Открыл дверцу, достал бутылку пепси. Подержал её в руке, покрутил, но пить передумал. Поставил на рабочий стол, к ноутбуку и стопке бумаг. Сейчас мысли занимали другое.

Он переоделся в домашние брюки и футболку и вышел в коридор.

Кабинет отца находился на первом этаже, в дальнем крыле, за тяжёлой дубовой дверью с бронзовой ручкой. Рид спустился по лестнице, прошёл холл, без стука толкнул дверь и вошёл.

Внутри царил полумрак. Только настольная лампа с зелёным абажуром освещала стол, заваленный бумагами, контрактами, распечатками. Уильям Блэквуд сидел в кожаном кресле, откинувшись на спинку, и потирал переносицу. Под глазами залегли тёмные круги — таких Рид не видел даже после смерти матери. Рубашка на нём была помята, воротник расстёгнут, на столе рядом с бумагами стояло три пустых кофейных стакана. Рид впервые видел отца таким неопрятным.

Отец потянулся к чашке с остывшим кофе, но пальцы дрогнули, и он едва не опрокинул её. Рид заметил это, но ничего не сказал. Недосып, кофеин, стресс. Отец не железный.

— Здравствуй, отец, — сказал Рид, закрывая за собой дверь.

Уильям поднял голову, моргнул, будто просыпаясь.

— Рид. Ты дома.

— Я заезжал днём, но ты отсутствовал.

— Был в офисе. — Отец потёр шею, потянулся. — Контракт новый подписываем с сетью клиник на Среднем Западе. Бумаг море, сроки горят. Я уже третий день сплю по четыре часа.

Рид подошёл ближе, остановился у стола. Взгляд скользнул по стопкам документов, по потёртому кожаному блокноту, по рамке с фотографией — на ней мать улыбалась с холмов, сзади было море. Он перевёл взгляд на отца.

Раньше он казался железным. Всегда обходился без жалоб на усталость. А теперь…

— И это всё? — спросил Рид, обрывая фразу.

Уильям усмехнулся — устало, но с какой-то плохо скрытой гордостью.

— Вероника женщина энергичная, Рид. Высасывает остатки работоспособности по ночам. Оставим подробности в стороне.

Рид сжал челюсть. Внутри поднялась тошнота. Не хочу знать, как она его выматывает. Он промолчал, только кивнул.

— Ты где пропадал? — спросил отец, возвращаясь к бумагам.

— У друга, — ответил Рид. — Помогал ему с переездом.

Уильям оставил без уточнения, у кого именно. Он знал сына — если Рид говорил, что был у друга, значит, так и было. Он говорил правду почти всегда, и отец это ценил.

— Удалось наладить отношения с Вероникой и Джесс? — спросил Уильям, опустив взгляд.

Рид помолчал секунду.

— Работаю над этим.

— Хорошо. Я хотел бы избежать постоянных ссор в доме. Мы семья.

Семья, — повторил про себя Рид. Семья, в которой одна женщина пережила троих мужей, а вторая спит с кем попало, чтобы урвать кусок.

— Отец, — сказал он, переходя к главному, — я вижу, ты уже всё решил с этим браком. Мне интересно, когда состоится свадьба?

Рид незаметно упёрся пальцами в край стола, вдавил ногти в дерево. Сердце колотилось где-то в груди, но лицо оставалось спокойным.

Уильям откинулся на спинку кресла, посмотрел на сына.

— Мы с Вероникой решили обойтись без пышного торжества. Скромно, без лишнего шума. В конце этого месяца.

— В конце месяца? — переспросил Рид, хотя отлично расслышал.

— Да. Двадцать восьмого. Почему ты спрашиваешь?

Внутри всё оборвалось. Полторы недели. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, но отец уже снова уткнулся в бумаги и ничего не заметил.

— Просто интересно, — Рид пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Думал, может, хочешь, чтобы я помог с организацией.

— Спасибо, но мы уже всё устроили. — Уильям снова склонился над бумагами. — Если тебе нужны деньги на подарок, скажи, я переведу.

— Обойдусь, — отрезал Рид.

Он развернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

В коридоре первого этажа было тихо. Он сделал несколько шагов и заметил у входа в столовую фигуру. Джесс стояла, прислонившись к косяку, руки скрещены на груди, волосы небрежно собраны в низкий хвост. Взгляд её был раздражённый и недовольный, без кокетства и игривости. Она смотрела на него исподлобья, будто он был виноват в чём-то, чего она сама не могла объяснить.

