Когда работа была окончена, квартира полностью восстановлена и очищена, и за последним из них закрылась дверь, я поднял бессознательное маленькое тельце моей малинки и направился в ванну. Там бережно опустил ее в уже подготовленную теплую воду и начал смывать остатки чужой крови с ее белоснежной кожи.

Алина резко раскрыла свои большие бездонно-голубые глаза, в которых плескались отголоски ужаса и вцепилась в мои руки.

Кто-то резко выдернул меня из пустоты. Сначала я ощутила воду, а потом руки, что аккуратно водили по коже. Мне почудилось, что это новый кошмар и инстинктивно дернулась, стараясь отстраниться, но потом я узнала его прикосновения, его теплые и твердые ладони.

-Тише, тише, маленькая моя. Это я. Не бойся меня. Все позади, — постарался успокоить Максим.

Он завернул меня в большое полотенце и посадил на стул на кухне, зная, что находиться в той комнате мне будет невыносимо, а сам собирал в чемодан мои вещи. Я молча сидела, уставившись в одну точку.

В голове крутились вопросы, которые не хотели подчиняться порядку: почему это случилось со мной? Кто они? Что они хотели сделать с помощью видео? Куда делись эти люди и почему в комнате снова чисто, будто кровавые сцены расправы мне только привиделись? Но самые главные вопросы стояли у меня перед глазами в виде огромной таблички с кучей вопросительных знаков: откуда взялся медведь у меня в квартире и куда он делся сейчас?

В подсознании ответы на них уже были, но рациональный ум их настойчиво отвергал. Тем более горький опыт у меня уже имелся. В детстве я очень любила читать, моей страстью была фантастика, а, как известно, скажи, что ты читаешь и я скажу кто ты. Я была неисправимой мечтательницей способной поверить в инопланетян, существование параллельного мира и магии. Как-то один из одноклассников сообщил мне, что на Дальнем востоке рухнуло НЛО и сейчас все заинтригованы, остались ли живы инопланетяне. Нормальный бы человек поднял его на смех или вспомнил бы, что сегодня первое апреля, но только не я. Я с воодушевлением и радостью принялась за поиски информации об этом, веря в достоверность, но в школе была поднята на смех за свою доверчивость и мечтательность. С тех пор я повзрослела и перестала быть наивной, а ко всему выходящему за рамки нормальности отношусь скептически.

Я удержала себя от расспросов, потому что не хотела сейчас, даже в памяти, вновь оказаться в том времени. Никогда не думала, что могу стать одной из героинь ролика криминальных новостей. Все это казалось было так далеко от меня. В какой-то момент даже поймала себя на мысли, что все больше мой любовный роман стал походить на детективное чтиво.

Потом была поездка в машине к нему домой. Макс накинул мне на плечи, прямо поверх полотенца, свою рубашку. Она пахла едва уловимым дымком и лесом, смесью, которая сейчас означала спасение. Не спуская с рук, так, закутанную в полотенце и рубашку, он внес меня в свою квартиру.

Его дом был одновременно чужим и знакомым, тут лежали вещи, которые я видела раньше, но теперь они казались частью новой реальности, где он моя защита.

Он не задавал вопросов. Просто посадил на диван, и я позволила себе расслабиться, ощущая, как тело, наконец, маленькими волнами начало отпускать напряжение. Тело расслаблялось, а внутри мне хотелось рыдать, но голос предательски молчал. Взамен из груди рвалась благодарность, которую нельзя выразить словами, за то, что он пришел, за то, что прижал к себе, за то, что был рядом, когда весь мир сжался до размеров одной злобной ночи.

Сначала я не могла смотреть ему в глаза, боясь увидеть там гнев, печаль, вину. Но когда наши взоры встретились, в них не было осуждения. Было понимание и обещание быть рядом, защитить. Это обещание звучало громче всяких слов.

В этот момент, в его объятиях, я смогла, наконец, выпустить воздух из легких и расплакаться. Слезы текли медленно, как мед, и с каждой каплей уходила часть напряжения. Он не трогал меня разговорами, сначала просто был рядом, как гора, которая не рушится. Я чувствовала то редкое сочетание спокойствия и защищенности, которое, быть может, и будет началом исцеления. Нас окутывала мягкая темнота и уютная тишина, и время словно остановилось, а за окнами жил своей жизнью ночной город, гудел машинами, мерцал огнями, торопился рассказать тысячу историй и ничего не знал об одной трагедии, что разыгралась в его пространстве.

