Травник там был весьма непростым сумеречником. Он был одним из тех, кто торгует тем, что не любят держать в Орденских складах. У него можно было найти весьма экстравагантные ингредиенты.

- Едем, - сказал я Арине.

- Куда? - спросила она настороженно.

- В город, - ответил я, закидывая вещи в рюкзак. – Ненадолго.

Она вся сжалась, втягивая голову в плечи.

- Там… много людей.

- Я буду рядом, - попытался успокоить её.

Лавка на Пятницкой пряталась в узком, немноголюдном переулке. Сюда редко забредали случайные прохожие, зато сумеречный народ можно было встретить довольно часто. Снаружи – обычная вывеска: «Травы. Чай. Мёд».

Я толкнул дверь, и нас с Ариной встретил спёртый запах трав, смолы и благовоний. Мавка поморщилась и словно ощетинилась.

- Может, подождёшь снаружи?

Она отчаянно замотала головой и попыталась схватить меня за руку, но быстро погасила в себе этот порыв.

Травник коротко кивнул мне. Мы давно были с ним знакомы.

- Руслан, давненько ты не заходил. Значит, беда приключилась?

- У меня на работе всегда беды случаются, - с тяжёлым вздохом ответил я. – Нужны ингредиенты для мощного поиска по следу ритуальной чаши.

Он перевёл взгляд на Арину, и я увидел, как его зрачки чуть расширились: он чувствовал её природу.

- Это… кто с тобой? - спросил он осторожно.

- Неважно. Она под моей защитой. Больше тебе знать не следует.

Травник кивнул.

- Давай сюда то, что может мне помочь собрать нужное.

Я положил на прилавок маленький свёрток: образец золы из оврага и кость-подброс из своего дома. Травник взял, понюхал, поморщился.

- Выжженное колдовство, - поморщился травник. – Старое.

- Мне нужно найти энергетический след, привязанный либо к чаше, либо к человеку, творящего это колдовство.

Травник молча ушёл в заднюю комнату и вернулся с набором ингредиентов: корень девясила, сухой зверобой, пучок полыни, щепоть мака, кусочек осиновой коры, и маленький мешочек с серой, «мертвой» солью.

- Это для круга, - сказал он, раскладывая предметы по очереди. – Это для внутреннего взора. Это для памяти. А вот это… - он достал тонкую пластинку из дерева с выжженным узором. – Это чтобы не ослепнуть от того, что увидишь.

- Сколько? - спросил я.

- Три слова правды, - с усмешкой ответил травник. – Про то, что ты прячешь даже от себя. Всё остальное по прайсу.

Я молчал секунду. Потом достал деньги и задумчиво проговорил:

- Я боюсь, что однажды стану таким, как те, на кого охочусь. Я устал убивать. И я не верю Ордену.

Травник кивнул. В его глазах на секунду появился потусторонний блеск, словно искра, которая быстро потухла.

- Забирай, - сказал он, довольный моей оплатой.

Мы вернулись в дом уже под вечер. Акакий встретил нас ворчанием, но облегчённым: домовой ненавидел чужих, но ещё больше ненавидел неизвестность.

Я запер двери, зашторил окна, и разложил всё на столе. Обряд поиска – это сложная работа. Если сделать хоть что-то неправильно – получишь иллюзию. Арина сидела рядом, молчаливая, напряжённая. После поездки мавке явно было нехорошо, поэтому я предложил ей немного полежать в ванной, но девушка изъявила желание поприсутствовать на ритуале.

Поставив в центр стола глиняную чашку с родниковой, чистой водой, разложил по кругу травы: полынь, зверобой, девясил и мак. Всем известно, какими сильными магическими свойствами обладают эти растения. Они не только хворь из организма способны выгнать, да сил придать, но и нечисть отпугнуть, и мысли ясными сделать, и то, что скрыто, показать. В центр круга сыпанул горсть соли, чтобы всякая дрянь не прилипла, пока ритуал буду творить.

Затем достал образец земли, взятый с места преступления и положил немного в чашу, в которую отправились и несколько капель моей крови. Ещё пара капель отправилась в воду, чтобы она принесла мне нужную информацию. Каждый колдун знает, что жидкость – лучший проводник, будь то кровь или обычная вода из-под крана. Да, свойства разные, силы тоже не равны, но смысл один. Жидкость хорошо поддаётся программированию. Хочешь недуг из организма изгнать – заряжайся положительными мыслями, заряжай воду, которую пьёшь, окружай себя только хорошим, чтобы матрица изменилась. Увы, люди такими элементарными вещами пренебрегают, считая их незначительными.

