Поэтому Ася и Лика пошли в кафе напротив — ждать. Взяли по чашке капучино и устроились на веранде. Солнце, зелень, прохожие — жизнь кипела вокруг, и это было прекрасно.

И тут Лика снова включилась. Достала телефон, открыла чат с агентом из свадебного бюро. И понеслось.

Она отправляла голосовые одно за другим, параллельно листая фотки в планшете. Карточки с именами гостей — «давайте сделаем рукописные, это уютнее, я знаю каллиграфа». Гирлянды на веранде — «добавим еще один ряд, будет глубина, как в итальянских садах». Свет — «слишком холодный, нужен теплый, как свечи, пусть все мерцает».

Агент сначала отвечал сдержанно — «это нестандартно», «мы так не делали». Лика присылала еще идеи. Он замолкал. Потом — короткое: «Это правда лучше. Делаем».

Через час они вернулись в салон. Платье изменилось. Пояс — тонкая цепочка с жемчугом — лежал точно там, где нужно. Накидка была закреплена выше, открывая плечи, и это делало Асю похожей на богиню. Свет падал на ткань, и она переливалась — шампанское с золотом. Ася стояла перед зеркалом и не могла оторвать взгляд.

— Это оно, — сказала она. — Это точно оно.

Лика стояла рядом и улыбалась. Она видела: подруга сияет.

Они решили еще несколько моментов по списку, заехали в ресторан. Ася показала зал — светлый, с высокими окнами и видом на сад. Лика прошлась между столиками, проверила рассадку в планшете. Одобрила декор. И только после этого они, уставшие, но довольные, вернулись в загородный дом.

Вечером сидели на веранде. Закат красил небо в розовый и золотой. Лика забралась в кресло с ногами, Ася — рядом, с бокалом воды. Вокруг пахло цветами и летом. Где-то в саду пели цикады.

— Ты не устала? Ты же приехала отдыхать, а не работать.

— Мне нравится. Правда. Я забываю обо всем, когда что-то делаю.

Ася ничего не сказала. Просто обняла ее. Понимаю. Тебе нужно время. И ты его получишь.

На веранду вышел Яр. В одной руке — бутылка вина, в другой — три бокала. Свет заката упал на его лицо, и Ася в тысячный раз подумала, как ей повезло.

— Дамы. — Он поставил бокалы. — Докладывайте. Как прошел день?

— Платье — шедевр, — сказала Ася. — Лика его улучшила.

— Я не улучшала. Я просто предложила.

— Ты улучшила. И не только. Даже агент попался на твои идеи. Еще немного — и он будет звонить тебе за советами.

Яр разлил вино. Они сидели втроем, говорили о пустяках — о том, как Лика гоняла агентство, о том, как платье переливалось на свету, о том, что осталось всего несколько дней. Атмосфера была теплой, легкой, почти домашней.

Ровно до того момента, как у Яра зазвонил телефон.

Он бросил взгляд на экран. Улыбка исчезла. Лицо стало холодным, сосредоточенным. Он поднялся, отошел на несколько шагов. Разговор был коротким.

— Хорошо. Понял. Давай.

Вернулся к столу. Ася смотрела на него внимательно.

— Что-то случилось? — спросила она.

Яр встретил ее взгляд — и лицо его смягчилось. Только для нее.

— Ничего такого, чтобы ты начинала волноваться, душа моя. Но мне придется ненадолго отлучиться.

Она не стала спрашивать. Знала: если нужно — расскажет.

Через некоторое время к дому подъехала машина. Молчун поднялся по ступеням на веранду. Коротко кивнул Асе. И впился глазами в Лику.

Всего на секунду. Но та почувствовала. Побледнела. Ничего не сказала.

Яр и Молчун ушли в кабинет. Дверь закрылась. Ася перевела взгляд на Лику. Та сидела, сжимая бокал.

— Все в порядке. — Лика выдохнула. — Я знала, что он будет здесь. И что мы можем встретиться. Я готова.

Ася взяла ее за руку.

— Ты не одна. Слышишь? Что бы ни было — ты не одна.

День свадьбы

Ну вот он и настал день, который они оба ждали.

Утро началось в городской квартире, из которой должен был забрать Асю жених. Здесь все дышало предвкушением. Пахло цветами и шампанским, а в окна лилось солнце — яркое, обещающее, какое бывает только в самые важные дни. С улицы доносился приглушенный шум города, но здесь, внутри, было свое царство — женское, суетливое, наполненное смехом и последними приготовлениями.

