Юрка, как обычно, залип в телефоне на заднем сиденье. Вдруг он воскликнул:

– Ого!

– Что там? - спросила я.

– ДТП с двумя трупами на объездной, с участием автоледи.

Туринов тут же возмутился:

– Меня просто поражает это название — «автоледи»! Два трупа, а они — «автоледи»! Во-первых, погибли люди, а тут такое легкомысленное название. Каково родственникам? Кто-нибудь об этом подумал? Во-вторых, для самой этой «автоледи» разве это не трагедия?

– Журналисты, похоже, вообще не задумываются, - согласилась я.

– А надо бы, - вставил свои пять копеек сын.

– Наверное, на обгоне поспешила, – предположила я.

– Скорее всего, – кивнул Туринов. – Или выезжала с прилегающей на главную. Вариантов много.

– Полюшка, ну что ты за вопросы задаешь! Я же не ушел из профессии, просто теперь работаю на себя. Все те же экспертизы, те же дела, те же происшествия. Только вот, - он поднял палец вверх, - деньги совсем другие! Пришло время работать и зарабатывать, у каждого мужчины наступает такой момент. Да и потом, я же уступил место другому молодому эксперту, который теперь нарабатывает свой опыт.

– Да я и не спорю, - отозвалась я. - Ну, а часто ошибаются эксперты в Лаборатории судебных экспертиз?

– Нет. От ошибок, конечно, никто не застрахован, но их очень мало. И потом, ты же сама знаешь, как адвокат, всегда можно назначить повторную экспертизу. Ну и откровенность на откровенность: были случаи, когда ты сомневалась в моих экспертизах?

– Никогда, дорогой! – бодро ответила я. – Кстати, ребята, у меня очень хорошие новости!

– Даже гадать не стану, – пожал плечами Туринов, – я все равно не угадаю.

– В мае у меня экзамены, я оканчиваю школу молодых ведьм, и мой статус ведьмы будет восстановлен. Я получу свидетельство, свое первое колдовское свидетельство!

– Какой жуткий год, – передернул плечами Юрка. – В доме два выпускника.

Приехали домой, и я сразу же бросилась на кухню, чтобы на скорую руку накрыть на стол. Нужно было срочно накормить Юрку, Туринова и, само собой, себя.

Пока мужчины вели беседу, Юрка с энтузиазмом делился впечатлениями о своих друзьях из театральной студии.

– Мама всегда опасалась, что я попаду в плохую компанию, – с улыбкой говорил Юрка. – Поэтому я и выбрал «театралку». Там все сплошь творческие натуры, некоторые из наших актеров даже стихи и песни пишут. Все они очень достойные ребята. Впрочем, и когда я занимался борьбой, там тоже были отличные пацаны.

– Необычное сочетание увлечений, – отозвался Туринов. – А в юриспруденцию ты идешь по стопам родителей?

– Да, пожалуй, – с некоторой нерешительностью ответил мой сын. – Так сложилось. Да я и не против.

– Юра, Саша! – позвала я их, расставляя приборы. – Идемте ужинать! Пока все горячее.

Но горячим был не только ужин, но и новости.

Сыну пришла СМС-ка, и он тут же потянулся к телефону.

– Юра, ну можно хотя бы за столом обойтись без телефона! – я придала голосу строгости. – Могут твои друзья и подождать.

– Тут другое, мам, – растерянно сказал сын. – Вера Антонова убила двоих человек. Это она та самая автоледи…

Нас эта новость не касалась напрямую, но я отложила прибор, потому что она привнесла какую-то нервозность.

– Ужасно, - сказала я. – Просто ужасно. А для Вадима, должно быть, это просто удар.

ГЛАВА 37. Подлость без конца.

Он позвонил мне через несколько дней, когда пожар слухов полыхал в городе, как ночной костер. Очень громко в нашей тесной юридической среде велись разговоры о том, что невеста Ахтырского находится под домашним арестом. А поначалу с легкой иронией я наблюдала, как в нашей коллегии тихо, перешептываясь, говорили о «жутком» дорожно-транспортном происшествии. Лера была за рулем: на повороте налево она не пропустила ехавшую прямо машину, не оценив скорость приближавшегося к ней автомобиля. Водитель и пассажир, пожилая супружеская пара, погибли от удара ее машины. Лера почти не пострадала, ее «Ленд Ровер» имел преимущества в надежности перед несчастной «Приорой». Поскольку я не выказывала никакого любопытства к подробностям, в моем присутствии нисколько не стесняясь обсуждали, как Вадим взял на себя защиту возлюбленной.

