- Нет, - твёрдо говорю я, - только собаки. Этой болезнью болеют только собаки.

Я почти выставляю всех и остаюсь одна с щенными мамочками. Псари быстро начинают делать изолирующую стену для всех пяти загонов. Хозяин за стеной не уходит и ждёт лекаря. Надин стонет и без конца жалобно что-то говорит.

От ее бесконечного жужжания я никак не могу сосредоточиться, что надо ещё сделать, нервничаю и глажу белого щеночка, переданного мне хозяином. Он так не хотел с ним расставаться... Во мне нарастает какое-то напряжение, словно требует выхода. И вдруг…

Между пальцами у меня словно голубые искры начинают проскальзывать. Что это? Как-будто с рук разряды идут. А может быть это и есть магические проявления? Может быть и я в этом мире обладаю какой-то магией?

С замиранием сердца я вожу ладонями по безжизненному тельцу белого щеночка. Голубые искры чуть потрескивают и словно легким голубым дымком его окутывают. Я чувствую ладонями, как с тельца уходит жар, как нос перестаёт быть сухим и горячим, и даже начинают двигаться лапки.

Надо тогда скорее, скорее ко всем другим щенкам. Я должна успеть, иначе они умрут, даже до прихода лекаря. Мне надо успеть.

За стеной стоит гул расстроенных голосов, мне даже слышится плач Надин, она думает, что заболела. Арчибальд Харлоу утешает её.

А я двигаюсь от щенка к щенку, от вольера к вольеру, не забывая про мамочек. Чтобы для начала всем хотя бы немного моей поддержки досталось. Попытаться всех спасти...

Над каждым держу ладони, которые теперь отчетливо светятся сами голубым цветом и от них идёт голубой свет. Это какая-то неизвестная совершенно мне магия. Да здесь все магии мне неизвестны. Но я могу её точно назвать голубой. И она поддерживает щенков, не даёт им уйти.

"Уйти на Радугу"... Так говорят в моем мире, когда любимая собака уходит...

За стеной слышу голос лекаря Лари, он наконец-то пришёл, вдвоём мы, наверное, справимся.

И ещё отчаянный плач Надин, просящей в первую очередь осмотра её и господина, и лучше в замке, а не в этих ужасных условиях. Что она заразилась на этой псарне …

“Пусть пока её смотрит, а я пройдусь ещё по кругу по всем щенкам”, - мелькает у меня в сознании.

Наконец-то плачущую и тяжело стонущую Надин уводят с псарни. Или, кажется, хозяин уносит ее на руках. А лекарь Лари проходит со своим саквояжем в вольер. Здоровается со мной, смотрит непонимающе на спящих под магией щенков.

- Мэлли, а я что с ними должен делать? - спрашивает обеспокоенно меня он. - Я ведь не собачий доктор. И лечу только зельями да мазями, магии у меня совсем нет.

Решаю про себя, что не буду ничего ему говорить про голубую магию. Пусть пока будет моей тайной.

- Я думаю, Лари, что нужны ваши восстанавливающие зелья и отвары. Чтобы желудочки прочистить и укрепить. Думаю, что надо разбавить ваши кишечные средства тёплой водой и влить всем в пасти. Они слабые, сопротивляться не будут.

Лекарь слушается меня, и мы вдвоем разбавляем его восстанавливающие смеси. Я беру на руки каждого щенка, Лари вливает смеси в крохотные щенячьи пасти. И так одного за другим, включая грустных и полуживых щенячьих мамочек.

Потом он уходит за новой порцией снадобий, а я по-прежнему остаюсь с щенками в загонах. И снова лечу их голубой магией. По кругу, от одного к другому, и снова по кругу.

Никто этого не видит. Фил и Дик занимаются другими собаками, работу никто ведь не отменял. Сообщают мне периодически, как состояние других собак. У них изменений в здоровье и поведении нет. А это значит, что, к нашему счастью, распространение чумы нам вовремя удалось остановить.

Лари не сразу возвращается, я поняла, что в замке он занимался здоровьем Надин. Неужели она действительно заразилась? Но ведь этот вирус поражает только собак. Может быть у неё развилось расстройство на фоне мнительности? Вот в это я как раз охотнее поверю.

