Только в декрет уходила с Дашей, и то только на год. Потом маму попросила помогать, два года работала на лёгком графике, больше из дома, потом снова окунулась с головой в работу.

Я очень люблю свою работу. Когда из-под пера выходит новое творение, яркое, лёгкое, изящное, в моем собственном стиле. Я потом могу его несколько раз еще перечитать, и добавить в него новых изящных словесных “кружавчиков”. Хотя, как известно, “совершенству нет предела”, а “лучшее - враг хорошего”.

За эти годы я получила свое имя. Журналист Мария Круглова - это стало именем. Ко мне обращались жители, на разные темы. Но ко мне обращались самые разные люди - и бизнесмены, и политики, и даже правоохранительные органы.

Я шучу, что работаю со всеми - от преступников до президентов.

Популярность - дело трудное и нелёгкое. Ещё и зависть вызывающая у коллег. У нас неплохая редакция, но люди есть люди, иногда и завидуют. Что мне чаще дают темы, что побольше зарабатываю, что чаще приглашают на мероприятия.

Иван Петрович, несмотря на некоторые опасения, любил приглашать именно меня на встречи. Прикрываясь моим характером, именем и даже внешностью. До болезни я выглядела неплохо. Как говорила мама, эффектно.

Не знаю как, даже не сознательно, но это у меня получалось. Укладывала длинные светло-русые волосы в прическу. Старалась одеваться не разномастно, а в строгие, чаще светлые костюмы. Украшений и косметики немного, но все в стиль.

Из зависти или из-за стиля одежды, но в редакции стали за глаза называть меня “королевой”. Чаще так:

- Опять свою королеву на фуршет в администрацию возьмет”.

Или позлее:

- Тему опять королевне отдаст.

Так и прижилось за последние годы. “Королева”, “королевна”...

На одном из фуршетов, ещё шесть лет назад я встретила начинающего бизнесмена Антона Чадова. Устраивали встречу с перспективными строительными организациями, пригласили журналистов. Чадов был лишь одним из претендентов.

Но тот вечер стал для него решающим. Мэр города попросил “нашу любимую всеми Марию” давать комментарии по презентациям гостей. Знал, что я никого не обижу, но что-нибудь яркое скажу.

Удачнее всего комментарии и обсуждения получились у меня именно по работе Чадова. Зацепилась за его слова, и заставила полнее раскрыть презентацию. И неожиданное даже для него чудо случилось. Город обратил внимание именно на его проект строительства.

Еще в тот вечер на фуршете Антон пригласил меня на танец. Высокий, темноволосый, с тёмными глазами, внимательный, живой в общении, он вполне соответствовал типу людей, которые были мне приятны.

Он умел быть благодарным. Цветы, ненавязчивые знаки внимания. Мы стали встречаться. Внимание Антона и, как мне показалось, взаимное чувство, закружили меня, и имеено он стал первым моим мужчиной. До него я не торопилась с выбором партнёра.

Я помогала Антону в работе, как могла. Проверяла тексты его презентаций, способствовала рекламе, была с ним рядом на всех нужных совещаниях и встречах. Антон получил хорошие заказы и не без моей помощи неплохо поднялся в строительном городском бизнесе.

Но я все ещё раздумывала, выходить ли за него замуж. Антон в начале наших встреч активно подчёркивал мою роль в становлении его бизнеса. Это было и приятно, и настораживало. Что если это только использование моего журналистского влияния, а не настоящая любовь?

Но случившаяся беременность, которую я заметила слишком поздно со своей ненормированной работой, лишила меня сомнений. Ребёнку лучше быть рожденным в браке, это мы оба понимали. Тем более, что Антон хотел быть женатым и именно на мне. Прошедший год мы были так часто вдвоем, что и на светские мероприятия нас уже приглашали вместе.

В общем, как там у Софико Чиаурели: ”При хорошей женщине и мужчина может стать человеком”¹. Антон, благодаря мне, не только в бизнесе удачно поднялся, но стал ещё и мужем, и отцом. И все, казалось бы, было хорошо.

Родилась Даша, Дарья Чадова. А я свою фамилию не стала менять, нам нельзя, так и осталась Круглова. Потому что все статьи шли под этой фамилией. Но ещё были статьи под псевдонимом.

