Я быстро понюхала эссенцию лаванды, в надежде, что это поможет мне успокоиться. Потом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь дышать животом, как учила меня Ами. Однако дыши не дыши, а сердце все так же заполошно скакало в груди. Словно мчащаяся галопом лошадь. Атмосфера Аскота в моей грудной клетке! По крайней мере, эта ассоциация вызвала у меня улыбку.

Я сжала в ладони телефон.

«Да, я здесь. Работаю. А ты? Ххх»

Тоже три крестика.

Томас ответил почти сразу.

«Я сейчас в парке Хэмпстед-хит. Увидимся?»

Что? Вот так сразу, внезапно,out of the blue [7] ?

Я посмотрелась в зеркало на туалетном столике. На голове ужас, слишком длинные волосы торчат во все стороны, челка подстрижена криво — да и может ли получиться по-другому, если стрижешься сама, маникюрными ножницами? Зато волосы чистые, и если их немного расчесать… Нет ни кругов под глазами, ни отвратительных прыщей. И ногти не обкусаны (все, кроме одного).

«Где?»

«Парламентский холм, кафе «Голдере Парк Хиллс». Через 30 минут?»

Что? Так быстро? Он переходит все границы. Выходит, на сборы и дорогу у меня остается всего двадцать минут. К тому же к Парламентскому холму нужно подниматься в гору.

«1 час? Извини. ☹»

«🙂 🙂 🙂 ххх»

Итак, встреча назначена.

Ух ты! Надо торопиться! Сиенна любила приходить минут на пятнадцать позже… а я не такая.

Я стянула волосы в узел, потом закрепила резинкой и высвободила несколько прядей, сделала «конский хвост»… В итоге решила оставить волосы распущенными, слегка придав им форму гелем. Немного припудрить носик, нанести тушь, надеть любимые серьги-колечки… Потом я сменила черную футболку, в которой была с утра, на матроску с квадратным вырезом, надела белые джинсы слим и розовые кроссовки, нанесла несколько капель туалетной воды на шею… И с отчаянно бьющимся сердцем спустилась на первый этаж.

— Пока! — воскликнула я при виде Сиенны и Ами — подруги смотрели телевизор в гостиной.

— See you! [8] — откликнулись они хором.

Ярко светило солнышко, щебетали птицы… Я заставила себя не бежать. Шагая по направлению к парку, я успела представить себе тысячу и одну картину «Встреча после долгой разлуки». Мы идем навстречу друг другу, все ускоряя шаг… Или мы сперва улыбаемся друг другу, потом следует поцелуй в щеку или в уголок рта, потом беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Или так: Томас сидит на траве и сперва не видит меня, а потом хохочет, вскакивает и крепко сжимает меня в объятиях… Потом шепчет мне на ухо слова любви: «Мне тебя не хватало, я так скучал, ты не представляешь…»

* * *

— Ты обедала?

— Нет…

— А я просто умираю с голоду. Здесь подают отличные сэндвичи с копченой ветчиной. Любишь копченую ветчину?

Да здравствуют мои романтические мечтания!

— Пф! А ты?

— Обожаю. У вас во Франции есть «байоннская» ветчина — ужасно вкусная! В Англии ее продают редко и задорого!

Романтические бредни…

— Все редкие вещи дороги. «Дешевая лошадь — это редкость. Следовательно, дешевая лошадь — это дорогая лошадь».

Томас сверкнул серо-голубыми глазами. Неплохо. Сама придумала?

— О, нет, это очень известный силлогизм, кажется. Так утверждает мой отец.

— Он у тебя писатель, если я правильно помню?

— Точно. Вот еще из той же серии: «Все кошки смертны. Сократ смертен. Следовательно, Сократ — кошка».

Томас рассмеялся.

— Все кошки смертны. Следовательно, Ди-дон смертен. Значит, Дидон — кот, — заявил он. — Ав этом и впрямь есть своя логика.

— Следовательно, это не силлогизм, — закончила я. — Ты и про Дидона помнишь?

— Я помню все.

Потом он углубился в изучение меню, а я, воспользовавшись этим, принялась незаметно его разглядывать. Что-то в нем изменилось. Может… он похудел? Нет, не в этом дело. Тогда что же? Зайдя в тупик, я стала смотреть по сторонам. Мы сидели на площадке со столиками перед кафе, в тени большого цветущего дерева, кажется, это была какая-то разновидность платана. Да нет, разве в Лондоне есть платаны? Наверное, это каштан или бук. Я ничего не знаю о породах деревьев!

