Когда сын лёг спать, я села на кухонный диван, нагло подняла ноги и положила их на стол. Слева от меня лежали сигареты и пепельница, а справа — чашка с апельсиновым соком. Кофе я не сварила, опасаясь, что не усну.

Мамин визит меня невероятно огорчил. Казалось бы, с моей свекровью у меня были отличные отношения, Юрка был её любимым внуком, а от мамы я получала крохи внимания, оставшиеся после её учеников и педагогического коллектива. Но эта родственная связь казалась нерушимой и надежной, понятной и закономерной. Ещё недавно я думала: «Хорошо, что у меня есть мама». Мама как олицетворение безоглядной любви и поддержки. Я списывала её вечную занятость на то, что она одинока после смерти отца, и работа помогает ощущать себя необходимой, что для педагога как вода для жаждущего. «Она не стала помогать мне с Юрой, потому что много работала, в отличие от свекрови, у которой не было столько обязательств, сколько у мамы», — уверяла я себя.

Галина Николаевна, убедившая Антонова забрать заявление и отдалившаяся от меня, была просто чужой мамой. Но моя мама сегодня почти в лицо мне сказала: «На меня не рассчитывай. Твои проблемы — только твоя ноша». Так чем она отличается от Галины Николаевны?

Пора начинать самостоятельную жизнь в уютном для меня женском возрасте: не рассчитывать на родственников, брать больше клиентов, потому что мне ещё учить Юрку, пополнять заначку, о которой не знал и не знает муж. Долю в той квартире мне придется выкупить у него, потому что из упрямства он откажется её подарить сыну.

Быть уверенной в завтрашнем дне — хороший девиз, но, увы, сейчас он не относится ко мне. Я должна выстоять: вот и все.

ГЛАВА 14. А это и мой дом!

Директор школы приняла меня настороженно. Она сказала, что конфликт исчерпан и заявление на моего сына отозвано. Мама одноклассника Юры пришла и сообщила, что никаких претензий нет и произошло недоразумение, которое они решили в семейном кругу.

— Это недоразумение могло повлечь серьезные последствия, — заметила я.

Почувствовав, что я настроена нейтрально, директор школы тоже расслабилась и сказала, что была просто поражена, когда ей сообщили, что Юра мог вступить в конфликт совершенно беспричинно.

— Отреагировать школа была обязана, но все очень скоро и благополучно для всех разрешилось. Знаете, сейчас такое время, люди стали очень нервными, и с каждым годом это напряжение только растет, – заметила директор. – А тут еще и подготовка к ЕГЭ, которая сама по себе изрядно всех выматывает. Что-то мальчик недопонял, вспылил, маму накрутил.

— Он оболгал Юру, — откинув корректность, произнесла я. – Никакой ссоры между ними не было. А что это за семья?

— Обычная семья, — пожала плечами женщина. – Ничего примечательного, средняя… Понимаете, когда она пришла ко мне и сказала, что после разговора со своим сыном во всем разобрались, она была очень взволнована. Она едва не плакала, когда просила заявление отдать. Может быть, вы не станете с ней встречаться и выяснять отношения? Откровенно говоря, я не поверила заявлению. Юра – не тот парень, что станет обзываться и такие слова в лицо бросать. У него другое воспитание: подумать и только потом выводы делать. Не знаю, что повлияло на эту женщину, но, когда она ко мне пришла и еще ничего не сказала о цели визита, я объяснила, что правды в словах ее сына очень мало.

Я невольно сравнила эту женщину, мою ровесницу, и маму - педагога с огромным стажем. Мама всегда говорила резко, рублено со всеми, говорила, что это ее тактика: «Учитель должен быть конкретным, никаких расплывчатых формулировок». Интересно, как бы она поступила? Она даже с Юрой вчера попрощалась, не заходя в его комнату. А Галина Николаевна, упрекнув меня в испорченном юбилее, помогла внуку.

Тем временем Вадим получил иск о разделе имущества и немедля отреагировал.

— Спешишь разделить имущество? А что же ты такой небольшой список составила?

— Узнав тебя, Вадим, за последний месяц намного лучше, чем за двадцать лет брака, уверена, что такие мелочи, как рабочий инструмент, газонокосилку, мангал и тому подобное, заявишь ты! — не осталась я в долгу.

— Сегодня я приду домой! Поэтому имей в виду, что хозяйкой дома ты не являешься, я так же имею право приходить в нашу квартиру.

