Когда, наконец, урвав время относительного затишья, я сидела в служебной столовой и со скоростью голодной овчарки уплетала его, стараясь при этом не подавиться, ко мне подсела Оксана с таким же ролом в руках и доброжелательно посоветовала:

-С огурцом и авокадо полезнее для фигуры, — и отсалютовав именно таким диетическим, спокойно продолжила есть.

Кусок, что в это время я проглотила, чуть не остался у меня в горле насовсем, потому что мой пищеварительный тракт почему-то встал, словно в ступоре и отказался его проталкивать дальше по направлению к желудку. Пришлось срочно набрать в кулере воды и проталкивать его уже с помощью воды.

Мне нечего было ответить на ее совет, поэтому как можно быстрее я проглотила оставшуюся вредную для моей талии часть ролла и вылетела из комнаты.

Босс сегодня раскошелился на роллы для всех или только для…? — подходящее слово, объединявшее прошлую любовницу и потенциальную будущую никак не подбирались. Кто мы на самом деле для него? — задумалась я.

Вечер подобрался быстро. Групповые занятия уже все закончились, в тренажерном зале тоже все опустело, остались лишь единицы особо упорных, которые, не смотря на поздний вечер, остались оттачивать свое тело, а с ними дежурный тренер.

-Ну, что, готова? — раздалось мне над ухом приятным бархатным голосом.

Я кивнула, но готовности на самом деле не чувствовала, внутри все сжималось от странной тягучей неопределенности. Будто я стояла на краю невидимой пропасти и не знала, то ли шагнуть вперед, то ли отпрянуть, или вовсе сделать вид, что я тут не при делах. Во-первых, дневной инцидент заставил надолго задуматься о своем положении и ощущать недоверие, которое никак не удавалось стряхнуть. А во-вторых, каждый раз, когда Максим подходил, я стала чувствовать дискомфорт похожий на стыд. Это было что-то глубже, страх сделать неверный шаг и потом быть обсуждаемой и осуждаемой за это.

Внутренний голос с интонацией строгого учителя как раз шептал: «Ты же не хочешь стать главной темой чаепитий в офисе? Наконец-то вспомни о приличиях».

Казалось бы все взрослые люди, свободные от каких — либо обязательств, но роман на рабочем месте на виду у всех всегда выглядел со стороны неправильно. Ты сам себе вешаешь табличку «Обсуждайте меня» и должен быть готов к пересудам.

У меня был перед глазами пример служебного романа в школе, где я училась. Директор, не смог устоять от соблазна и закрутил роман с молоденькой учительницей истории, в итоге ушел из семьи и даже повысил свою пассию до завуча. Тогда их обсуждали все жители нашего поселка при каждом удобном случае. Но под напором общественного осуждения директору пришлось роман свой прекратить, а ей с клеймом разлучницы с позором уволиться и уехать.

Но Максим о моих угрызениях совести не подозревал. Когда он ловко подцепив под локоток, видимо, чтобы не смылась раньше времени, повел на выход, внутренний цензор уже подбирал заголовки для офисной газеты: «Трагедия в офисе: босс и его девушка. Подробности на третьей странице».

За город ехали не долго, потому что достаточно было по мосту переехать широкую реку, на берегу которой раскинулся город, а затем съехать с транспортной магистрали и вот ты оказываешься в настоящем лесу. Площадку для шашлыков выбрали быстро, прямо на песчаном берегу. Пока я расстилала покрывало, доставала продукты и вещи из машины, Макс уже разжег угли и укладывал маринованное мясо на решетку.

На природе, ощущавшееся вначале напряжение постепенно отпустило, растворяясь в свежем воздухе и тихом шелесте листвы. Мы впервые много и непринужденно беседовали. Макс расспрашивал о моей жизни, о детстве, родственниках, которых, к сожалению, теперь не осталось, о планах на будущее, об увлечениях и любимой еде. О себе рассказывал мало, но я не настаивала.

Возводимые мною стены недоверия и настороженности все больше рушились и сдерживать себя становилось все труднее. Что-то было в нем, что располагало к себе, притягивало и заставляло верить. Верить его словам и жестам, верить в его порядочность и доброту. И в эти минуты мне хотелось просто быть здесь и сейчас, не думать о завтрашнем дне и не оглядываться на пересуды.