- Слушай, - сказал я тихо, опускаясь к воде, как можно ниже – так, чтобы губы почти касались поверхности. – Покажи мне след и чашу древнюю.

И начал шептать оговор, связывая травы и воду воедино. Сначала поджёг полынь. Дым от травы лёг на водную гладь, словно шёлковое покрывало, сливаясь с ней. Затем в сосуд отправилась горсть маковых семян. Они тут же закружились, создавая маленький водоворот. После этого в чашу отправилась горсть берёзовой коры, и вода успокоилась, став похожей на зеркало. И в нём я увидел энергетический след. Он дрожал и пытался извернуться, но заговор не давал обмануть меня.

И только я хотел порадоваться, что ритуал прошёл успешно, как в энергетическом поле, что меня окружало, вдруг что-то резко изменилось. Оно стало тяжёлым. И вместе с этим раздался хриплый вздох Арины.

- Ведагор… - прошептала она.

Я не мог обернуться и посмотреть, что происходит с мавкой, потому что, если отвлекусь – потеряю след.

- Что? - спросил я, продолжая держать оговор.

- Руны… - выдавила она. – Знания древние, сильные… Моими были. Ведагор мне их даровал, а потом…

И вдруг она стала шептать всё бысрее:

- Замок, вода, победа… - прошептала она. – Они для добра работают, а Ведагор свободу ими ограничил…

Она замолчала, задохнулась.

Вода в чашке вздрогнула. Маковые семена перестали кружиться и собрались в центре чаши, а потом, словно компас указали направление. Обряд сработал, я смог зацепиться.

- Есть, - выдохнул с облегчением.

И в тот же миг Арина тихо вскрикнула. Я повернулся к девушке и увидел, как она оседает на пол. Её глаза были широко раскрыты, и в них будто отражалось прошлое. Она смотрела в пустоту и плакала, а навьи омуты, которыми стали её радужки, неумолимо менялись, обретая человеческий вид.

Крепко выругавшись, схватил мавку за плечи. Я совершенно не понимал, что твориться, и от этого становилось не по себе. Не люблю чувствовать себя беспомощным.

- Что? – повторил вопрос, пытаясь вернуть Арину к реальности.

- Я… знаю… - прошептала она и тут же снова вскрикнула, хватаясь за голову. – Руны… - выдавила сиплым голосом. – Руны. Наши, родные, светлые. А он применил их против воли человеческой…

Я осторожно взял её за руку.

- Тише. Вернись ко мне, - сказал тихо, и от этих слов самому сделалось неловко. Кто я для Арины? Стражник? Надсмотрщик? Какое право имею так говорить?

Девушка моргнула и посмотрела на меня довольно осмысленно. Её глаза полностью изменились. От нави в них почти ничего не осталось, если не вглядываться в зрачок, в котором по-прежнему плескалась бездна.

Дым полыни вдруг закрутился и потянулся к окну, отвлекая меня от мавки. Я быстро закрыл обряд: бросил щепоть соли в чашку, прошептал нужные слова, погасил тлеющую полынь, накрыл воду деревянной пластинкой, на которой был начертан специальный знак. Не хватало ещё в дом сущей притянуть или привлечь внимание Кудеяра. То-то задаст мне трёпку Акакий.

Домовой, который всё это время прятался за печкой и подглядывал за происходящим одним глазом, выдохнул:

- Фу… опять дым… Скоро перемрём здесь как мухи. То болото в доме разводишь, то вонь…

Я не ответил, потому что сейчас во мне возникло чёткое знание: Кудеяр где-то обустроил место. Схрон. Там будет чаша и, возможно, след Кладенца, если Гринь не врал.

Я поднял взгляд на Арину. Она уже была не просто мавкой. В ней просыпалась ученица ведуна. И это было опасно, как для неё, так и для меня. А ещё для Ордена. Потому что, если наверху прознают, что к Арине стали возвращаться забытые знания, за ней пошлют уже не пару оперативников, а целиком штаб. Что я тогда смогу сделать? Как защитить?