Военный совет

Ася не ожидала, что включится.

Где-то между вторым и третьим прочтением сценария что-то щелкнуло. Может быть, любопытство. Может быть, азарт — незнакомый, непривычный, как новый мускул. А может быть, усталость. Ей надоело бояться. Надоело быть правильной. Надоело ждать у моря погоды.

Он хотел игру — он ее получит.

Вечером того же дня они сидели с Ликой.

— Военный совет объявляю открытым, — провозгласила Лика и села в позу лотоса на диване. — Давай по пунктам.

Пунктов было много.

Первое: платье.

— Красное, — сказала Ася. — Длина до колена или чуть выше. Никаких «маленьких черных».

— У тебя есть красное платье?

— У меня вообще платьев нет.

— Покупать — не вариант. Может, напрокат?

— А если я его испачкаю? А если он заметит, что это прокат?

— Ася, ты сейчас серьезно переживаешь, что Джинн вычислит прокатное платье?

Ася замолчала. Потом фыркнула.

— Ладно. Прокат. Допустим.

Второе: обувь.

— Шпильки. Ты умеешь ходить на шпильках?

— Нет.

— Отлично. Значит, будем учиться.

Третье: макияж. Четвертое: прическа. Пятое: выучить эти дурацкие фразы.

Ася чувствовала себя студенткой перед сессией, только экзаменатором был не препод, а человек по прозвищу Джинн.

И тут раздался звонок в дверь.

Ася пошла открывать и через секунду вернулась с огромной коробкой. За ней — курьер, который внес еще две.

Три штуки. Черные, матовые, с серебряным тиснением.

Они открыли первую коробку. Платье. Красное. Именно такое, как было описано в сценарии, — до колена, с мягким V-образным вырезом, из струящейся ткани, которая переливалась в свете торшера, как жидкий шелк.

— Ничего себе... — выдохнула Лика.

Вторая коробка. Туфли. Красные лодочки на тонкой шпильке. Клатч, тоже красный. Третья коробка. Флакон духов — что-то с нотами жасмина и мускуса. И сверху — записка. Белый картон, размашистый почерк:

«Реквизит. Не благодари».

Лика прочитала, и ее плечи затряслись. Сначала тихо. Потом громче. А потом она захохотала в голос — и Ася, сама не зная почему, присоединилась.

Они смеялись. Это был не веселый смех — скорее, истерический, на грани. Смех, который снимает напряжение. Потому что ситуация была настолько дикой, что оставалось только смеяться или пугаться. Они выбрали первое.

— «Реквизит», — прочитала Лика сквозь слезы, — он тебе притащил шмот, духи на бешеные тыщи и подписал «реквизит»! Это какая-то параллельная реальность!

— Я знаю, — Ася вытирала глаза. — Но это прикольно.

Лика уставилась на нее. Потом улыбнулась:

— Ты включилась.

— Кажется, да. Это как приключение.

Дальше была работа.

Они перечитали сценарий с карандашом. Лика подчеркивала реплики, Ася повторяла их вслух. Фразы были странные, но она решила: хочешь, чтобы я говорила так — я буду говорить так. С ним — именно этими словами, именно этим тоном. Это было ее обязательство. А обязательства она выполняла.

— Слушай, — сказала Лика, водя пальцем по тексту, — а вот тут смотри. Он за тобой заезжает. Доставляет. Весь процесс расписан по минутам. А вот обратной дороги нет.

— Что значит нет?

— Ну, не написано. Как ты добираешься обратно? Когда это заканчивается?

Ася задумалась. Перечитала последнюю страницу.

— Лазейка, — сказала она.

— Именно. Твоя роль заканчивается там, где заканчивается сценарий. А дальше ты свободна.

— То есть я отрабатываю фразы, улыбаюсь, пью свои два коктейля и...

— И сваливаешь.

Они переглянулись.

— Мне нравится этот план, — сказала Ася.

— Он простой.

— Простые планы — лучшие.

Лика рассмеялась — уже нормальным, расслабленным смехом.

— Вот так. Отработала — и домой. Пусть сам разбирается со своими деловыми ужинами.

Ася кивнула. Но где-то глубоко внутри понимала: все будет не так просто. Ни одна лазейка не сработает, если Джинн не захочет, чтобы она сработала.

Девушка Бонда

Яр заехал за ней ровно в семь. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

И не на «Гелендвагене».

