— Что ты сделаешь? — Джесс вцепилась в ручку двери. — Куда ты меня везёшь?

— К твоей матери.

Она замолчала, потом медленно откинулась на спинку. Напряжение исчезло из её плеч, и на лице снова заиграла довольная улыбка.

— Ооо ты везёшь нас в наш общий дом, Рид, — сказала она, глядя на его отражение в зеркале заднего вида. — Дом, где живём ты, я, моя мать и твой отец. Наш дом.

— Он мой. Мой и моего отца. А вы там — временные гости, — отрезал он.

— Ещё посмотрим, — прошептала она, и в её голосе звенела такая уверенность, что Рид на секунду задумался: кто из них кого везёт и кто на самом деле победил в этой ночной схватке.

Она не блефует. Она действительно верит, что победит.

Он посмотрел на неё в зеркало. Её улыбка не дрожала. Она играла по-крупному — и пока что выигрывала.

Машина неслась по пустынным улицам. Фонари мелькали за окнами, отбрасывая на её лицо полосы света и тени. Джесс смотрела на дорогу и улыбалась. Рид молчал, сцепив руки на руле.

Она не сломалась. Она переиграла. И эта игра только начинается.

Он вдавил педаль газа, и «Бентли» рванул вперёд, в ночь, где их ждал дом, полный лжи, ненависти и притворного тепла.

Добро пожаловать обратно, сестрёнка.

Утро понедельника выдалось серым. Рид стоял перед зеркалом, застёгивая манжеты белой рубашки, но мысли витали далеко — вчерашняя ночь держала его крепко. Джесс, Лив, Хантер, кровь, поцелуй — всё сплелось в один липкий ком, который оставался даже после ледяного душа.

Он вышел в коридор. Дом наполнялся запахами утра — кофе, тосты, приторные духи Вероники. Рид двинулся к выходу, но путь лежал мимо огромной кухни. Дверь оставалась приоткрытой на пару сантиметров, и голоса доносились отчётливо. Он замер. Дыхание остановилось, пульс застучал в висках.

— Ты хоть понимаешь, что я для тебя сделала? — голос Вероники звучал вкрадчиво, с металлическими нотками. — Неблагодарная сука.

Джесс фыркнула — коротко, презрительно. Рид представил, как она закатывает глаза.

— Отстань от Рида. Иначе весь наш план провалится.

— План? — Вероника усмехнулась. — Твой план. Я тут пытаюсь закрепиться, а ты…

— Найдёшь следующего, — перебила Джесс. — Финансы Рида не зависят от отца. У него своё состояние. А я, мамочка, как и ты, просто хочу урвать свой кусок пирога.

Рид вцепился пальцами в край косяка. Древесина впилась в кожу, но он остался на месте — если бы он их спугнул, то узнал бы меньше. Воздух в груди кончился, пришлось сделать беззвучный вдох.

Вероника понизила голос до шипения:

— Если он что-то заподозрит и начнёт копать… я потяну тебя за собой на дно.

— Он не начнёт, — голос Джесс стал мурлыкающим, почти ласковым. — Он меня хочет.

Ага. Как же.

Рид мысленно усмехнулся, но остался неподвижен. Только сильнее сжал челюсть.

— Делай что хочешь, — сказала Вероника. — Но будь аккуратна. Когда Уильям умрёт, всё достанется мне в первую очередь.

— Именно поэтому я и хочу Рида, — парировала Джесс. — Чтобы не делить ни с тобой, ни с ним. Всё будет наше.

Когда Уильям умрёт. Не если. Просто когда. Рид почувствовал, как по спине пробежал холод. Они говорили об этом буднично, словно отец уже стоял одной ногой в могиле. Он оставался немолод, но здоров, крепок, держал себя в форме. Откуда такая уверенность?

Либо они знают о его здоровье то, чего не знаю я, либо планируют ускорить события.

Он отступил от дверного проёма, бесшумно прошёл к выходу, стараясь не скрипнуть половицей.

Пора навести справки.

Вместо университета Рид свернул к деловому центру. Пропустить пары в понедельник — привычное дело. Преподаватели не задавали вопросов, когда речь шла о Блэквуде.

Офис частного детектива находился на седьмом этаже старого здания из красного кирпича. Вывеска гласила: Джеймс О'Нил, лицензированное детективное агентство. Рид толкнул дверь, и колокольчик звякнул, как в лавке древностей.

