— Ты выглядишь как ангел, — сказал он, открывая перед ней дверцу машины. — Моё солнце.

— Я нервничаю, — призналась она, садясь в салон.

— Это нормально, — он завёл двигатель. — Но поверь мне. София — самый лёгкий человек в моей жизни. С ней проще, чем с советом директоров.

Они ехали около часа. Галя смотрела в окно, сжимая в руках ремешок сумки. Андрей иногда бросал на неё взгляды, но не давил, просто давал ей время собраться с мыслями.

Парк встретил их солнцем, запахом скошенной травы и детским смехом. Андрей припарковался, взял её за руку. Его ладонь была сухой и тёплой.

— Она любит качели, — сказал он, ведя её по аллее. — И мороженое. И рисовать мелками.

— А что она не любит? — тихо спросила Галя.

— Кашу. И когда я ухожу на работу, — он усмехнулся. — Но это мы переживём.

Они подошли к детской площадке. Она была большой, деревянной, с горками, песочницей и верёвочным парком. И там, на краю песочницы, сидела маленькая девочка.

У неё были тёмные, вьющиеся волосы, собранные в два смешных хвостика. На ней было жёлтое платьице в горошек. Рядом лежал плюшевый заяц с одним оторванным ухом.

Галя замерла. Внутри всё сжалось. Это была его дочь. Его кровь. Часть его, которую она никогда раньше не видела.

Андрей сжал её руку.

— Пойдём, — сказал он тихо.

Они подошли. Девочка увлечённо строила башню из пластиковых формочек. Услышав шаги, она подняла голову.

У неё были большие, выразительные глаза. Тёмные ресницы. И взгляд — внимательный, изучающий. Точно такой же, как у Андрея.

— Папа! — Она вскочила, бросила формочку и побежала к нему.

Андрей присел на корточки, раскинув руки. Девочка с разбегу врезалась в него, обхватила за шею.

— Папочка-медвежонок! — пропищала она.

— Привет, моя принцесса, — Андрей поцеловал её в макушку, потом в обе щеки. — Как ты? Скучала?

— Немножко, — честно ответила она, отстраняясь. — А ты привёл тётю? Ещё няня?

Галя почувствовала, как пересохло в горле. Она сделала шаг вперёд.

— Привет, София, — сказала она. Голос предательски дрогнул. — Я Галя.

Девочка посмотрела на неё. Молча. Долго. Галя чувствовала на себе этот взгляд и готова была провалиться сквозь землю. Она улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой.

И тут София сделала то, чего Галя меньше всего ожидала.

Она подошла ближе, протянула маленькую ручку и осторожно потрогала прядь Галиных волос.

— У тебя волосы как у Рапунцель, — сказала девочка с абсолютной серьёзностью. — Они шоколадные.

Галя выдохнула. Улыбка стала настоящей.

— Спасибо, солнышко. А у тебя кудряшки, как у папы.

— Да! — София гордо кивнула. — Только у меня они лучше, потому что маленькие.

Андрей рассмеялся. Встал, обнял дочь за плечи.

— Софа, Галя — моя очень хорошая знакомая. Мы сегодня погуляем все вместе. Ты не против?

Девочка снова посмотрела на Галю. Оценивающе. Потом кивнула.

— Ладно. Но только если мы будем есть мороженое.

— Будем, — пообещала Галя. — Я угощаю.

Следующие два часа пролетели как один миг.

Галя боялась, что будет неловко. Что она не найдёт слов. Но София оказалась на удивление контактным и непосредственным ребёнком. Она брала Галю за руку, тащила к горкам, заставляла кататься на карусели (хотя Гале было страшно, а Андрею — смешно), показывала жуков в траве.

— Галя, смотри! — София подбежала к ней с камешком в руке. — Это волшебный камень. Если его потереть, сбудется желание.

— Правда? — Галя присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — А какое у тебя желание?

— Чтобы папа не уезжал в командировки, — серьёзно сказала София. — И чтобы у меня был щенок.

— Щенок — это отличное желание, — улыбнулась Галя. — А папа… я думаю, он старается не уезжать.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Андреем. Он стоял в нескольких шагах, смотрел на них. В его руках были два стаканчика с кофе, которые он купил в киоске, пока они играли. Но он не подходил. Просто смотрел.

И Галя увидела в его глазах то, чего не видела никогда раньше.

Благодарность.

