С пониманием.

— Тьма признала тебя.

Эти слова ударили сильнее меча.

Алина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не выбирала её.

Король сделал несколько шагов вперёд.

Медленно.

Каждый его шаг отражался в чёрном мраморе пола.

— Возможно.

Он остановился перед ней на расстоянии нескольких шагов.

— Но однажды уже выбрала.

Алина почувствовала, как Каэл напрягся.

— Ваше Величество, — произнёс он тихо.

Предупреждающе.

Король даже не посмотрел на него.

— Нет, Каэл. Больше мы не можем говорить вокруг правды.

Алина почти не дышала.

Слова застряли где-то внутри.

— Тогда скажите её, — произнесла она.

Собственный голос показался ей чужим.

Король долго смотрел на неё.

— Тьма не подчиняется тем, кто её касается. Она пожирает. Искажает. Ломает. Она забирает волю, память, имя.

Пауза.

— Но тебе она подчинилась.

Серайс добавила:

— Потому что она уже знала тебя.

Тонкая боль прошла по груди.

Алина вспомнила Эшара.

Его чёрные глаза.Его голос.Его фразу:Ты открыла не силу. Ты открыла меня.

— Значит, вы думаете, я стану такой же, как он? — спросила она.

Серайс не ответила сразу.

И это было хуже.

Король ответил за неё:

— Мы боимся, что ты уже связана с ним глубже, чем понимаешь.

— Я не он.

— Нет, — тихо сказал король. — Ты опаснее.

Каэл резко шагнул вперёд.

— Довольно.

Но Алина подняла руку.

Не чтобы остановить его.

Просто потому, что не могла больше слушать, как за неё говорят.

— Вы боитесь меня, — сказала она.

Никто не возразил.

И это было почти смешно.

— Хорошо.

Она кивнула.

Медленно.

— Тогда хотя бы не притворяйтесь, что хотите мне помочь.

Серайс посмотрела на неё чуть мягче.

Едва заметно.

— Помощь и контроль иногда выглядят одинаково.

Алина усмехнулась.

— Только для тех, кто контролирует.

На этот раз даже король не ответил.

Ночью Алина снова увидела сон.

Нет.

Не сон.

Память.

Она уже умела различать.

Сны были зыбкими.

Личными.

Они распадались, если к ним прикоснуться.

Память же приходила иначе.

Она не показывала.

Она забирала.

И в этот раз память забрала её полностью.

Сначала был запах.

Дым.

Горячий металл.

Пепел.

Потом — звук.

Где-то далеко рушилась башня. Камень падал вниз с глухими ударами, похожими на шаги великана.

Потом появился свет.

Красный.

Золотой.

Чёрный.

И она стояла в тронном зале Пепельного королевства.

Разрушенном.

Горящем.

Огромные колонны, когда-то гладкие и чёрные, теперь были расколоты. По стенам шли серебряные трещины магии. На полу лежали обломки витражей — тёмные осколки, в которых отражалось пламя.

И в центре зала стоял трон.

Не просто место власти.

Что-то гораздо хуже.

Он был вырезан из чёрного камня, но казалось, будто создан из спрессованного пепла, из остатков погибших городов, из клятв, которые никто не смог исполнить.

И на нём сидела она.

Не нынешняя.

Та.

В длинном тёмном платье, будто сотканном из ночи и серебряного дыма. Волосы были убраны назад, на висках сверкали тонкие украшения, похожие на осколки звёзд. На голове — корона.

Пепельная.

Чёрная.

Острая.

Красивая так, как красивы вещи, созданные не для жизни, а для власти.

Алина чувствовала её тело как своё.

Чувствовала тяжесть короны.

Жар в груди.

Боль в пальцах.

И любовь.

Это было самое страшное.

Не трон.

Не огонь.

Не разрушенный зал.

А любовь.

Живая.

Яркая.

Безумная.

Эшар стоял рядом.

Не таким, каким он вышел из Врат.

Не серым, не треснувшим, не мёртвенно-прекрасным.

Живым.

Настоящим.

