— Почему ты мне не сказал?

— Потому что ты спала. А когда проснулась — ты уже была холодная со мной. Я не успел.

Галя закрыла глаза. Внутри разливалось чувство, которое она почти забыла. Вина.

— Прости, — прошептала она. — Я снова всё придумала сама. Снова решила, что ты…

— Эй. — Он взял её руку. Сжал. — Не извиняйся. Ты имеешь право бояться. Имеешь право сомневаться. После того, что с тобой сделали — ты имеешь право на всё.

Она открыла глаза. Посмотрела на него.

— Я не хочу быть такой, — сказала она тихо. — Я не хочу быть женщиной, которая роется в телефонах. Которая придумывает измены. Которая боится каждого сообщения.

— Тогда не будь, — он усмехнулся. — Будь той, кто танцует в клубе, как будто никто не видит. Кто носит открытые жилетки, хотя боится. Кто плачет, но всё равно смотрит мне в глаза.

Галя почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Но сейчас это были не слёзы боли. А слёзы облегчения.

— Ты правда думаешь, что я могу… — она запнулась. — Что я могу быть с мужчиной, у которого есть ребёнок?

Андрей наклонился к ней. Его губы коснулись её лба.

— Галчонок, — прошептал он. — Ты не просто можешь. Ты — единственная, с кем я хочу это разделить.

Она подняла глаза.

— Почему я?

— Потому что ты видела меня в клубе — и не узнала. Потому что ты убежала от меня — и вернулась. Потому что ты боишься — но всё ещё здесь. — Он усмехнулся. — И потому что когда ты смотришь на меня, я чувствую себя не генеральным директором. Не миллионером. Не отцом. А просто мужчиной. Который хочет женщину.

Галя покраснела. Внутри разлилось тепло.

— Я не знаю, как быть с детьми, — призналась она. — У меня нет опыта.

— Научишься, — он пожал плечами. — София добрая. Она тебя полюбит.

— А если нет?

— Полюбит, — он уверенно кивнул. — Потому что ты — счастье. Моё солнце.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

— Счастье?

— Да. — Он провёл пальцем по её щеке. — Ты освещаешь всё вокруг. Даже когда прячешься. Даже когда боишься. Ты — свет, Галчонок. И я не собираюсь тебя отпускать.

Галя смотрела на него. На его голубые глаза, на щетину, на татуировку на предплечье, на то, как он смотрит на неё — будто она была самым ценным, что у него есть.

И впервые за долгое время она поверила. Не ему. Себе.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я попробую.

Андрей улыбнулся. Широко. Искренне.

— Это всё, что мне нужно, радость моя.

Он наклонился, поцеловал её. Нежно. Медленно. Без спешки. Его губы были тёплыми, мягкими, и Галя почувствовала, как внутри разливается то самое чувство, которое она так долго прятала.

Желание. Не только физическое. А глубокое. Душевное.

Она ответила на поцелуй. Обвила руками его шею, прижалась ближе. Он пах древесным ароматом, виски и чем-то родным. Чем-то таким, от чего хотелось остаться.

Андрей отстранился. Посмотрел на неё.

— Я голоден, — сказал он вдруг. — Ты тоже?

Галя рассмеялась. Нервно. Счастливо.

— Да. Я сегодня ничего не ела.

— Тогда готовься, зайка, — он встал, потянул её за руку. — Я сейчас покажу тебе, как я умею готовить.

— Ты умеешь готовить?

— Умею. — Он усмехнулся. — Не всё, но пасту — отлично.

Они пошли на кухню. Андрей открыл холодильник, заглянул внутрь, фыркнул.

— Галчонок, пойдём куда-нибудь. Я знаю одно место.

— Какое место?

— Увидишь.

Он взял её пальто, помог надеть. Сам застегнул пуговицы — медленно, аккуратно. Его пальцы касались её шеи, и Галя чувствовала, как по коже бегут мурашки.

— Готово, — сказал он, отстраняясь. — Идём, солнце моё.

Они вышли из квартиры. Спустились вниз. На улице было прохладно, но уже не холодно. Весна наступала — медленно, неуверенно, но наступала.

Андрей взял её за руку. Сплёл их пальцы.

— Ты не замёрзла? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо.

Они шли по улице. Молча. Но это молчание было другим. Не напряжённым, как утром. А спокойным. Уютным.