Вечер был фантастическим: красивый закат на берегу с видом на город сам по себе уже считался прекрасным, а с сочным мясом, аромат которого распространялся на многие километры и прекрасным мужчиной, что приятно ухаживал и вовсе был идеальным.

Но что-то в этой идеальности сломалось и пошло не так. После сытного ужина я настолько раскрепостилась, что уже сидя на пледе, откинулась на сидящего рядом Макса, который согревал сзади своим теплом и смотрела вдаль, на огни города и их отражение в спокойной воде. Он нежно обнимал сзади и уже привычно глубоко втягивал мой аромат.

-Если бы ты только знала, как дурманяще пахнешь, что мне все сложнее и сложнее держать себя в руках, — хрипло признался он.

-Разве я как-то по особенному пахну, чем другие? — до сих пор не понимая его спросила я.

-Конечно, даже не представляешь на сколько по-другому.

-И я тебе нравлюсь и ты соблазняешь меня, потому что я по– особенному пахну? — начиная нервничать, спросила я и села ровно.

-Да.

-То есть если бы мой запах был, ну, скажем как у всех, то ты бы даже не обратил на меня внимания? — уже откровенно расстроилась я.

-Да.

Ну, вот и доказательство того, что сама по себе я его совсем не интересую. Мне достаточно будет сменить гель для душа, ну или шампунь и я для него стану такой же как все? Да, а ты губу раскатала Алина, думала ему понравился твой богатый внутренний мир? — горько усмехнулась я сама над собой. Естественно, ведь внешностью я точно его покорить не могла, до таких как Оксана мне еще расти и расти, вернее стройнеть и стройнеть — окончательно расстроилась я.

Словно почувствовав перемены в моем настроении, Макс развернул меня к себе лицом и внимательно посмотрел в глаза. Хоть на землю уже давно опустилась ночь, отблеска луны было достаточно, чтобы увидеть его блестящий пронзительный взгляд. Там я увидела столько сожаления и тревоги, искреннего переживания за то, что принес огорчение.

-Не знаю что ты себе там опять напридумывала, только знай, что ты для меня одна единственная на всем свете, — произнес, но увидев мой скептический взгляд добавил. — Верь мне. Ты много обо мне не знаешь, но обещаю, что все расскажу, позже.

Макс приблизился и поцеловал. Вновь был этот голодный поцелуй. Будто годы ожидания сжались в одно мгновение, и теперь он пил мое дыхание и тепло. Его упругие губы впивались, словно он боялся, что если отпустит, то все исчезнет. Он целовал так, будто это было не желание, а необходимость выжить.

От его признания без слов, все последние обиды вылетели из головы и мне уже было все равно чем я привлекла этого нереального человека и что со мной будет после.

Губы горели от его напора, руки на моей талии сжимались сильнее, чем следовало, и я чувствовала, как дрожит в нём что-то дикое, звериное, вырывающееся из него с рычанием.

Сердце колотилось в унисон с его. Именно сейчас осознала, что даже если я для него лишь очередное мимолетное развлечение и возможно это волшебство скоро закончиться, то это ни чего для меня не изменит, потому что еще никогда мне не было так хорошо как здесь и сейчас.

Тело жило своей жизнью, внутри разгорелся настоящий пожар. Пальцы в его волосах притягивали ближе, отвечая с той же жадностью, но в какой-то момент Макс с болезненным усилием отстранился и с тревогой сказал:

-Алина, собери плед и еду, сядь в машину и запрись, — он глубоко вздохнул, как будто ему не хватало воздуха. — Ничего не спрашивай, просто сделай, что я сказал и ни при каких условиях из машины не выходи и никого не бойся, — необычно хриплым голосом дал указания он, а потом резко поднялся и стал стремительно удаляться в темноте.

Совершенно ничего не понимая, оставшись одна ночью, вдалеке от цивилизации и людей, мне пришлось сделать то, что он просили: собрать еду, что была разложена на пледе, свернуть все вещи, забраться на заднее сидение автомобиля и заблокировать двери.