— А как же Вера? Она не обидится, что ты покидаешь ее и будешь делить кров с твоей семьей? Или она тебя выгнала?

— А Вера придет со мной. В гости. Можешь, кстати, нам в гостиной постелить.

Я отключила телефон. Он не приведет Веру, потому что разрыв с Юркой станет окончательным. Наверное, и Вера не согласилась бы прийти к нам. Делать мою жизнь невыносимой — заманчивая идея, но не через скандал, где будет замешан еще и сын любовника. Роль неуравновешенной истерички определена после случившегося на дне рождения свекрови за мной. Я даже слышу, как раздаются голоса: «Так она еще и ведьма!» Вера — жертва. Красивая, молодая, влюбленная, противостоявшая козням жестокой старой жены. Такая картина устраивает и Вадима, и Веру. Ахтырскому-старшему такая идея тоже по душе, так легче и приятнее говорить: «Ну, вы понимаете, что сын был вынужден развестись. Кто может осуждать, что он влюбился в нежную и добрую девушку?»

Когда я открыла дверь, Юры не было дома. У меня совсем вылетело из головы, что сегодня он у репетитора. Я написала ему смс: «Отец может прийти домой». Так у него будет время подготовиться. У сына всякий раз вскипает благородный гнев при упоминании об отце.

Ко мне тут же подбежал котенок.

— Ты все еще без имени, — вспомнила я. — Если, к примеру, тебя назвать Барсик? Очень распространенное и ласковое имя.

— Ой-ой-ой-ой! — услышала я возмущенный голос домового. — Ведьмину коту такое имя выбрать! Не отзовется он. Давай другое имя выбирай.

Он стоял передо мной хмурый, но расположенный вполне дружелюбно.

— Крош.

— С уважением нужно к коту, а ты — Крош. Лучше подумай.

— Пересвет. Светик.

— Годится, — согласился он.

— А с чего ты мне, кстати, на глаза показался, да еще и ласковый такой?

— Поговорил я со Старшим нашенским домовым, он мне говорит: ведьму воспитывать надо.

С ума можно сойти: в школе ведьм обучают, а домовой — воспитывает. Дожила… Он сурово посмотрел на меня и исчез.

После я сразу стала хлопотать на кухне. Вечерний ужин был готов. В мультиварке томились котлеты, размороженные еще с утра. Гарнир был тоже прост: в чашке были макароны, щедро посыпанные сыром, и я разогрела вчерашний суп. Все было как всегда, когда я ждала своих мужчин. Юрка вечно нос воротил от супа, а Вадим, муж, наоборот, с аппетитом уплетал все, что я ставила на стол.

У нас была такая традиция — собираться всей семьей за ужином при любой возможности. Вадим всегда радовался этим моментам, а я просто наслаждалась счастьем — простым и не всегда доступным из-за вечной нашей занятости.

Но сегодня все будет иначе. Мы не сядем все вместе. Юрка, к моему удивлению, не засядет в своей комнате, а составит мне компанию. А вот как поведет себя Вадим… тут я терялась в догадках.

Первым, как обычно, пришел Юра. Раздевшись, он тут же спросил:

– Его еще нет?

– Нет. Скорее всего, и не придет. Он может и не прийти. Просто сказал, чтобы проверить мою реакцию и испортить мне настроение. Как у тебя дела?

– Нормально. По физике пятерка, к ЕГЭ готовлюсь так, будто это решающая битва.

– Молодец!

– Мам, медаль я по баллам смогу подтвердить. По крайней мере, надеюсь, а ЕГЭ постараюсь сдать на максимум. Я понимаю, что мне кровь из носу нужно поступить на бюджет. Я и раньше так думал, но отца считал своей страховкой. А теперь я должен оправдать и твои надежды, и свои.

– В кого ты такой ответственный?

– Ну уж точно не в него, — фыркнул Юра, бросив выразительный взгляд в сторону двери, как будто там стоял Вадим, и отправился мыть руки.

Шло время: восемь часов, девять часов, десять часов вечера. Вадим не пришел. Юрка еще сидел за книгой и одновременно слушал какого-то гундосящего певца. Господи, я не разбираю ни слова! И эти люди еще фыркают на Киркорова, у того я хоть слова понимаю. Н-да, вот она, старость… Когда-то мои родители фырчали на Земфиру, называя ее песни бессмыслицей, а теперь и я удивляюсь вкусу Юры.