Оказалось, что работа с хищниками, даже самыми маленькими, требует постоянного контроля, последовательности и умения устанавливать границы. Здесь нельзя позволить себе слабость или непоследовательность иначе можно потерять управление. И в этом смысле даже миниатюрные представители хищников требуют от человека внутренней силы и устойчивости.

Похоже, любая деятельность, связанная с постоянной ответственностью и необходимостью доминировать постепенно формирует волевой, устойчивый, менее склонный к компромиссам и гораздо более требовательный характер.

Самыми обычными в нашем трудовом коллективе оказались я, да тетя Маша — уборщица, которая проявляла ко мне хоть какие-то теплые чувства.

Тетя Маша была женщиной преклонного возраста и как-то по-дружески мне сказала:

-Алина, пора уже тебе повзрослеть и отрастить яйца, по-другому не выживешь, — вот только, где разжиться этими мужскими атрибутами, не пояснила.

Я была обычной послушной девочкой, окончила школу, но поступить на бюджет туда, куда мечтала, не смогла, а на платное обучение в нашей семье денег не было. Пришлось идти работать с наивной надеждой, что со временем я всё же смогу накопить на образование.

Но жизнь, как оказалось, не спрашивала, готова ли я была к её ударам. Смерть единственного близкого человека обрушилась внезапно (стремительно развивающаяся саркома не оставила моей маме ни единого шанса на жизнь). Всё произошло так быстро, что я до сих пор не могу вспомнить тот период, будто кто-то вырвал кусок моей жизни и оставил вместо него пустоту.

Планы на учёбу пришлось отодвинуть, потому что все заработанные деньги ушли на похороны, и даже этого оказалось мало, пришлось влезть в кредит.

Остаться совсем одной, без единого родного человека за спиной было для меня ударом, к которому я была еще не готова. Печаль и растерянность поселившаяся внутри после смерти мамы, нападки и придирки на работе, и вовсе приводили по началу в отчаяние. Я терялась, не понимала, как себя вести, как защищаться, как вообще жить в мире, где никто не обязан тебя понимать.

Самым тяжёлым оказалось одиночество, когда поделиться наболевшем было не с кем, выслушать совета было не от кого. Лишь недолгие телефонные разговоры с единственной подругой, что осталась жить в деревне, придавали позитива, и дарили чувство поддержки.

В город я переехала почти сразу после маминой смерти. В деревне не было ни работы, ни возможности выбраться из долгов, а кредит выплачивать было нужно.

Мне пришлось срочно взрослеть и привыкать, что вокруг не ласковый мир, в котором нужно зубами выгрызать себе дорогу в будущее.

С того времени, как я последний раз от обиды за несправедливость рыдала в служебном туалете, мне пришлось пересмотреть свое отношение к этому миру.

Как-то в телевизионной передаче услышала совет: если не можешь изменить ситуацию, то измени свое отношение к ней.

Что толку расшибая лоб всем доказывать, что я хорошая и достойная уважения, если это никому не нужно?

Следуя совету телеведущего, я перестала реагировать на недружелюбные выпады, словно закрылась изнутри, выстроила вокруг себя невидимую стену и спряталась за ней. Выучила свои должностные обязанности до мелочей и строго им следовала, чтобы ни одна душа не могла упрекнуть меня.

Со временем я научилась вежливо отказывать, без лишних объяснений, даже когда на меня давили и пытались нагрузить чужой работой. Сначала это давалось с трудом, голос предательски дрожал, но постепенно внутри появилась какая-то новая, непривычная жёсткость.

Но самое главное я перестала пытаться попасть в круг «своих». Раньше мне казалось, что если я буду достаточно старается, улыбаться, подстраиваться, то меня оценят и примут. Теперь же я вдруг ясно увидела: в этом кругу для меня просто нет места. И это было больно признавать, но ещё больнее продолжать притворяться, что оно есть.

С тех пор я стала держаться особняком. Не потому что хотела, а потому что иначе уже не получалось.

