Они сделали по глотку. Виски был мягким, с нотками дыма и фруктов.

Лэнгли продолжил делиться информацией. Он рассказал о контактах в Абвере, не называя имени главного источника, но подчеркнув его доступ к самым верхам.

— Этот человек видит Геринга почти ежедневно. Но он действует осторожно. Мы не давим, только поддерживаем связь.

Бомонт слушал, кивая.

— Правильно. Такие связи нужно беречь. А что насчёт наших собственных рядов? Есть ли среди военных и политиков те, кто готов поддержать более активный курс?

Они обсудили имена нескольких генералов и членов парламента, которые разделяли взгляды на необходимость твёрдой линии по отношению к Германии. Лорд упомянул свои разговоры в лондонских клубах и то, как многие аристократы и промышленники обеспокоены текущей политикой Идена.

— Черчилль говорит громко, но часто слишком прямолинейно. Нам нужен кто-то, кто сможет объединить умеренных и решительных, — заметил Бомонт.

Полковник согласился и рассказал о внутренних дебатах в разведке. Некоторые коллеги считали, что лучше дождаться развития событий, другие — действовать активно.

Разговор перешёл к личным аспектам. Лорд спросил о семье Лэнгли, полковник поинтересовался планами Бомонта на следующий год. Они коснулись охоты, которая должна была состояться в поместье через две недели, и возможности пригласить влиятельных гостей.

— Было бы полезно собрать здесь несколько человек для неформальной беседы, — предложил Лэнгли.

— Идея хорошая. Я подумаю, кого именно пригласить.

Они допили первый стакан, и лорд налил по второму. За окном полностью стемнело. В камине потрескивали дрова, добавляя тепла комнате.

Бомонт вернулся к главной теме:

— Если покушение на Геринга состоится, как мы можем извлечь максимум пользы? Возможно, стоит заранее подготовить предложения по дипломатическим каналам.

Лэнгли изложил несколько сценариев. В одном случае Британия могла предложить посредничество в переговорах между фракциями в Германии. В другом — усилить давление. Они подробно разобрали риски и возможности, связанные с каждым вариантом.

Лорд поделился своими мыслями о будущем Европы. Он считал, что Британия должна сохранить империю и не позволить континентальным державам диктовать условия.

К девяти вечера Лэнгли поднялся.

— Благодарю за гостеприимство, милорд. Разговор был очень полезным.

— Всегда рад, полковник. Держите меня в курсе новых сведений. И помните — мы должны быть готовы к любому повороту.

Они пожали руки. Полковник Лэнгли сел в автомобиль и уехал в сторону Лондона. Лорд Бомонт остался в кабинете, глядя на огонь в камине. Поместье снова погрузилось в тишину.

В Лондоне премьер-министр Иден проводил обычный вечер в резиденции, не подозревая о параллельных разговорах, которые вели люди, стремившиеся влиять на ход событий. А в Германии продолжалась скрытая подготовка к тому, что могло изменить карту Европы.

Октябрь 1938 года, Нью-Йорк.

В деловом районе Манхэттена жизнь текла своим чередом: клерки спешили по улицам, автомобили двигались плотным потоком, а уличные торговцы предлагали горячий кофе и свежие газеты. Соломон Ротштейн, или просто Сол, как обращались к нему близкие и постоянные клиенты, находился в своем кабинете на третьем этаже здания на Западной 42-й улице. Контора «Ротштейн и партнеры» занимала удобное угловое помещение с хорошим видом на оживленную улицу внизу.

Кабинет выглядел солидно и по-деловому: большой дубовый стол, полки вдоль стен с юридическими книгами и папками, несколько семейных фотографий в простых рамках. Сам Сол, мужчина сорока девяти лет, ростом около пяти футов восьми дюймов, держался подтянуто. Худощавый, но крепкий, с добрым взглядом, за которым сразу чувствовалась житейская сметка — такого не проведешь. Родители привезли его из России еще мальчишкой, когда ему было тринадцать, и за прошедшие годы он выстроил крепкую практику, сосредоточившись на гражданских делах, контрактах и вопросах, связанных с эмигрантами.

День шел своим чередом. Сол только завершил работу с документами по одному делу о недвижимости, когда секретарша сообщила о посетителе. Это был Энрико Луккези. Они были знакомы уже несколько лет через общих деловых людей и встречались, когда возникала необходимость.

