Я отчетливо помню печаль в глазах мамы, когда она тайком рассматривала старое пожелтевшее фото моего отца. Она так и не вышла замуж, а всю свою жизнь, внимание и любовь дарила мне.

Помню шепотки односельчан за моей спиной о том, что мама меня нагуляла и принесла в подоле. В селе дети без отцов считались позором и мы, маленькая семья из трёх женщин, всегда ощущали эти косые взгляды.

И теперь я понимала, что для Оксаны всё может повториться. В городе, может, будет легче, но тяжесть ожиданий, осуждения и одиночества никуда не денется.

Я видела перед собой не просто беременную женщину, а ее ребёнка, чья судьба могла оказаться тяжелой.

В конце концов, за детей должны нести ответственность двое. Если Максим позволял себе близость, то должен был понимать возможные последствия.

Я долго не думала, потому что решение было естественным для меня и возникло само собой.

-Обязательно скажи ему завтра. Я не буду мешать. Я исчезну из вашей жизни.

Потом развернулась и быстро вышла. Чувствовала, как внутри всё ломалось, как распланированное счастливое будущее в одночасье превращалось в крошки надежд. Это требовало переосмысления себя в настоящем и тем более себя в будущем.

В глубокой задумчивости я вышла из нашего шикарного здания фитнес клуба и ощутила горечь расставания. Понимала, что это сверкающее подсвеченное огнями здание я больше никогда не увижу, не войду в его пустоту ранним утром и не прочувствую его темноты и умиротворения поздним вечером, не увижу людей здесь проработавших со мной какое-то время и клиентов, таких разных и таких не похожих на меня.

Представленный телохранитель отвёз меня до квартиры. Без Макса комнаты были пустыми и холодными, как выставочный зал. Кажется, всё дышало только вместе с ним, он здесь был источником света и жизни. Только рядом с ним все оживало, солнце светило веселее, окружающий мир был ярче, а пространство обретало смысл.

Я сразу же стала собирать вещи. Сердце диктовало уйти до его возвращения, чтобы избежать объяснений. И не потому что мне будет неприятно говорить с ним о разрыве, причиной которого стало его несдержанное ранее поведение и наступившая беременность его прежней партнерши, а боязнь увидеть его реакцию на это.

Если он с честью примет ответственность и вернется к Оксане, то Макс станет для меня еще дороже и отпустить его к другой будет мучительнее. Ведь иметь такого благородного мужчину рядом и потерять было бы трагедией для любой женщины.

Всю оставшуюся жизнь я буду сравнивать его с другими и совершенно точно знаю, что другого такого я никогда не встречу.

Если же он отвергнет дитя, то я разочаруюсь в нем окончательно. Ведь это означало бы, что того идеального мужчины никогда не существовало, что он лишь плод моего воображения, что я сама наделила его благородными качествами, которых у него нет. А разочарования я боялась сильнее, чем просто потерять его.

Приняла решение сбежать, уйти так, чтобы он не нашёл меня и не имел соблазна вернуться. Судьба мне подыграла, намекая, что я приняла правильное решение, потому что на телефон пришло сообщение от Макса, о том, что он задержится для решения каких-то проблем, ночевать не придет, но будет ждать меня утром на работе с водителем, которого за мной пришлет. Это обстоятельство было определенно мне на руку.

Застегнув замок чемодана, в который уложила все свои немногочисленные вещи, я вызвала такси и поехала на автовокзал. Автобусы до моего села ходили каждый день ранним утром. Купила билет, заняла кресло в зале ожидания и смиренно стала ждать наступления утра и отправления моего автобусного рейса.

Сон не шел, мысли не давали расслабиться, не давали отвлечься. Как мог Макс так быстро стать центром моей жизни? Почему разрыв с ним причиняет мне такую боль и несет пустоту, будто кто-то вырвал из меня самую светлую часть? — задавала я себе вопросы, сидя в полупустом зале и тихо плакала.