Лика носилась вокруг нее, как наседка. Поправляла фату, подавала шпильки, шипела на стилиста, который, по ее мнению, недостаточно аккуратно укладывал локон.

— Он у тебя висит, а должен лежать. Вот здесь, видишь? — она ткнула пальцем почти в затылок Аси.

— Я вижу, — стилист закатил глаза, но локон поправил.

Ася смотрела в зеркало и не узнавала себя. Не потому что макияж и прическа — хотя они были безупречны. А потому что из зеркала на нее смотрела другая она — та, которая больше не боялась. Которая прошла через все: через страх, через сделку, через боль, через роли, которые он для нее придумал. Через его отказ. Через его «не бойся, я рядом». И осталась собой. Только теперь — счастливой.

— Ты готова? — Лика поправила накидку, последний раз окинула ее взглядом — придирчиво, по-сестрински.

Ася встретилась с ней взглядом в зеркале. Готова. Я ждала этого дня. Ждала его. Ждала себя — такой.

— Готова.

Внизу уже ждал кортеж. Черные автомобили, белые цветы, ленты — все как полагается, все на высшем уровне. Яр стоял у головной машины — в темно-синем костюме, с идеальной укладкой, с серебряными запонками. Внешне — абсолютно спокоен. Но когда она вышла из подъезда, он забыл про костюм. Про кортеж. Про гостей, которые выглядывали из окон. Она шла к нему — легкая, светлая, в платье цвета шампанского, с античной накидкой, струящейся за плечами. И он смотрел на нее так, будто видел впервые.

Моя. Моя. Моя.

Она подошла. Он взял ее за руку. Пальцы чуть дрогнули — она почувствовала. И ничего не сказала. Просто сжала его ладонь в ответ. Я здесь. Я с тобой. Навсегда.

Загс — самый красивый в городе. Мрамор, свет, высокие окна, сквозь которые лилось солнце. Гости расселись. Заиграла музыка. Когда они встали друг напротив друга, Ася почувствовала, как дрожат его пальцы — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Он волнуется. Мой Джинн. Мой невозможный, уверенный в себе мужчина. Волнуется. От этого у нее самой защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя слезы.

Торжественная речь регистратора — красивая, прочувствованная, — но они не слышали ни слова. Только смотрели друг на друга. Роспись. Обмен кольцами. Ее — тонкое, изящное, с маленьким бриллиантом. Его — массивное, утверждающее, с гравировкой внутри, которую видела только она.

Когда он наклонился и поцеловал ее — не так, как на репетициях, а по-настоящему, зал взорвался аплодисментами.

А дальше — сплошной калейдоскоп, яркая феерия. Фотосессия в специальном павильоне, с античными колоннами и мягким золотистым светом. Фотограф не мог остановиться — кадр за кадром, кадр за кадром. «Повернитесь. Чуть левее. Посмотрите друг на друга. Да! Вот так!» Ася смеялась. Яр держал ее за талию. И когда она повернулась к нему, он смотрел не в объектив. Он смотрел на нее. И в этом взгляде было все.

Банкет был в том самом зале, который они готовили вместе с Ликой. Цветы пахли. Гости смеялись. Артисты выступали. Все на высшем уровне, все выверено до мелочей. Ася и Яр честно выдержали два часа. Принимали поздравления. Танцевали с гостями. Улыбались. Но каждый раз, когда их взгляды пересекались, между ними пробегала искра — обещание того, что будет потом, когда все закончится.

Первый танец молодоженов — глаза в глаза. Он вел ее, и она чувствовала: мир сузился до этого мгновения. До его руки на ее талии. До его дыхания. До музыки, которая звучала только для них. Она запрокинула голову — он поймал. Она засмеялась — он улыбнулся. Гости замерли. Это был их танец. Только их.

А потом он наклонился к ней и сказал — тихо, на ухо, так, что мурашки побежали по коже:

— Еще немного — и я украду тебя с собственной свадьбы.

— Я не против.

— Тогда поехали.

Они сбежали. По-настоящему. Через служебный выход, смеясь, держась за руки. Никто не заметил — только Лика проводила их взглядом и улыбнулась. Сели в машину и уехали в отель — люкс для новобрачных, где их уже ждали.