Галя смотрела на их сплетённые руки — на его большую, сильную ладонь, на свою — маленькую, пухлую. Они смотрелись… правильно.

— Андрей? — позвала она.

— М?

— А София… она же не знает про меня?

Он замедлил шаг. Посмотрел на неё.

— Нет. Ещё нет. Я хотел сначала понять, что между нами. — Он остановился, повернулся к ней. — Галчонок, я не привожу к дочери женщин. Никогда. Ты — первая.

Галя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

— Это… много значит, — прошептала она.

— Я знаю. — Он наклонился, поцеловал её в макушку. — Поэтому я хочу, чтобы ты была уверена. Чтобы ты понимала, что это не просто секс. Не просто интрижка. Это… — он запнулся. — Это что-то настоящее.

— Я понимаю, — сказала она.

— Правда?

— Правда.

Он улыбнулся. Взял её за талию, притянул к себе.

— Тогда идём. Я голоден, а ты — моё искушение.

Они дошли до небольшого итальянского ресторана в двух кварталах от её дома. Андрей знал владельца — они обнялись при встрече, поговорили по-итальянски (Андрей, оказалось, бегло говорил), и их провели к лучшему столику — у окна, в полумраке.

Они заказали пасту. Галя — карбонару, Андрей — болоньезе. Принесли вино — красное, сухое. Андрей разлил по бокалам.

— За что пьём? — спросил он.

Галя задумалась. Подняла бокал.

— За новые начала, — сказала она.

Андрей улыбнулся. Чокнулся с ней.

— За новые начала, — повторил он. — И за тебя, Галчонок.

Они выпили. Галя почувствовала, как вино согревает изнутри. Как внутри разливается спокойствие.

Они ели, разговаривали. Андрей рассказывал про Софию — как она любит рисовать, как боится темноты, как называет его «папочка-медвежонок». Галя слушала и улыбалась.

— Она красивая? — спросила она вдруг.

Андрей достал телефон. Нашёл фото. Протянул ей.

На экране была девочка — лет пяти, с тёмными кудряшками, с голубыми глазами, с широкой улыбкой. В руках она держала плюшевого мишку.

— Это София, — сказал Андрей. — Моя принцесса.

Галя смотрела на фото. И чувствовала… страх. Но не тот, что раньше. А другой. Страх не справиться. Не понравиться. Не суметь стать частью их мира.

— Она прекрасная, — сказала она честно.

— Да. — Андрей забрал телефон, посмотрел на фото, улыбнулся. — Вся в меня.

— А глаза?

— Её матери. — Он убрал телефон. — Но характер — мой. Упрямая, как мул.

Галя рассмеялась.

— Как и ты.

— Как и я, — согласился он. — Но это пройдёт. Когда-нибудь.

Они доели. Заказали десерт — тирамису. Разделили один на двоих. Андрей кормил её с ложки — медленно, играючи, и Галя чувствовала, как внутри разливается тепло.

Когда они вышли из ресторана, было уже поздно. Десятый час. На улице темнело, зажигались фонари.

— Проводишь меня? — спросила Галя.

— Конечно.

Они шли медленно. Рука об руку. Галя чувствовала его тепло рядом, его присутствие, и ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

У подъезда они остановились.

— Спасибо за вечер, — сказала Галя.

— Спасибо, что открыла дверь, — ответил Андрей. — Я думал, ты не пустишь.

— Я тоже так думала.

Он усмехнулся. Взял её лицо в ладони.

— Галчонок, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты знала. Я не тороплю тебя. Не требую. Если тебе нужно время — я дам. Если ты хочешь медленно — мы пойдём медленно. Но я не уйду. Понимаешь?

Она кивнула.

— Понимаю.

— Хорошо. — Он наклонился, поцеловал её. Долго. Глубоко. — Тогда до завтра.

— До завтра.

— Завтра увидимся на работе?

— Увидимся.

— Не убегай от меня в коридорах.

— Постараюсь.

Он рассмеялся. Поцеловал её ещё раз — быстро, в губы.

— Спи сладко, солнце моё.

— И ты.

Он отошёл. Пошёл к своей машине, припаркованной у подъезда. Сел, завёл двигатель. Уезжая, посигналил — один раз, коротко.

Галя стояла, смотрела ему вслед. Улыбалась.

И впервые за долгое время она не боялась завтрашнего дня.