Как смириться с тем, что я больше никогда его не увижу? И как получилось, что моя жизнь из недавнего любовного романа так стремительно перетекла в самую настоящую трагедию?

Новые трудности и страх перед неизвестностью пугали меня, а отсутствие его — моего первого мужчины, моей первой настоящей любви — по-настоящему страшили.

Моё сердце тянулось к нему вопреки всему. Всю бессонную ночь ловила себя на противоречивых мыслях, в которых хотела, чтобы он полюбил Оксану и ребёнка, и в то же время надеялась, что он вернется ко мне. Эмоциональные качели изматывали с удвоенной силой.

Я стала сомневаться в правильности своего поступка и упорно убеждать себя в обратном. В груди что-то стонало и сжималось, не давая вздохнуть свободно. Даже извечный мой внутренний голос, что часто норовил устроить диалог, сейчас помалкивал, чувствуя, наверное, что я нахожусь на грани.

Тихо роняя слезы и глуша напрашивающиеся всхлипы, я дождалась утра, потом заняла свое место в стареньком автобусе и уехала в старое село строить свою новую жизнь, но уже без него.

Проведя шесть часов в душном автобусе и созерцая проносившиеся мимо бескрайние поля, луга и небольшие рощи, которые поздней весной были прекрасны, свежи, зелены и наполнены красками и новой жизнью, к вечеру я, наконец-то, добралась до своей остановки.

Автобусная станция находилась в соседнем поселке и мне, судя по навигатору, еще предстояло два часа тащиться до дома пешком. Пыльная неровная сельская дорога, которая никогда не знала асфальта, затрудняла движение моего чемодана, который я пыталась катить. Его маленькие колесики, не приспособленные к таким трудностям, каждый раз натыкаясь на очередной камень или бугорок скрежещущим звуком грозились обломиться и вовсе застопорить мое продвижение.

Пока шла, пыталась вспомнить бабушкин дом, где родилась и где провела свое ранее детство. После ее смерти, мы с мамой не долго в нем прожили. Маму пригласили работать по ее профильному образованию в бухгалтерию соседнего колхоза и ей пришлось бросить старый дом и переехать. Тут и пригодились деньги от продажи городской квартиры, потому что домик ей тогда выделили старенький и требующий капитального ремонта. Женщина с ребёнком на руках не могла своими руками перекрыть крышу, провести воду в дом или перестелить старые деревянные полы. Именно тот дом я воспринимала своим родным, потому что в нем прошло все мое осознанное детство и школьная юность.

Мамин дом мне пришлось продать за бесценок, потому что нужны были деньги для жизни в городе и аренда квартиры требовала существенных финансовых вложений.

Пока я с трудом брела по пустынной вечерней дороге, молила Бога, чтобы бабушкин дом остался пригодным для жизни, потому что на данный момент он был моим единственным жильем. Чем дольше я шла, тем больше настораживала, пустынность дороги, будто ей не пользовались вовсе. За все время мимо меня не проехала ни одна машина и не встретился ни один человек. Солнце уже медленно скрывалось за горизонтом и окружающее пространство постепенно темнело и грозилось вот-вот окончательно погрузиться во тьму, когда я, наконец, дошла до таблички с названием села и свернула по указанному направлению.

Чтобы не оказаться ночью в кромешной тьме в позабытой деревне мне пришлось ускориться и тащить свой тяжелый чемодан, напрягаясь изо всех сил и уже не обращать внимания на то, что один из его колесиков все-таки не выдержал схватки с сельской дорогой, подогнулся и теперь он безнадежно царапал твердую землю.

Идя по центральной асфальтированной дороге села, я старательно вспоминала поворот в моему пристанищу. К счастью дом стоял не так далеко от основной дороги.

Складывалось впечатление, что некогда большое живое село просто вымерло, потому что уличное освещение отсутствовало, ни одно окно в домах не светилось и не было слышно ни одного звука. А ведь обычно в посёлках если не слышно людских голосов, то уж звуки издаваемые скотиной, домашней птицей или, завсегдатаев спутников человека, собак да кошек слышны далеко.