Он сразу меня невзлюбил, потому что я чужая. Потому что в его мире любой чужой – угроза. А ещё, судя по всему, он ненавидел воду. Видимо, это от кошачьей натуры досталось.

Я его в целом понимала. Я тоже ненавидела чужих, когда они приходили на мой берег. Но домовой делал пакости так… по-человечески. Он не ударял и не рвал. Он переставлял, прятал, ронял, смеялся. И от этого внутри меня поднималось не только раздражение, но и что-то другое – давно забытое.

Смех.

Когда Руслан ругался на него тихо, а домовой делал вид, что ни при чём, мне вдруг стало смешно. И от этого забытого чувства сделалось не по себе. Я тут же подавила его, потому что не хотела становиться уязвимой.

Руслан повернулся ко мне.

- Тебе идёт, - сказал он, глядя на мою одежду.

Слова были простые, но почему-то от них сделалось жарко, и я спешно опустила взгляд.

- Я… не знаю, - выдавила, ощущая жуткую неловкость.

- Привыкнешь.

Я хотела спросить: «Почему ты добрый со мной?», но слово «добрый» мне казалось опасным. Добро в моей памяти было, но теперь казалось издёвкой. Ведагор хорошо относился ко мне, но потом запечатал под венцом сна. А остальные… Они всегда относились ко мне зло, только скрывали это до поры до времени.

Я пошла по саду, трогая листья. Они тихо нашёптывали тайны этого дома. А ещё пели гимн жизни. Я ещё плохо понимала, но ощущала в груди нечто странное.

И тут у калитки я заметила тонкую нитку, натянутую над землёй. Почти невидимую. Её невозможно было обнаружить простыми органами чувств, но вода во мне сразу ощутила ловушку. Тонкий узел, чтобы кто-то споткнулся, и он явно не был делом рук охотника.

Домовой.

Я посмотрела на Руслана. Он шёл по дорожке, не глядя вниз. И вдруг я увидела, как он сейчас споткнётся, как полетит, ударится, разозлится, и тогда его злость пойдёт на меня. Так всегда: пакость делает один, а виноват другой.

Шагнула быстро, почти бесшумно, и присела, чтобы убрать нитку. Пальцы коснулись земли, и земля тут же откликнулась. Тонким, как волос корешок обвил мой палец, как будто узнавая меня. Я вздрогнула, выдернула нитку и спрятала в ладони.

- Что ты делаешь? – Руслан подошёл очень близко и с интересом посмотрел на меня.

Слова… слова застряли в горле, и я снова ощутила этот странный жар, который мавка испытывать никак не должна.

- Он… - я кивнула в сторону дома, не желая произносить имя домового, чтобы не делать его сильнее. – Пакость новую сотворил.

Руслан посмотрел на мои пальцы, на нитку, зажатую в них и нахмурился. Его недобро глаза сузились.

- Акакий, - позвал он.

Из-за угла дома тут же выглянула маленькая голова.

- Чего? - пискнул домовой.

- Ты поставил растяжку у калитки? - спросил Руслан холодным тоном.

- Растяжку?! - домовой возмутился. – Это… это… это чтобы курицы соседние в огород не лезли!

- Мы живём далеко. Они к нам во век не лезли!

Домовой замялся. Потом, не найдя оправдания, выпалил:

- А вдруг придут?!

Я не выдержала и выдала звук, похожий на смех. Домовой посмотрел на меня и обиженно надулся.

- Она смеётся! - пожаловался он Руслану. – Она надо мной смеётся! В моём доме!

- В моём, - спокойно поправил Руслан.

Домовой открыл рот, закрыл, снова открыл и, кажется, впервые за утро не нашёл, что сказать. Руслан взял нитку из моих пальцев, осмотрел и покачал головой.

- Больше так не делай, - посмотрел он строго на домового.

- Не буду! - буркнул Акакий. И тут же добавил: - Может быть.

Очередной взгляд охотника заставил домового тихо испариться. Я стояла, глядя на то место, где он был, и вдруг поняла: я только что сделала что-то… правильное. Я спасла Руслана от падения. Не потому что хотела его утянуть. А потому что… не хотела, чтобы ему было больно.

Это было новое чувство. Оно пугало. Я подняла руку к пузырьку на шее. Вода внутри успокоилась. Она была моим якорем. Но теперь, кажется, якорь находился не только в пузырьке.