И даже не я первый раз поставила это новое имя под статьёй, а Иван Петрович. Подписал мой саркастический опус по другому - “Королева М”. Типа, пусть думают. То ли это ник такой, то ли фамилия.

Ни вечером, ни ночью я ответа от Антона не получила. На звонки он по-прежнему не отвечал, словно телефон был на беззвучке, или где-то лежал отдельно от хозяина.

И то, и другое вполне могло быть. Но могло быть и третье, к чему я все более склонялась - что Антон сознательно не отвечает мне.

Ночью я долго не могла уснуть, переживала случившееся. Забылась тревожным сном лишь под утро. И снова увидела сон про людей с голубыми ладонями. В этот раз сон не был кошмарным, наоборот, он странным образом успокаивающе действовал на меня.

Я снова видела красивых длинноволосых светлых девушек, которые казались мне близкими и родными. Даже подумалось, может быть я уже ангелов вижу. Но у них были голубые ладони. Девушки сидели на земле, подняв руки ладонями вверх. И от них с ладоней уходили в синий купол тёплые нити. В руках было тепло. И я тоже словно бы была там, среди них.

А потом светловолосый мужчина, крепкий, как кряжистый дуб, потряс меня за плечо и позвал:

- Дара, Дара! Тебе пора.

Куда пора? О чем он? И кто он?

Меня ощутимо трясли за плечо. Я открыла глаза и увидела маму с заплаканным лицом:

- Маша, Маша, очнись!

- Что, мама? - не понимаю я.

- Я так за тебя испугалась, Маша, у тебя руки были совсем холодные, я тебе их растирала. И ты посерела вся…

Я смотрела с удивлением на маму. Ладони мои были тёплыми. Значит, мама мне их растирала, вот мне во сне и приснились голубые тёплые ладони.

А что означает “Дара”? И кто этот мужчина и эти красивые девушки? Сон, всего лишь сон. Но они были мне приятны, эти люди из сновидений.

Новый день стучался в окно проливным осенним дождем. Мама, тем не менее, приехала ко мне, с утра, несмотря на непогоду. А от Антона вестей все не было. И телефон Даши был отключён. Хотя Антон часто был против телефона у дочери.

Но увиденный сон как-то настроил меня на спокойствие. Расстраиваться было нельзя, надо было думать, что делать дальше. Что я сама-то подразумевал под своими “решительными мерами”, о которых написала Антону? Я задумалась об этом, что я могу сделать, в этих условиях.

В полдень на телефон пришло наконец-то, сообщение, Антон написал, что скоро приедет. Мама очень обрадовалась:

- Маша, вот видишь, он настроен мириться, будет извиняться, не ругай его сильно. Знаю, совсем не ругать у тебя не получится.

Антон действительно приехал, внешне спокойный и словно далёкий от меня и моих забот. Приехал ненадолго, чтобы успеть забрать Дашу из детсада. Так по крайней мере он мне сказал. И что телефон был на беззвучном режиме, тоже сказал. Он работал, не слышал.

Антон не просил прощения, не каялся и не винился. О всем происшедшем сказал коротко, словно заученно, без эмоций:

- Маша, ты можешь сердиться, но случившегося не исправить. Ты давно болеешь, а я мужчина, и у меня, как ты знаешь, есть мужские потребности. Вот я и сорвался. Тем более, ты сама ко мне свою подругу отправила.

В общем, как в дурном анекдоте, я ещё и сама виновата.

- Но мы семья, у нас есть дочь. И ради дочери я предлагаю забыть об этом случае. Тебе нельзя волноваться. Я со своей стороны обещаю, что такого больше не повторится.

И вроде бы как с заботой обо мне даже...

- Антон, эта Валентина…, - с трудом произношу имя “подруги” - должна убраться из моего дома.

- Из нашего, Маша, из нашего! - несколько жестко поправляет меня Антон.

Потом продолжает:

- Не переживай, её там больше нет и не будет.

- Откуда я это узнаю? Мне домой надо приехать?

- Тебе надо лечиться, нет смысла домой ездить.