Он смотрел на неё так, будто она совершила чудо. Будто она не просто поиграла с его дочерью, а приняла самую важную часть его жизни.

— Папа! — крикнула София. — Мы хотим мороженое!

Андрей моргнул, словно очнувшись от транса. Улыбнулся.

— Идёмте, дамы. Мороженое ждёт.

Они сидели на деревянной скамейке в тени старых лип. София ела вафельный рожок с шоколадным мороженым. Галя — фруктовое. Андрей пил кофе.

— Галя, — вдруг сказала София, облизывая губы. — А ты будешь моей новой мамой?

Галя поперхнулась мороженым. Закашлялась. Андрей тут же протянул ей салфетку, но в его глазах плясали весёлые искры.

— Софа, — мягко сказал он. — Мы с Галей только недавно познакомились.

— А мама говорит, что ты будешь искать новую маму, — без тени смущения продолжила девочка. — Она говорит, что тебе нужна женщина, которая будет готовить борщ.

Галя покраснела до корней волос. Посмотрела на Андрея. Тот лишь пожал плечами, но в уголках его губ играла улыбка.

— Я умею готовить борщ, — тихо сказала Галя. — Но не очень хорошо. Больше люблю пасту.

— Ой, — София поморщилась. — Папа тоже любит пасту. Он говорит, что борщ — это скучно.

— Вот видишь, — Андрей рассмеялся, притянул дочь к себе, вытер ей нос салфеткой. — У нас с Галей вкусы совпадают.

София задумалась. Посмотрела на Галю, потом на отца.

— Ладно, — сказала она наконец. — Тогда ты можешь быть не мамой. А просто Галей. Но приходи к нам ещё. У меня есть новые мелки. Мы можем порисовать.

Сердце Гали ёкнуло так сильно, что она испугалась, как бы оно не выпрыгнуло из груди.

— Я обязательно приду, — сказала она, и голос снова дрогнул. — Я буду очень рада порисовать с тобой, Софа.

Девочка улыбнулась — широко, во все тридцать два зуба, и снова уткнулась в мороженое.

Андрей посмотрел на Галю. Его взгляд был тёплым, глубоким. Он медленно, так, чтобы София не заметила, протянул руку за скамейкой и нашёл ладонь Гали. Сжал её.

Через час к ним вернулась женщина в строгом костюме — няня Софии, Марья Ивановна. Девочка немного надулась, но без скандала согласилась уйти, пообещав Гале, что в следующий раз они будут рисовать «большую картину».

— До свидания, Галя-Рапунцель! — крикнула она, махая рукой, пока няня вела её к машине.

— До свидания, солнышко! — Галя махала в ответ, пока машина не скрылась за поворотом.

Она стояла, смотрела вслед, и только сейчас почувствовала, как дрожат ноги. Адреналин отступал, оставляя после себя лёгкую, приятную усталость и огромное, переполняющее грудь чувство.

Андрей подошёл сзади. Обнял её за талию, прижал к себе. Положил подбородок ей на макушку.

— Ну как ты, радость моя? — спросил он тихо.

Галя повернулась в его объятиях. Посмотрела ему в глаза.

— Она чудесная, — прошептала она. — Она… она приняла меня. Я думала, будет сложнее. Я думала, она будет меня разглядывать, оценивать… А она просто потрогала мои волосы.

— Я же говорил, — Андрей усмехнулся, убирая прядь с её лица. — Дети видят суть. А у тебя, Галчонок, очень светлая суть.

— Ты правда так думаешь? — она поискала в его глазах сомнения.

— Я знаю это наверняка. — Он наклонился, поцеловал её. Нежно, медленно, при всех, в парке, где гуляли сотни людей. — Ты была великолепна сегодня. Ты знаешь, что она сказала мне?

— Что?

— Она сказала: «Папа, Галя очень добрая. У неё глаза как у феи».

Галя рассмеялась сквозь слёзы. Снова. Эти счастливые, освобождающие слёзы, которые он так часто вызывал в ней в последнее время.

— Фея, значит, — выдохнула она, пряча лицо у него на груди. — Твоя дочь — фантазёрка.

— Моя дочь — умница, — поправил он, гладя её по спине. — И она абсолютно права.

Они стояли так несколько минут. Вокруг шумел парк, играли дети, где-то лаяла собака. Но для Гали в этот момент существовал только этот круг его рук. Только этот запах. Только это чувство абсолютной, нерушимой безопасности.