Лекарь Лари, наконец-то, приходит и на этот раз с хозяином. Который, несмотря на возражения, проходит за стену и берет на руки приглянувшегося ему белого щеночка.

- Аксай, Аксай, ты как?

У меня аж в глазу предательски защипало. Хозяин, оказывается, и кличку щеночку своему уже придумал.

- Лучше, - говорю ему я, - снадобья лекаря Лари творят чудеса. Он будет жить.

- Спасибо, Лари, - растроганно говорит Арчибальд, - век не забуду.

После такого неприятного известия руки у меня опустились, конечно. Столько работать, почти тридцать щеночков лечить…

И мне не заплатят... Проклятая болезнь…

Все утро лечила и лечила своих подопечных. Этих маленьких, трогательных пушистиков. А некоторые на ощупь гладкие и бархатные. По кругу, от одного к другому. Пока не поняла, что справилась.

Болезнь полностью отступила. Дела шли, к счастью, на поправку. Но надо подумать о прививках для собак. Не всегда рядом буду я и моя голубая магия.

В обед меня позвали в замок. Я быстро переоделась, посмотрела на себя в небольшое зеркало. Волосы у меня отросли на пару сантиметров, я была похожа на парнишку. Но худющая, как жердь, круги под глазами, от усталости и ночного холода.

Управляющий Дорн уже ждал меня и провел к хозяину замка в его кабинет. Там был так же лекарь Лари, и на белом диванчике красиво сидела экономка Надин. И именно о состоянии её здоровья докладывал Лари, когда мы вошли в кабинет.

- Я дал госпоже Надин настойки для снятия головных болей, и для улучшения сна. Но в целом считаю, что серьёзных изменений нет, вы выздоровели, … госпожа.

Ему явно было непривычно произносить это слово в отношении Надин.

- Но я все еще плохо себя чувствую…, - слабо запротестовала она.

Арчибальд Харлоу, строго воззрившийся первоначально на нас, посмотрел в её сторону и тепло улыбнулся.

- Все будет хорошо, Надин, эта болезнь для людей незаразная, ты просто переволновалась. Но Лари всех спас, угрозы больше нет.

И, переключаясь на нас, спросил:

- Ты хочешь обсудить договор по оплате своей работы на псарне? Мне правильно доложили?

- Да, господин, я вольнонаемная. Отработала месяц на псарне, и до этого работала больше двух недель по уборке холла и лестницы в замке. Но мне ещё не платили.

Всегда надо давать информацию полностью.

- Да, испытательный срок прошёл, - напомнил управляющий.

Надин вопросительно посмотрела на него, словно требуя продолжения, но он замолчал. Тогда она продолжила сама:

- И она не справилась с порученной ей работой, господин. На псарне было так грязно, что ценные охотничьи собаки заболели. А они стоят больших денег, ведь так, Дорн?

Дорн был вынужден подтвердить:

- Да, собаки дорогие.

- Но ведь они все вылечены, - возразила я, - сейчас уже нет угрозы.

- Да, благодаря нашему дорогому Лари, - произнесла Надин, мило улыбнувшись лекарю, - и мы всегда будем помнить, кто именно спас нас от этой беды.

Лекарь смущённо улыбнулся, а Арчибальд Харлоу с благодарностью посмотрел на него.

- А раз ты не справилась, а допустила это, то виновата, и тебе не полагается оплата, - вроде бы мягким голосом сказала Надин. - И правильнее тебя уволить, или отправить отрабатывать нанесённый урон, скажем так, на срок в течение года. Без оплаты, разумеется.

“А интересно устроена жизнь в этом султанате - подумала несчастная одалиска. Работают одни, славу получают другие. Как там раньше метко говорили: “наказание невиновных, награждение непричастных”.

Да, опять ко мне вернулась моя способность писать юморески. Одалиска моя вернулась.

Мне показалось, или хозяин-дракон внимательно посмотрел на меня? И глаза у него такие … синие-синие.

- Справедливости ради надо сказать, - начал, откашлявшись, лекарь Лари, решившийся сказать правду, - что Мэлли все время помогала мне лечить этих драгоценных щенков. Я ведь не лекарь по животным, лечу господина и людей в замке. И без её помощи я бы не справился.

- Вот как, - задумчиво сказал господин, снова окатив меня синью взгляда, - помогала, значит, без неё бы не справился…