Внутри пахло табаком, старыми папками и кофе. Кабинет напоминал место, где время остановилось лет двадцать назад: потёртый кожаный диван, стеллажи с серыми коробками, на стенах — лицензии в рамках. На столе стоял новейший компьютер, а рядом с ним — защищённый телефон. О’Нил знал цену информации и скупился только на том, что не помогало её добывать.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и цепкими глазами. Он поднял голову от бумаг, узнал Рида.

— Мистер Блэквуд. Неожиданно.

— Здравствуйте, О'Нил. — Рид опустился в кресло напротив без приглашения. — Вы работали с семьёй Рейнов, насколько я знаю. Хантер вас рекомендовал.

— Было дело, — детектив кивнул, отложил ручку, сложил руки на столе. — Чем обязан?

— Моя мачеха, Вероника Блэквуд, и её дочь Джесс, — Рид говорил ровно, без лишних эмоций. — Хочу знать о них всё. Прошлое, связи, финансы. Грязное бельё — выверните наизнанку. Откуда деньги, где отец Джесс, были ли проблемы с законом, долги, любовники — всё.

О'Нил сделал пометку в блокноте.

— Конкретные подозрения?

— Пока ничего конкретного. Только интуиция и подслушанный разговор. — Рид выдержал паузу. — Они уверены, что мой отец скоро умрёт. Я хочу знать, почему.

Детектив присвистнул.

— Вы уверены, что хотите копать под собственную семью? Такое редко заканчивается хорошо. Даже если вы правы.

— Уверен, — отрезал Рид. — Справитесь?

О'Нил откинулся на спинку стула, постучал пальцами по столу.

— На наведение справок потребуется минимум неделя. Возможно, больше, если информация зарыта глубоко. Стандартный тариф — двести долларов в час плюс расходы. Аванс — две тысячи.

Рид достал из внутреннего кармана пиджака конверт, положил на стол.

— Три. Чтобы вы не отвлекались на других клиентов.

Детектив взял конверт, не вскрывая, сунул в ящик стола.

— Копии документов, банковские выписки, судебные записи, если есть, — перечислил О'Нил. — Что с отцом Джесс?

— Выясните, жив ли он. Если жив — где находится, чем занимается. Если нет — обстоятельства смерти.

— Понял. — Детектив сделал ещё одну пометку. — Контакты для срочной связи?

Рид оставил визитку.

— Только лично. Без посредников.

— Разумно.

Рид поднялся, поправил пиджак.

— Одна неделя, О'Нил. Не больше.

— Постараюсь.

Он ступил на тротуар. Утреннее солнце пробивалось сквозь тучи, но теплее не становилось. Рид опустился за руль, запустил мотор и посмотрел на здание детективного агентства.

«Когда Уильям умрёт». Они говорили об этом как о решённом деле.

Рид откинулся на спинку сиденья, не включая передачу. Двигатель работал на холостых, и тишину салона нарушало только ровное гудение.

Нужно подыграть.

Мысль пришла неожиданно, но упала на благодатную почву. Джесс уверена, что он её хочет. Отлично. Пусть продолжает в это верить.

Он скривился в циничной усмешке над простотой этой механики. Ласковым и нежным он не будет — это не в его природе, да и ей, по сути, не нужно. Джесс не из тех, кто ищет тепла. Ей нужен кошелёк, статус, доступ к его деньгам.

Дать ей пару раз по тысяче баксов, пару раз присунуть — и она станет думать, что я в неё влюблён.

Рид скривился, но не от отвращения — от циничной усмешки над простотой этой механики. Женщины вроде Джесс покупаются на элементарные вещи. Нежность им не требуется. Нужны блеск, купюры и член, желательно в правильной последовательности.

Он полез в карман за сигаретами, закурил, выпустил дым в потолок. В голове прокручивал подслушанный разговор. Между Вероникой и Джесс не существовало ни тепла, ни материнской заботы, ни дочерней благодарности. Только расчёт, только сделка.

Значит, Джесс будет болтать. И не только о том, как хочет мой кошелёк. Она станет жаловаться на мать, ненавидеть её, сливать информацию, сама того не замечая.

Он затянулся глубже. Чем больше Джесс говорит, тем выше шанс услышать что-то важное. Про отца. Про планы. Про «когда Уильям умрёт».