Зато я знала, что мной мало-помалу овладевало чувство неуверенности. Такое же чувство было у меня, когда мы с Томасом виделись в последний раз в январе. Он пришел к нам на ужин одновременно с Чарли. Ами встретила его в студенческом кафетерии на отделении дизайна — Томас там учился на втором курсе — и, думая сделать мне приятное, пригласила его. За ужином Ами и Сиенна быстро поняли, что я недовольна. И Томас тоже это понял. Из чувства гордости я отказалась сказать ему, почему обиделась. Потом Ами и Сиенна наперебой советовали мне не драматизировать. Да, он сделал вид, что не знает меня, на глазах у своих приятелей, и что с того? Наверняка у него была на то серьезная причина! И почему я отказалась слушать его объяснения, когда он попытался объясниться?

— Ты выбрала? — прервал мои размышления Томас.

Я уставилась на второе меню, которое лежало на нашем столе. Я его даже не открыла, ggpl Вообще-то я хочу только пить…

— Чего тебе хочется? Я угощаю.

— Апельсиновый сок, пожалуйста… Нет, томатный сок с солью и специями.

— О’кей.

Он встал и подошел к бару, чтобы заказать мне напиток, и пока он ждал, я снова его рассматривала.

Со времени нашей последней встречи его каштановые волосы отросли и слегка курчавились на затылке. Легкий загар, рельефно выступающие под синей футболкой мышцы — спасибо его занятиям регби в Шотландии… Он был даже красивее, чем в моих воспоминаниях, и в то же время казался отстраненным.

Томас вернулся с подносом, на котором стояло несколько стаканов, напитки и баночки со специями — себе он взял лимонад, — и с энтузиазмом набросился на внушительного вида сэндвич.

— Приятного аппетита.

— Спасибо. С моей стороны было невежливо начинать есть без тебя. Извини.

— Не страшно.

Я же, напротив, проявляла чудеса вежливости! И умирала от желания забросать его вопросами… Задумчиво посыпав свой напиток солью и специями, я принялась помешивать его соломинкой.

— Как поживаешь? — спросила я, надеясь разрядить напряжение.

— Хорошо. Да, хорошо, — повторил он. Взгляд его был прикован к белочке, которая только что спрыгнула с дерева недалеко от нашего столика.

Я улыбнулась, тоже наслаждаясь этим зрелищем.

— Можно подумать, мы находимся в деревне.

— Да… а мы в центре города, — добавила я. — Да и погода хорошая.

Ладно, будем говорить о дожде и погоде.

Томас сделал несколько глотков лимонада и снова посмотрел на меня:

— Так здорово снова тебя увидеть.

Ну, наконец-то.

— Да, это здорово.

— Я думал, ты не захочешь больше меня видеть.

— Я могла бы сказать то же самое.

В его глазах промелькнуло замешательство.

— Похоже, тебя это удивляет.

— Да. Потому что мы думали об одном и том же. Это забавно.

Потом он рассмеялся.

Дотакой степени?

Я озадаченно рассматривала Томаса, а он наклонился ко мне и нежно провел пальцем по моей верхней губе.

— У тебя чудесные красные усы.

Я инстинктивно отодвинулась, как будто его пальцы обжигали, и вытерла рот.

Томас снова откинулся на спинку стула и виновато покачал головой:

— Извини. Наверное, мне не следовало…

— Не страшно.

Уже во второй раз я произносила одно и то же. У меня перехватило горло. Почему я никак не могу высказать Томасу все, что у меня на сердце? Вместо того чтобы быть веселой и непосредственной, я, как заведенная, повторяю заезженные фразы!

Тут у меня зазвонил мобильный. Обрадовавшись возможности отвлечься, я вытащила телефон из кармана. Но это была мама. Нет, только не это! Она так умеет построить разговор, что я чувствую себя грудным младенцем. Сейчас я не готова была выслушивать вопросы вроде: «Ты хорошо покушала? Ты вчера не поздно легла спать? Укрылась теплым одеялом?» Под вопросительным взглядом Томаса я выключила телефон.

— Ты выбираешь, кому отвечать… и когда отвечать, — заметил он с понимающей улыбкой.