— Как он постарел! — сокрушалась моя коллега. — Осунулся, похудел. Носится то в Следственный комитет, то домой к невесте. Говорят, что ее родители отстранились, никак не могут отойти от шока, и буквально все хлопоты на Вадиме.

— Только все хлопоты пустые! — услышала я голос нашего заведующего. — Невесте его все равно сидеть. Он может сейчас наизнанку вывернуться, а результат один — лишение свободы.

— А если она беременна?

— В местах не столь отдаленных тоже рожают, — припечатал Виктор Ильич. — Да и хватит уже об этом!

Пока я работала над новым иском клиентки, то часто отвлекалась: смотрела в окно, заглядывала в телефон, перечитывая сообщения Туринова, переставляла на столе папки. Тревога от новостей о бывшем муже не давала покоя. Не было никаких предпосылок, но я почему-то была уверена, что Вадим непременно постарается привязать нас с сыном к этой истории.

В тот день от него было около двадцати пропущенных звонков, я не поднимала трубку. Разговор состоялся только после просьбы Николая Сергеевича: «Полина, пожалуйста, поговори с ним, у нас с Галочкой другие проблемы». Представив, как Ахтырский обрывает телефон родителей, которые сейчас бьются с последствиями инсульта Галины Николаевны, я сама перезвонила ему.

— Полина, — начал он разговор по телефону. — Это очень срочно, нам нужно переговорить с тобой.

— Приезжай на работу, — ответила я. — Я сегодня могу задержаться.

— Я не хочу сейчас «светиться» в консультации. А дома мы не можем встретиться?

— У нас с Юрой? — поразилась я такой наглости.

— Это и моя квартира. Да, у нас, — подчеркнул он. — Или ты уже привела туда своего Туринова? Хотя, пусть даже он и будет там...

— Поверь мне, Саша не тот мужчина, который переедет к женщине. Улавливаешь мой намек?

— Полина, мне сейчас не до ссор, понимаешь?

— А разве что-то случилось?

— Полина, я могу с тобой встретиться у ТЕБЯ дома? — сквозь зубы спросил Вадим.

— Да, кстати, там еще будет Юра, наш с тобой сын. Он тебе не помешает?

— В восемь вечера будет удобно?

— Мы с Юрой будем дома, — закончила я этот бесполезный разговор.

В этот момент я снова отчетливо ощутила, что мы с сыном давно, возможно, еще до предательства Вадима, объединились в одну команду. Как ни странно, но сейчас мы были с ним словно победителями, а Вадим ушел в тень.

Мой жизненный опыт подсказывал, что напряжение и неприятие друг друга не исчезнут, а трансформируются в показное равнодушие. Природу этих предчувствий объяснять не берусь, но мне казалось, что это наилучший для всех исход.

Туринов сегодня действительно был очень занят. Он заехал ко мне на работу, сказал, что день и вечер у него предстоят напряженные. «Кому-то срочно нужна экспертиза, — замялся он. — Я обещал посмотреть документы». Я отделалась расхожей формулировкой, что работа прежде всего, скрывая разочарование.

— К нам приедет отец! — сообщила я сыну с порога.

— Может, все-таки ревизор? — выгнул бровь Юрка.

— Нет. Но я и сама удивлена.

Но сын был настроен очень иронично и, выгнувшись вперед, изображая большой живот, раздувая щеки, прогундосил:

— «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор!»

Отсмеявшись, я похвалила его артистизм и сказала, что три года театральной студии не прошли даром. Я быстро переоделась, поужинала, перенесла фруктовую вазу и салфетницу со стола на разделочный стол, спрятала сахарницу в шкаф, не оставив ничего, что могло бы — не дай Бог — вызвать у Вадима ощущение, что его ждали или готовы радушно угостить.

Я же смыла косметику, надела обычный домашний костюм, не желая ни понравиться ему, ни вызвать какое-то прежнее воспоминание о нашей совместной жизни. Во мне не было даже капли старания и чувства, так характерного для влюбленной в мужчину женщины, — быть привлекательной. Вадим остался в прошлом, его визит создавал мне неудобство, неловкость и, откровенно говоря, портил настроение.