что свернулся там колючим клубком, поэтому утром закономерно была похожа на старый сломанный радиоприемник, который шипит, хрипит и булькает.

Пришлось набрать управляющему и предупредить о моем отсутствии по болезни. Все, можно выдохнуть и вновь завалиться спать, — думала я с облегчением, позволяя себе снова забраться под одеяло.

Но судьба ко мне болеющей была не благосклонна и спокойно дать поболеть не дала, потому что солнце за окном еще только лениво поднималось, а в мою дверь уже кто-то ожесточено барабанил.

Первое, что пришло на мой зараженный инфекцией ум было: «Пожар, потоп и наводнение», поэтому я слетела с кровати, схватила плед, которым укрывалась и сломя голову полетела на выход.

Если бы я была в это время адекватной единицей общества, то сначала бы посмотрела в глазок, ну или хотя бы взяла документы, но нет, не в этот раз. Дрожащими от волнения руками повернула защелку замка на двери, распахнула ее и уже занесла одну ногу через порог, как столкнулась со стеной одетой в спортивный костюм.

-Оууй, — я схватилась за ушибленный нос, отпрянула и чуть не полетела обратно через порог, но «стена» неожиданно вытянула руки, прижала к себе и не дала мне упасть.