У подъезда ее ждал черный кабриолет — низкий, хищный, с кожаным салоном цвета коньяка. Яр стоял, облокотившись на дверцу, в смокинге, с бабочкой, и в этом свете заката он сам выглядел как кадр из фильма про Бонда.

Она вышла.

Три часа. Они с Ликой потратили три часа. Макияж — стрелки, тон, красная помада. Волосы, уложенные волнами, спадали на плечи. Платье сидело как влитое. Шпильки. Клатч. Духи — весь «реквизит» на ней.

Она вышла. И он замер.

Всего на секунду. Но она успела заметить. Его взгляд прошелся по ней — от туфель до макушки — и в нем не было ни иронии, ни насмешки. Только оценка. И оценка эта была удовлетворительной.

— Ася, девушка Бонда, — произнес он задумчиво. — Не хватает пистолета.

— Я предпочитаю дипломатию, — ответила Ася фразой из сценария. Первой. Заученной.

Он хмыкнул.

— Садись. Поехали.

Она села. Он опустил крышу. Теплый ветер ударил в лицо.

— Волнуешься? — спросил он.

— Нет.

— Врешь.

— Вру.

— Молодец. Страх — это нормально. Главное, чтобы он не мешал.

Он говорил с ней иначе сегодня. Не как с должницей. Скорее — как с партнером по игре. И когда он бросил на нее короткий взгляд, то увидел то, что искал: в ее глазах, кроме страха, горел азарт.

— Ты сегодня другая, — сказал он.

— Я сегодня играю роль.

— Нет. Ты сегодня настоящая. Просто ты этого еще не поняла.

Она не ответила. Вместо этого опустила глаза — загадочно, с полуулыбкой, как было прописано в сценарии.

Игра началась.

Прием проходил в старинном особняке на набережной. Белые колонны, мраморная лестница, швейцар в ливрее. Когда двери распахнулись, Ася на секунду забыла, как дышать.

Она никогда не была в таких местах. Никогда. Хрустальные люстры, живой оркестр, мужчины в смокингах, женщины в драгоценностях. Запах дорогих духов, выдержанного коньяка и власти.

Привычная Ася сейчас бы вжалась спиной в ближайшую колонну. Но сегодня привычной Аси здесь не было. Была девушка Бонда.

И она сделала шаг вперед. На шпильках. По мраморному полу. С прямой спиной.

Адреналин.

Ася чувствовала его кожей. Он бежал по венам, заставлял сердце биться чаще, а глаза — блестеть ярче. Это было страшно и восхитительно одновременно. Как шаг в пустоту. Как падение — только вверх.

Яр взял ее под локоть.

— Улыбайся. Ты здесь самая красивая.

— Эта фраза из твоего сценария? — подколола она.

— Нет. Это правда.

Она улыбнулась — той самой загадочной полуулыбкой, которую они репетировали с Ликой перед зеркалом. И пошла.

Они двигались по залу, и Ася ловила на себе взгляды. Мужчины смотрели с интересом. Женщины — с прищуром. Никто не знал, кто она такая. И от этого было еще острее.

Фразы, заученные до автоматизма, слетали с языка легко.

— Вы находите? А я считаю, что в этом сезоне рынок волатилен...

— О, это интересный вопрос. Позвольте, я оставлю интригу.

— Простите, я не слежу за этим. Но с удовольствием послушаю ваше мнение.

И — коронное: загадочная полуулыбка, опущенные глаза, пауза.

Это работало. Черт возьми, это работало.

Яр иногда исчезал. Она оставалась одна — и не терялась. Платье работало как броня. Роль — как оружие.

Седой мужчина с тростью спросил, не скучает ли она одна.

— Скука — это выбор, — ответила Ася. — Я предпочитаю наблюдать.

Это была импровизация. Но она подходила идеально.

Яр, оказавшийся рядом, поймал ее взгляд и кивнул. Молодец.

Через два часа он отлучился надолго — в боковую дверь, с важным человеком. Его часть вечера.

Ее часть подходила к концу.

Она допила второй коктейль. Оглядела зал. Почувствовала, как адреналин начинает спадать.

Миссия выполнена.

А дальше — она имела право.

Вот что держала она в голове, когда шла к выходу. Она уважает правила. Она согласилась на них играть. Но правила можно переделывать под себя. Любой контракт можно читать внимательно — и находить лазейки. Он ведь сам сказал, не будь скучной. Вот она и не будет.