Высокий, с тёмными волосами, падающими на плечи, в чёрной одежде с серебряной вышивкой. Его кожа была тёплой, глаза — не полностью чёрными, а глубокими, тёмными, живыми. В них отражался огонь.

И она видела, как он смотрит на неё.

Так, как никто никогда не смотрел.

С обожанием.

С верой.

С опасной уверенностью, что она способна изменить мир.

И, возможно, именно это когда-то стало началом конца.

— Они никогда не поймут тебя, — сказал он.

Его голос был мягким.

Тёплым.

Успокаивающим.

Он опустился рядом с троном на одно колено — не как слуга, не как подданный, а как человек, который выбирает быть рядом.

— Они боятся того, что не могут контролировать.

Она — та Алина — посмотрела на огонь за разбитыми окнами.

— Я не хочу, чтобы мир горел.

Голос был её.

И не её.

Глубже.

Взрослее.

Сломаннее.

Эшар поднялся.

Подошёл ближе.

— Мир уже горит.

Он коснулся её руки.

Нежно.

Осторожно.

И от этого прикосновения по телу прошла волна тепла.

Алина, настоящая, где-то внутри памяти вздрогнула.

Потому что эмоции той себя были слишком сильными.

Слишком настоящими.

Она не просто смотрела на любовь.

Она её чувствовала.

— Мы можем создать новый, — прошептал Эшар.

Та Алина медленно повернула к нему лицо.

— Ценой чего?

В глазах Эшара мелькнула боль.

— Ценой того, что уже умирает.

— Это звучит как оправдание.

— Это звучит как правда.

За окнами тронного зала небо раскололось.

Вдалеке вспыхнули Врата.

На мгновение весь зал залило серебряным светом.

Эшар не отступил.

Он только крепче сжал её пальцы.

— Ты единственная, кто может сделать выбор.

— Я устала выбирать.

— Тогда выбери меня.

Эти слова прозвучали тихо.

Но в них было больше власти, чем в любом приказе.

Та Алина закрыла глаза.

И когда открыла их снова, в них были слёзы.

— Если я ошибусь?

Эшар поднял руку и коснулся её лица.

— Тогда я ошибусь вместе с тобой.

И она поцеловала его.

Не резко.

Не отчаянно.

А так, будто в этом поцелуе было согласие на всё.

На любовь.

На войну.

На гибель.

На новый мир.

Память вспыхнула.

Огонь стал серебряным.

И Алина проснулась резко.

Она села в постели, хватая воздух ртом.

Сердце билось слишком быстро.

Пальцы дрожали.

На губах всё ещё оставалось ощущение чужого поцелуя.

Нет.

Не чужого.

Вот что было страшно.

Она чувствовала его как свой.

Комната была тёмной.

За окном бушевала гроза.

Молнии прорезали небо над Эларионом, на мгновения превращая башни в чёрные силуэты на белом фоне. Дождь бил в стекло так сильно, будто город пытался смыть с себя что-то древнее.

Алина прижала ладонь к груди.

Там, где сердце продолжало биться слишком резко.

Это были не просто воспоминания.

Она чувствовала эмоции той себя.

Её любовь.

Её боль.

Её страх.

Её выбор.

И это пугало сильнее всего.

Потому что часть Алины…

понимала.

Не оправдывала.

Не соглашалась.

Но понимала.

Почему та женщина могла поверить Эшару.

Почему могла выбрать его.

Почему могла открыть Врата.

Почему могла подумать, что разрушение — это единственный способ спасти то, что ещё можно спасти.

Эта мысль была отвратительной.

И опасной.

Потому что она была человеческой.

Алина поднялась с кровати.

Не зажигая света.

Прошла через комнату босиком.

Каменный пол был холодным, но она почти не почувствовала этого.

Открыла балконную дверь.

Холодный ветер ударил в лицо.

Мгновенно.

Жёстко.

Свежо.

Будто хотел привести её в себя.

Она вышла наружу.

Балкон находился высоко над городом. Внизу Эларион дрожал под грозой. Белые мосты блестели от дождя. Золотые шпили исчезали в тучах. На улицах почти не было людей, только редкие огни стражи двигались вдоль стен.