Рид проигнорировал её взгляд. Прошёл мимо, сохраняя прежний шаг. Но спиной чувствовал её взгляд — тяжёлый. Странно, — мелькнуло в голове. Обычно она не упускает возможности повиснуть на плече. Но он отогнал мысль.

Поднялся к себе, закрыл дверь. Рид опустился в кресло, провёл рукой по лицу. Странно, что Вероники до сих пор нет. Обычно она дома к восьми. Отец сказал, она выматывает его по ночам… Но где она сейчас? Он тряхнул головой, прогоняя подозрения.

На рабочем столе ждала бутылка пепси. Он взял её, повертел в руках. Крышка была закручена, но защитное кольцо — то самое пластиковое кольцо, которое остаётся на горлышке после первого открытия, — отсутствовало. Рид нахмурился, провёл пальцем по резьбе. Странно. Может, прислуга проверяет срок годности? Он пожал плечами и открутил крышку.

Сделал большой глоток. Газировка шипела на языке, холодная, сладкая.

Двадцать восьмое. Полторы недели.

Он отпил ещё, поставил бутылку. В голове закрутились мысли: Фэйт в отъезде, нужно поторопить её с информацией. И самому копать. Времени осталось мало.

Достал телефон, нашёл контакт Фэйт, написал короткое сообщение: «Свадьба 28-го. Торопись». Но решил напечатать ещё одно: «У меня мало времени. Ответь». Отправил, положил телефон на стол.

Рид сжал телефон, положил на стол. Если она опоздает, я справлюсь сам.

Отставил телефон, взял бутылку и сделал ещё глоток, глядя в тёмное окно, где отражался его собственный напряжённый взгляд.

Он собирался пройти в столовую, когда снизу донёсся голос Джесс — она что-то говорила отцу, и голос её был приторно-ласковым, как у Вероники. Ага, вот и вернулась маска. Интересно, что она от него хочет? Рид усмехнулся и зашёл в комнату.

Допив пепси, он поставил пустую бутылку на стол, рядом с телефоном, и долго смотрел в темноту за окном, не видя ничего, кроме собственного отражения с жёстко сжатой челюстью.

Телефон завибрировал на столике у кровати. Рид взглянул на экран — Хантер. На часах почти одиннадцать.

— Есть одно дельце, — голос друга звучал деловито, без обычной ленивой усмешки. — Мы с Ноксом в «Логове». Подъезжай.

— Что за дельце?

— На словах не объяснить. Ждём.

Короткие гудки. Рид усмехнулся, натянул джинсы, футболку, накинул куртку. Хантер звал только по делу — значит, случилось нечто, требующее присутствия всех троих.

Он вышел на улицу. Ночь выдалась тёмной и безлунной, фонари едва разгоняли тьму у самого крыльца. Рид сел в машину, завёл двигатель и выехал со стоянки.

Дорога до «Логова» занимала минут двадцать. Он ехал по пустынным улицам, освещённым редкими фонарями, и где-то на середине пути почувствовал странную тяжесть в голове. Сначала подумал — усталость. День выдался долгим: разговор с отцом, мысли о Фэйт, эта дурацкая бутылка пепси. Он потряс головой, прогоняя сонливость, однако лёгкое головокружение сохранялось. В горле першило, во рту появился металлический привкус, а из дыхания потянуло чем-то сладковато-химическим, напоминающим дешёвый растворитель. Фары встречной машины расплылись в два светящихся пятна. Рид моргнул, потёр глаза — зрение не восстанавливалось. Пальцы на руле немели, а слабость растекалась по предплечьям. Он приоткрыл окно — холодный ночной воздух на миг облегчил состояние, но ненадолго.

К «Логову» он подъехал уже с трудом сдерживая тошноту. Свернул за угол, к чёрному входу — так было ближе до офиса, где ждали Хантер и Нокс. Припарковался, вышел из машины, и тут же мир качнулся. Его повело в сторону, и он опёрся о дверь. Внутри подкатила резкая, обжигающая волна — желудок сжался, и его вырвало прямо на асфальт. Лоб покрылся холодной испариной, руки дрожали, дыхание стало прерывистым.

Он вытер рот тыльной стороной ладони, сделал глубокий вдох. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Рид кое-как добрался до чёрного входа и толкнул дверь.