- Ты… защищаешь, - сказала я Руслану.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

- Это моя работа, - ответил он.

- Меня, - уточнила я.

- Пока ты под моей крышей, - сказал он, наконец, - тебя никто не тронет. Даже Акакий.

Я не знала, как ответить. Хотелось сказать многое, но слова не шли, а будто толпились в горле, создавая неприятный ком.

- Спасибо, - выдавила я снова. Это единственное, что смогла сказать.

Мы ещё какое-то время гуляли по саду, а потом вернулись домой. И едва переступили порог, сверху раздался тонкий писк, и мне на голову упала… шапка. Старая, домовая, сшитая из лоскутов. Она была мне велика, поэтому тут же закрыла глаза.

Я сначала замерла, а потом медленно сняла шапку и увидела на ней маленький, кривой узелок – нитку, завязанную так, как завязывают оберег. Руслан поднял взгляд на полку.

- Акакий, - сказал он спокойно. Это имя звучало слишком часто.

С полки донеслось:

- Нечего на меня смотреть! Это… это чтоб ей тепло было! Она холодом пропитана. Забочусь. Сам же хотел.

Я моргнула, а потом посмотрела на шапку в своих руках, на узелок и неуклюже улыбнулась.

- Тепло… хорошо, - похвалила домового.

Сверху послышалось подозрительное сопение.

- Ага, - буркнул Акакий. – Только не вздумай тут… лужи снова разводить.

Я кивнула.

- Не буду, - сказала я и сама удивилась, как легко получилось.

Глава 9

Руслан

Телефон завибрировал на кухонном столе, когда я пытался убедить Акакия, что новая кофемашина не «жрёт домовой воздух», а просто греет воду.

Акакий, конечно, не соглашался.

- Она фыркает! - возмущался он, подпрыгивая у стола. – Она шипит! Она подозрительная!

- Никакого стремления к прогрессу. Ты – пень замшелый! – любя ругал домового. – Есть же твои собратья, которые с техникой на короткой ноге.

- Зачем она нужна? – искренне недоумевал Акакий. – И без этого всего хорошо жилось.

- Кому как, - не соглашался я.

Арина наблюдала за нашей перепалкой и улыбалась. Наверняка сама этому отчёта не отдавала, а мне вдруг стало приятно, что я смог хоть немного света в душу мавки вложить. Телефон завибрировал снова. Сообщение от руководства. Недолгую передышку мне дали. Вздохнул тяжело и прочитал сообщение.

ОРДЕН / ОПЕРШТАБ.Ориентировка.Южнее вашего сектора, поля за урочищем “Мшары”, 04:10.Обнаружена убитая нечисть. Изъятие сердца подтверждено.Предположительно – земная/полевой спектр.Выезд немедленно. Фотофиксация.

Кудеяр работал быстро. И хуже всего – он работал уверенно, будто знал, что никто не успеет встать у него на пути. Будто уже считал себя победителем. На этот раз нечисть, связанная с земной стихией.

Я убрал телефон в карман, молча натянул куртку.

- Поедешь, - констатировал Акакий, и слово прозвучало как обвинение. – Опять поедешь. А я тут, значит, с ней останусь? – Он ткнул пальцем в сторону Арины.

Мавка тоже явно не пребывала в восторге от перспективы остаться один на один с Акакием.

- Я… с ним быть не хочу, - сказала она.

Акакий аж подпрыгнул.

- Ой! - пискнул он. – Ишь ты! С ним! – он захлебнулся возмущением и выпалил: - Тебя забыть спросили!

- Арина, - сказал я спокойно, - пока тебе нельзя со мной. Придётся смириться.

Она резко подняла взгляд.

- Почему? - спросила мавка, и это слово у неё получилось слишком чётко. Слишком по-человечески. В нём было всё: страх быть брошенной, злость на запреты, отчаяние от того, что её снова хотят запереть.

Я не успел ответить. Телефон вибрировал снова.

ОРДЕН / ОПЕРШТАБ.Дополнительно:Объект “мавка (озёрная)” подлежит немедленной передаче в Центр.Основание: риск дестабилизации сектора, угроза гражданским, возможное влияние стороннего колдуна.Исполнитель: Руслан. Срок: сегодня.

Я перечитал два раза. Потом ещё раз, будто надеясь, что буквы переставятся в менее мерзкую комбинацию. Увы, этого не произошло.

Передача в Центр.