— Пусть войдет, — сказал Сол.

Луккези появился в кабинете уверенно, в темном костюме, с кожаным портфелем. Плотный, широкоплечий, с аккуратной бородкой. Они крепко пожали друг другу руки.

— Салли, рад тебя видеть, — произнес Луккези, садясь в кресло напротив стола. — Как семья?

— Все хорошо, спасибо. Дети растут, жена напоминает, что нужно чаще бывать дома. А как твои дела в Нью-Джерси?

— Фабрики работают без остановки. Но времена меняются, поэтому я здесь.

Сол сложил руки на столе и приготовился слушать. Он сразу понял, что разговор будет по существу.

— Дела с Италией теперь будут постоянными, — начал Луккези, слегка понизив голос. — Связи налажены, поставки идут регулярно. Но здесь, в Нью-Йорке, нужна надежная поддержка. Я знаю, ты умеешь вести бумаги чисто и без задержек.

Сол кивнул, не перебивая.

— Скоро у меня намечается один строительный объект. Довольно крупный. В Нью-Джерси, но с интересами и в городе. Если поможешь с гражданскими делами некоторым итальянским ребятам — контракты, разрешения, вопросы с поставщиками, — то сможешь хорошо заработать. Через подставную фирму на родственника. Всё оформят аккуратно, твое имя не будет светиться в главных документах. Ты понимаешь, как это устроить.

Сол слегка улыбнулся.

— Понимаю. И ребят твоих знаю — люди серьезные, пока держатся в рамках. Что именно потребуется?

Луккези достал из портфеля тонкую папку и положил ее на стол.

— Вот первые наброски. Лицензии, договоры подряда, вопросы по земле. Ничего лишнего, обычная коммерция. Но объем серьезный. Твоя доля составит пять процентов от сделки после завершения плюс фиксированный гонорар за работу.

Сол открыл папку и быстро просмотрел бумаги. Цифры выглядели привлекательно — в нынешние времена строительство давало стабильный доход, особенно если правильно обойти формальности.

— Я возьмусь. У меня есть племянник с небольшой фирмой по консалтингу. Через него и проведем все. Документы подготовим за неделю.

— Хорошо, — кивнул Луккези. — Это только начало. Проектов будет больше.

Он сделал короткую паузу и оглянулся на закрытую дверь.

— Еще одно важное дело. В городе скоро появится один эмигрант из Европы. Он обратится прямо к тебе. Имени сейчас не называю, но когда придет — помоги ему со всем, что попросит. Иммиграционные бумаги, счета, контакты. Всё должно остаться в законных пределах, но сделай быстро и без лишних задержек.

Сол посмотрел собеседнику прямо в глаза. Взгляд Луккези был твердым.

— Это связано с твоими фабриками?

— Косвенно. Человек может оказаться полезным для всех. Справиться сможешь?

Сол подумал несколько секунд. Работа с приезжающими людьми давно стала частью его практики. Он помогал многим — и всегда старался делать это надежно.

— Согласен. Если всё остается в рамках закона — помогу.

Они обменялись рукопожатием, скрепляя договоренность.

— Отлично. Первый платеж за консультацию будет завтра. Остальное по ходу дела.

Они обсудили еще ряд деталей: сроки, возможные вопросы с местными властями, как лучше выстроить цепочку компаний.

Через сорок минут Луккези поднялся.

— Не буду больше отнимать время. У тебя наверняка еще встречи.

— До встречи, Энрико.

Когда дверь за гостем закрылась, Сол еще минуту посидел за столом. Затем встал, налил себе стакан воды и вернулся на место. Сол снял трубку телефона и набрал номер, который знал наизусть. На другом конце ответили после третьего гудка.

— Это я, — сказал он на идише. — Да, приходил Луккези. Предложил работу по большому строительству в Нью-Джерси. Нужно помочь с гражданскими делами для его итальянцев. Я согласился, сумма выглядит хорошей. Еще упомянул, что скоро в городе появится эмигрант из Европы. Обратится ко мне за помощью. Имени не назвал. Просил сделать всё, что попросит — бумаги, контакты. Я сказал, что помогу, если в законных рамках. Буду держать в курсе. До связи.