-Там был медведь? — спросила я, когда была готова к диалогу, но стараясь воспоминаниям не дать нарушить то спокойствие, которое наступило внутри.

-Был.

-Твой медведь?

-Мой, — Макс тоже стремился сохранить хрупкую тишину.

-Он пришел вовремя, они хотели записать видео и прислать тебе, — по моим щекам вновь покатились капли слез. Макс аккуратно стер их ладонями.

-Они больше ничего не смогут тебе сделать, не плачь, ягодка моя. Это все из-за меня. Так они хотели сделать больно мне. Прости, что не уберег.

Если бы не обстоятельства, сопровождавшие мой переезд, я была бы безмерно счастлива. Жить с Максом под одной крышей, каждое утро готовить ему завтрак, стирать его рубашки, находить тысячи маленьких способов заботиться, я мечтала об этом давно. Мне хотелось чаще чувствовать его рядом, видеть его лучистые глаза и слушать его хриплый бархатный бас, который так остро откликался во мне.

Несколько дней ласки, терапии нежностью и заботой от Макса полностью стерли из памяти воспоминания той ночи.

Я уже начала планировать наше с ним ближайшее будущее, как мы какое-то время еще поживём в его шикарной квартире, пока он закончит с делами, а потом уедем в его дикий край и будем жить там долго и счастливо. Но один вечер перечеркнула все мои планы.

От работы я не отказалась, хоть Макс и настаивал, но находится одной в пустой квартире вдали от него, было для меня невыносимо. Я, как и прежде, работала администратором.

Однажды вечером, когда клиенты уже почти разошлись, а Макс уехал решать важные дела, в нашей тренерской комнате отдыха я застала заплаканную Оксану.

-Что-то случилось? Нужна помощь? — спросила я. И хоть считала ее соперницей и не питала к ней теплых чувств, но против человеческого горя не смогла пройти мимо.

Она на миг замерла, стерла слезы с лица и с каким-то безумным блеском в глазах и остервенением ответила:

-Ты у меня спрашиваешь, что случилось? Ты у меня случилась, гадина, — она вскочила и сжимая кулаки начала кричать. — И откуда только он откапал тебя? Что он в тебе нашел? В тебе же ничего нет, — все больше заводилась она, отчего даже губы дрожали. — Ты посмотри на него и на себя, ты же просто позоришь его своим видом, деревенщина неотесанная.

Я попыталась отвечать ровно, потому что приняла её истерику за отчаяние.

-Не тебе решать, что он во мне нашёл, — сказала я и хотела уйти. Но она выкрикнула то, что остановило меня в дверях и заставило вернуться обратно.

-Я беременна. От Макса беременна. Всё шло так хорошо, а потом появилась ты и всё испортила, — она вновь села на стул и, закрыв ладонями лицо, разрыдалась с новой силой. — Кому я теперь нужна? Фитнес-тренер с пузом! Какой позор!

Я стояла в центре комнаты и уловила момент, когда мне на грудь опустилась гранитная плита, ощутила как небо обрушило на меня все свои звезды и они теперь обжигали меня.

-Господи, за что мне это? Что делать? Как жить? — бормотала она.

-Я не знала, — потрясенно сказала я. — Макс знает, что у тебя будет ребёнок от него? — спросила, находясь на какой-то грани, которая вот-вот разделит мою жизнь на до и после.

— Нет, — выкрикнула она прямо мне в лицо. — Хотела сказать сегодня, но он уехал….

Это обстоятельство все меняло. Тема детей без отцов была для меня не пустым звуком — это болезненная семейная рана. Моя мама когда-то оказалась в таком же положении: она забеременела мной, и отец, оказавшийся из другого круга отвернулся от нас. Он предложил сделать аборт, потому что его семья не одобрила их союз. Мама отказалась. Ей пришлось уволиться и уехать в деревню к бабушке.