На работу к 6:45 утра пришла как всегда без опозданий и в полной боевой готовности: узкие брючки с отсроченными стрелками, белая футболка Поло, белые кроссовки, волосы забраны в аккуратный хвост ну и, конечно, fool make up с ресничками, стрелочками, не яркой губной помадой и густым ароматом духов.

Прошлась по этажам, включила в залах свет, кондиционеры, просмотрела все ли в порядке в раздевалках и туалетах, встала за стойкой включила компьютер и зашла в программу. Натянула доброжелательную улыбку. Все, к новому трудовому дню среди хищников готова.

К 7 утра стали подтягиваться тренеры и их подопечные.

День проходил как обычно, но ближе к его окончанию произошел небольшой инцидент, который стал началом моей истории.

При входе в клуб, все тренеры должны подойти на ресепшен, (то есть ко мне), получить ключ от своего шкафчика в тренерской и планшет с расписанием занятий на сегодня, а посетители — поднести электронную карту к турникету электронной пропускной системы и получить у администратора (то ест опять же у меня) электронный браслет, который являлся и ключом от шкафчика в раздевалке, и входным ключом от всех благ данного заведения.

И ни одна муха или даже тетя Маша с ведром, никто не может пройти мимо меня, чтобы таким образом не отметиться. Так думала я, пока в один из дней автоматические двери открылись и в них зашел молодой мужчина с модной небритостью на лице. Он был не меньше двух метров роста и почти такой же ширины в плечах. И сразу притянул к себе взгляды всех присутствующих. Было в нем что-то дикое и необузданное, все в нем говорило о скорости и силе, а в движениях ощущалась та самая первобытная грация, что одновременно притягивает и пугает.

Мужчина со спортивной сумкой, перекинутой за спину, бросил мимолетный взгляд на меня и, проигнорировав мой грозный вид, заправски перемахнул через турникет и направился вглубь по коридору.

Я сначала растерялась от такой наглости, но вовремя пришла в себя и дабы пресечь сие преступное поведение выбежала из-за своей стойки и бегом бросилась за ним, крича на ходу:

-Мужчина, вы куда?

Он остановился, медленно развернулся, выразительно опустил свой взор на меня, реально дышащую ему прямо в пупок, поморщился, будто ему было противно, и пренебрежительно ответил с хрипотцой в голосе:

-В зал.

Он уже собирался вновь развернуться, чтобы пойти своей дорогой, но мне пришлось перекрыть эту дорогу собой. Кинуться, так сказать грудью на амбразуру. Я обогнала его, уперла руки в бока и, заглянув в его лицо снизу вверх, строго спросила:

-Где ваша клубная карта?

-Новенькая? — не ответив на мой насущный вопрос, только издевательски, одним уголком губ улыбнулся он.

-Нет. Но даже если и так, то в зал вас без карты не пущу, — сдвинув брови, воинственно, дала ему понять, что, не смотря на мой рост, я вовсе не мямля и просто так от меня отвязаться не удастся.

-Да? И как ты это сделаешь? — скептически ухмыльнулся он.

В такой ситуации оставалось только раскинуть руки в стороны и широко расставить ноги, показывая всей своей позой, что для него путь дальше закрыт. Но этот нахал бандитской наружности расхохотался и, не спуская даже своей сумки с плеча, обхватил меня свободной рукой и закинул, словно банный полотенец, на другое плечо.

Пока я висела так кверху задом (хорошо, что была не в юбке), мимо пробежала стайка женщин в разноцветных широких штанах и обтягивающих топиках. Спешащие на группу йоги даже не обратили внимания на мой крик о помощи.

Йоги они такие, какие-то отстраненные и возвышенные, поэтому, наверное, отнеслись к моему призыву философски — «Отрешённость, принятие, невмешательство»… Всё по канону. Сейчас ещё мысленно пожелают мне гармонии и пойдут дальше дышать чакрами'.

-Что вы делаете? Нахал, а ну поставь меня на место, немедленно, — завопила я. Но и это не произвело на моего похитителя ни малейшего впечатления.

Навстречу шли крепкие, спортивные парни, явно направлявшиеся в тренажёрный зал. Я уже мысленно представила, как сейчас меня героически спасут…